Your Color and Dawn of the Platinum Four

Каштановые кудри подпрыгивали в такт летящей походке Гермионы. Ее черная вязанная туника натягивалась и чуть поднималась при каждом шаге, по залитым солнечным светом коридорам раздавался звук от широких каблуков. Навстречу Грейнджер вышла Макгонагалл и сдержанно улыбнулась. — Мисс Грейнджер, мы вас ждали не раньше следующего понедельника, ну или, — профессор замялась и потупила взгляд, на что шатенка усмехнулась. «Ну или не ждали вовсе» — продолжила в мыслях Гермиона. — Я справилась быстрее, чем ожидала, — профессор нервно сглотнула и постаралась также, как и раньше искренне улыбнуться этой «жизнерадостной и самой доброй» гриффиндорке. Только вот теперь, зная ситуацию их семьи, зная, что ничего с этим сделать нельзя и что это законно в их семье, то смотреть на Гермиону-уже-не-Грейнджер-и-даже-не-Гермиона также, как и раньше, просто невозможно. Ведь она вернулась, а значит, ее руки уже в крови. А она стоит здесь, такая же живая, такая же задорная, но другая, таинственная и непокорная. Да, Гермиона Грейнджер выросла и стала Юфемией Шафики, вопрос только в том, понимает ли девушка это сама? Сможет ли пройти свой трудный путь? Или быть может сломается? — Ну что ж, пройдёмте к Альбусу, нужно решить вопрос с документами и рассказать вам новости за прошедший месяц, — шатенка мило улыбнулась и ещё раз взглянула на зимнее солнце, оно не грело тело, но оно озаряло душу, отгоняя плохие мысли, освещая самые темные уголки. И в этот раз солнце и вправду было жёлтым, самым настоящим и самым теплым, какого не было никогда, какого Гермиона не видела с детства. Как же так получилось? *Flashback* Маленькая девочка стояла посреди огромного Поля с пшеницей. Вдалеке виднелся зелёный и темный лес, но на поле светило золотое солнце. Лёгкий ветерок развивал не особо длинные каштановые волосы, удовлетворения улыбка сияла на спокойном лице малышки. — Ну что милая, пойдем? — сзади на хрупкие плечики легли руки женщины средних лет с русыми волнистыми волосами. Ее нервная улыбка и бегающие глаза напрягли малышку и та отстранилась от женщины. — Мам, что-то случилось? — огромные, бездонные темно-карие глаза с волнением посмотрели на мать. — Ничего, все хорошо, просто немного нездоровится, но сейчас придем обратно и все наладится, обещаю, — постаралась успокоить дочь женщина, однако маленькая девочка прекрасно видела, какие волнительный светло-зеленые, салатовые волны исходят от ауры ее матери, будто что-то сейчас случится. И ее волнение было оправдано через пару минут после начала движения. Женщина пошатнулась, закатила глаза и со стоном упала на колоски. Малышка прикрыла ротик ладошкой, чтобы не закричать и тут же бросилась к матери. — Мама! Мама, что с тобой! — девочка пыталась растормошить свою маму, но та уже не чувствовала ровным счётом ни-че-го. В висках кричала паника, испуг отражался черными танцующими пятнами перед глазами, а плохие догадки лишь только усиливали дрожь по всему телу. — Отойди от нее, девочка, — проскрипел чей-то женский голос, девочка обернулась и увидела старушку, которую видели они с матерью недавно в деревне. Ее седые вьющиеся волосы уже давно превратились в солому, а лицо скукожилось и покрылось морщинами. Ее маленький рост и полноватость лишь усугубляли внешность, но тем не менее от нее исходила успокаивающая сила. Большая сила! Старушка подошла и с кряхтением нагнулась к бледной женщине. Через пару секунд бабуля выпрямилась и с сожалением посмотрела на малышку, именно тогда солнце стало бледнеть, терять свои золотые и волшебные краски. Будто на золотое поле стала опускаться черно-серая ночь. — Милая… У твоей матери остановилось сердце, — еле слышно прошептала старушка и увидела, как большие глаза становятся ещё больше, как в низ отражается недоверие, непонимание и отчаяние. — Нет… Не правда… Вы врёте! — закричала малышка со слезами на загорелом личике. Солнце поблекло окончательно. *End of Flashback* — Мисс Грейнджер? Вы идете? — обеспокоенно взглянула на свою подопечную профессор Макгонагалл. — А? Да, да, иду, — и девушка снова выпрямилась и пошла за деканом Гриффиндора. В кабинете Дамблдора было темновато и неуютно. Его феникс — Фоукс пристально разглядывал вошедшую девушку, которая, даже не спрашивая разрешения, уселась напротив директора и натянула милую, но фальшивую дружелюбную улыбочку. — Добрый день, профессор Дамблдор, — старик посмотрел на ученицу из-под очков. — Добрый, мисс Грейнджер. Как ваше здоровье? Готовы вернуться на учебу? — девушка сложила руки на коленках и чуть наклонила голову, будто изучала сидящего напротив нее человека. — Я в чудесном состоянии и полностью готова нагнать материал, и снова получать знания… Однако у меня есть несколько вопросов. — Говорите, мисс Грейнджер, я вас внимательно слушаю, — старик протянул руку к хрустальной вазе, наполненной его любимыми засахаренными лимонными дольками, — Не хотите мармелада? — Боюсь, что мой желудок не выдержит такого, — директор вскинул брови, в глазах читалось огромное удивление, так что девушка решила всё же добавить, чтобы не обижать «любимого» профессора, — Отравилась недавно, так что мне сейчас нельзя. — Ах, как жаль. Надеюсь, сейчас уже всё хорошо? — Конечно, не беспокойтесь. Но вернемся к моим вопросам. После Рождества меня представят, и я войду в новое общество, так что после этого мое имя окончательно изменится во всех документах, а также меня включат в Родовое Древо. Мне надо будет проходить повторное распределение? Я ведь по идее буду числиться совершенно другим человеком. — Ну что вы, мисс Грейнджер, зачем же всё так рубить с плеча? — тонкие брови девушки съехались на переносице. — Что вы имеете ввиду? — Гермиона, я прекрасно знаю, что вы сейчас в ссоре со своими друзьями, но может стоит дать им второй шанс? — ах вот оно что! Старый маразматик все же не хочет ее исключать из своего чудесного плана по «спасению» мира. Ногти на тонких пальцах впились в нежную кожу рук настолько сильно, что маленькие струйки крови тут же испачкали кожу ног, но, слава Мерлину, в лице гриффиндорка не изменилась, продолжая мило улыбаться кукловоду. Но перед глазами всё еще пляшут серые языки раздражения, будто языки пламени. Что ей теперь делать? Она так хотела закончить всё, просто спокойно жить, ведь теперь ей ничего не угрожало. Ага, как же, наивная дурочка. Думала ты, что так легко отделаешься от этого проклятого мира? От этой игры в войнушку? От двух мнимых правителей? Смешно! Если сначала ты была чудесным, даже совершенным расходным материалом, ну вы только подумайте, грязнокровная волшебница, умнейшая ведьма этого столетия, подружка Гарри Поттера, ну просто сам символ этого противостояния, а теперь она чистокровная волшебница, которая без капли сожаления убила своих родных. Ну чем вам не второй шпион в логове врага? Вот только есть одна маленькая проблемка, девочка поссорилась с избранным мальчиком и крошками Уизли, зато сдружилась с «погаными» слизеринцами. Только если Дамблдор считает, что обычного «прости» достаточно для новой дружбы, то глубоко ошибается, извинения ничего не значат, а вот поступки — да, многое, однако Гермиона ни за что в жизни больше не поверит этим людям, все теперь приходится проверять. Но если он так хочет, то пусть, только играть мы будем по правилам Юфемии, а ее правила очень жестоки. У нее пока что слишком мало информации, она не может вести двойную, а то тройную игру. Но все решит время. Время и информация всегда решали все в мире, также, как и сила. И ведь в ее руках может оказаться огромная сила: информация, магия, доверие, люди. Она выживет в этой чудо-игре, затейники которой пожизненно слепы. — Может вы и правы, директор, — последнее слово было произнесено с издевкой, однако никто из учителей не слышал, как девушка издевается, так что это можно было списать на усталость или даже обоготворение, — Я могу идти? Так устала с дороги. — Конечно, мисс Грейнджер, хорошо вам выспаться, — улыбнулся Альбус, ну да, все ведь «идет по плану». — Несомненно, — прошептала гриффиндорка и выпорхнула из кабинета. В Башне Старост сидела Серебряная Тройка и обсуждала прошедшую трансфигурацию, а особенно ее окончание, как Макгонагалл просто выбежала на второй космической из кабинета, когда патронус директор, феникс, прилетел и серьезным голосом заявил: «Она вернулась». Кто она? Ну кто вернулся? Но, конечно, реакция профессора трансфигурации повеселила не только учеников Слизерина, хотя гриффиндорцы больше испугались, просто Макгонагалл побледнела, облокотилась о свой стол, а после ее глаза наполнились животным ужасом, и та вылетела из класса. У Драко было только одно предположение — вернулась Грейнджер, и она явно что-то натворила. Пэнси твердила, что это мог быть кто угодно, но Малфой на то и Малфой, что был непреклонен и успел убедить в этом и пофигистичного Блейза, который до сих пор не мог отойти от своей очередной шутки, в которой в результате сам стал главным героем и икал всё зельеварение, доведя Снейпа до ручки, и даже Паркинсон, которая не хотела ничего слушать, так как это и вправду мог быть кто угодно, они даже поспорили, что если это Гермиона, то Пэнси будет целую неделю ходить в форме Гриффиндора и называть его господином, а Грейнджер госпожой, зачем он еще туда и Гермиону вплел, не понял никто, но волнение и метания Пэнси очень позабавили Драко. А через десять минут к ним гордо вплыла их подруга. Да, они долго говорили и обсуждали уехавшую гриффиндорку. Конечно, она тусовалась с ними, болтала на уроках, на переменах, после уроков. Да они же жили вместе с Малфоем в соседних комнатах, практически все свободное время проводили вместе. Каждые выходные они вместе с Пэнси ходили в Хогсмид на очередной шопинг, вместе обсуждали сплетни, разыгрывали девчонок с других факультетов, даже пару раз откровенничали, но все равно не обсуждали что-то серьезное, что их сильно тревожит. Гермиона часто помогала Забини с уроками, с его шутками, они часто гуляли наедине, обсуждая отношения Блейза и Пэнси, или просто рассказывали какие-то мелкие секреты. Она ведь все время подкалывала их всех, поддерживала, но никто из них так и не решился помочь ей, хотя они и видели, что ее что-то гложет, только Драко в тот вечер «поговорил» с ней. А после она уехала, написала лишь раз, и то в том письме попросила Паркинсон прислать ей быстро заживляющую и самую мощную лечащую мазь от глубоких ран и порезов, не ответила зачем, что случилось. Они тогда так напереживались и даже успели поссориться, Пэнси говорила, что надо дождаться и получить объяснений, Блейз говорил то одно, то другое, а Драко метался в сомнениях по типу «А не обманывала ли она нас?», «А может она сейчас с Поттером и Уизеллом сейчас?», «Когда она приедет?». Так что сейчас они почувствовали огромное облегчение, что с ней всё хорошо. Но напряженные взгляды, так и кричащие: «Ты нам все сейчас расскажешь до последней детали!», заставили немного поволноваться Гермиону. Сначала на шатенку налетела радостная Пэнси, ее короткие темные волосы источали ненавязчивый фруктовый аромат. Паркинсон не была худой, она была крупного телосложения, однако чудесно себя преподносила, ее нельзя было назвать толстой или полной. Девушки обнялись и Гермиона улыбнулась по-настоящему, по-доброму, будто бы ее сейчас обнимала родная сестра. — Божечки, Госпожа, я так скучала, — тепло пролепетала слизеринка, но карие глаза уже успели округлиться и уставиться на брюнетку. На бархатном диване один альбинос взорвался смехом, Гермиона выгнула свою бровь и уставилась на парня с немым вопросом: «Что здесь происходит?». — Пэнси проиграла Драко в споре, теперь она будет неделю носить гриффиндорскую форму и называть тебя и Малфоя господином и госпожой, — весело отозвался мулат. Грейнджер прыснула от смеха и посмотрела на Паркинсон. — Пэнси, ты же прекрасно знаешь, что спорить с Малфоем себе дороже, они же хитрые заразы, наверняка у них есть какой-то артефакт, который помогает им выигрывать или развитая интуиция. — Да знаю я, но как можно было угадать, что это именно ты вернулась! — яростно размахивая руками объясняла Пэнси, — На трансфигурации к нам залетел патронус Дамблдора и сказал: «Она вернулась». — О, так вот почему Макгонагалл выбежала ко мне вся запыхавшаяся, — усаживаясь рядом с Драко, проговорила шатенка. — Ну и где ты была? — посмотрел на рядом сидящую девушку Малфой, его серебряные глаза будто изучали каждый миллиметр на лице девушки, словно он видел ее в первый раз. Большие карие глаза без зрачка почему-то больше не отражали его внутренние переживания, они светились неподдельным волнением, что доказывало и впивающиеся ногти в ладони. От гриффиндорки знакомо пахло миндалем и какао бобами. Он ведь все это время, когда заходил в гостиную, садился в ее любимое кресло, и его не смущало, что оно красного цвета с золотыми обвивками, его дико бесило тепло, исходящее от этого чёртового кресла, от камина, так как он сидел слишком близко. А все из-за того, что Грейнджер вечно мерзнет, но как только он вдыхал уже впитавшейся в злополучное кресло запах, то погружался в сладкую негу, снова и снова прокручивая моменты с Гермионой в голове, каждый раз бесясь вскакивал с места и мерил комнату шагами, ругая себя за несдержанность, пытаясь найти причину этому неадекватному поведению. Он даже несколько раз пытался проникнуть в ее комнату, но как сами понимаете, ни одна попытка не увенчалась успехом. Зато когда он нашел забытый ее шарф, то Малфой сначала его от раздражения выкинул, а через десять секунд подпрыгнул и судорожно вынул шарф с гриффиндорской расцветкой, и положил его на стол, сверля его взглядом весь оставшийся вечер. Потому что в голове так и всплывали картинки, где этот милый шарфик сидит на тонкой загорелой шейке, как в следующее мгновение его губы прикасаются к этой шейке, как он глубже вдыхает этот идиотский аромат, проникающий прямо под кожу, разъедая все его существо. Это было безумие. А сейчас она сидит живая рядом с ним, ничего не подозревая. Надо просто забыть, так будет легче всем. — Ну, в общем…