Слизеринское сердце

Конец ноября во Франции был ветреным и дождливым. Именно в это время года Гермиона чувствовала себя так, словно она дома, в Англии. Потому она позволяла себе минуты слабости и ностальгии. Чаще пропадала в библиотеке или в своей комнате, перечитывала те же книги, что когда-то проходила в школе, просматривала колдографии со своими друзьями и мерзла, как всегда мерзла в Хогвартсе. И вспомнила своих однокурсников, бывали дни, когда девушка просто ложилась на кровать, зарываясь в подушках, и размышляла о том, как изменились их жизни и как сложились судьбы. Она пыталась узнать хоть что-нибудь из газет, но, когда она спрашивала о них бабушку или мистера Дави, то те лишь робко улыбались и переводили тему, говоря, что «Ежедневный пророк» — ужасная газета, в которой нет и доли правды. Девушке приходилось лишь соглашаться. Несмотря на сезонную хандру, она не пряталась в комнате, а продолжала улыбаться персоналу поместья и своей бабушке. Признаться честно, ей было немного одиноко после отъезда Геральда. Его матери стало хуже, поэтому он ещё ни разу не посетил мэнор после отбытия. Конечно, сидеть без дела девушка тоже не могла, ведь теперь она была ответственна за всю недвижимость и средства рода. Каждый день она изучала различные старинные бумаги, в которых хранились сведения обо всех приобретениях Гарлеев. На их изучение у неё ушло не меньше месяца. Помимо официальной части, девушка также была обязана заботиться о своей бабушке, которой было уже тяжело много двигаться и сильно напрягаться. В следующем году ей должно было исполниться девяносто лет. Всё свое свободное время она проводила с бабушкой. Читала ей книги, гуляла в саду, рассказывала истории из своей жизни. Во время встреч с бабушкой она переставала чувствовать себя одиноко или грустно и старалась выглядеть довольной, чтобы не волновать миссис Гаррлей. Всё было более-менее нормальным, по крайней мере, Гермионе казалось, что всё будет хорошо, нужно лишь просто подождать немного и не делать поспешных выводов. Как бы сильно ей не хотелось проведать друзей или написать им письмо, она должна была ждать. Ждать более подходящего времени, когда всё более менее наладиться. Она стала реже появляться на вечерах, ссылаясь на заботу о бабушке и о новых обязанностях. Так что девушка считала, что не такая уж это и ложь. Просто она переживала за Геральда и за здоровье бабушки, потому часто была загружена мыслями. Это не укрывалось от мистера Дави, которому приходилось обращаться к юной леди по несколько раз. Однако весь план Гермионы о том, чтобы дождаться лучших времен и попытать удачу, решив отпроситься в Англию, потерпел крах на четвертый день зимы. Именно в тот день, когда она получила письмо Геральда длиною в два предложения: «Её больше нет. Я возвращаюсь.» И через несколько дней он появился на пороге мэнора разбитый и отстраненный. Гермиона не могла сказать и слова, просто подошла к нему и положила руку на плечо, сжимая в качестве поддержки. Ещё через пару дней были полностью организованы похороны. Волшебнице стало тяжелее, ведь смерть его матери сказалась на всех членах семьи. Потому дни в поместье стали ещё более невыносимыми и девушка была готова уйти в себя, однако не смогла бросить бабушку и кузена одних. Может, Гермиона и не была с ними так долго, как миссис Гаррлей, но она постарается не быть хуже и также стать полноценным членом семьи. Через пару месяцев ситуация улучшилась и казалось, что жизнь вернулась на круги своя. Гермиона несколько раз посещала собрания чистокровных французских семей, теперь вечера стали более живыми, так как Геральд больше шутил и их дружеские перепалки с девушкой стали особенной частью вечера. Миссис Гаррлей шутила о том, что никакие книги не сравнятся с диалогом её внуков. Погода начала медленно улучшаться и долгожданные солнечные лучи стали пробиваться через серые тучи. Жизнь в поместье словно вместе с весной оживала и перерождалась. И девушка сочла это подходящим временем, а потому тихо подкралась к бабушке, отдыхающей на террасе, обнимая её за плечи и усаживаясь рядом на мягкое кресло. Снег уже полностью растаял, а лужи высохли. На деревьях появились первые побеги, потому как солнце ярко светило уже на протяжении месяца, отогревая землю. Однако прохладный ветер заставлял кутаться в серый кардиган, так как простая водолазка не справлялась с весенней прохладой. Гермиона заправила за ухо выбившуюся из-за ветра прядь и перевела взгляд на сидящую рядом женщину, но после опустила взгляд на пол, рассматривая каменную плитку и открыла рот, чтобы набрать немного воздуха. — Что случилось? — миссис Гаррлей первой начала разговор, откладывая на рядом стоящий столик теплую кружку чая. — Я живу здесь уже около двух лет, покидая поместье только в случае приемов, — невинно начала девушка, постоянно бросая взгляд на языки пара, что вздымались в воздухе, а затем растворялись, — поэтому я хотела бы спросить у тебя разрешения на визит Англии, — несмотря на волнение, Гермиона говорила расслаблено, так как она хорошо сблизилась с женщиной и они решили отбросить многие формальности, ведь теперь миссис Гаррлей, в первую очередь, просто бабушка. — Прости, золотце, но боюсь, что это невозможно, — она мягко улыбнулась, касаясь своей шершавой ладонью её лицо. — Но почему? Я буду осторожна, никакого излишнего внимания и поводов для сплетен. Я ведь помню всё, чему ты учила меня, — она свела брови к переносице, как всегда делала, когда с чем-то не соглашалась или что-то её беспокоило. Женщина заметила эту привычку девушки, а потому попыталась разгладить складочку, и Гермиона прикрыла глаза, чувствуя как её шершавый палец касается лба. — Я уже рассказывала тебе. Англия — не та страна, в которой стоило бы жить нашей семье. И прежде чем ты задашь ещё двадцать вопросов, позволь тебе напомнить, что в этом нет никакой нужды без официального визита. Таковы правила и ты знаешь это наизусть, — женщина сложила руки на коленях, переводя взгляд на парк. — Знаю, поэтому договорилась об официальном визите больницы Св. Мунго, — тут же нашлась девушка, — Я знакома с некоторыми пациентами этой больницы и была бы рада помочь им как можно скорее восстановиться. — Гермиона, родная моя, я не думаю, что это будет выгодным инвестированием, — не оборачиваясь, ответила миссис Гаррлей. — Но я так соскучилась по своим друзьями. Они мне не ответили на мое письмо, словно даже и не получили его. Я думала, что их совы смогут найти меня и принести их письма, но я проверяла совятню, спрашивала мистера Дави о почте и ничего, — она возмущенно скрестила руки у груди, облокачиваясь на спинку кресла. — Разве ты сама не рассказывала о том, что вам втроем были не по нутру богатые люди, тем более чистокровные? — она посмотрела на девушку. — Да, но… — девушка не успела договорить, как её перебила женщина. — Некоторые люди продолжают оставаться со своими взглядами несмотря ни на что, — она тяжело вздохнула, — и для них не имеет значение друг это или нет, они просто автоматически приписывают тебя к определенному ряду людей, характеризуя определенными чертами поведения. Вне зависимости от такого какой ты на самом деле, для них ты можешь быть абсолютно таким же как и остальные. — Да, но Гарри не такой! — Гермиона повысила голос, серьезно смотря на женщину, — он знает меня лучше всех. Он не стал бы приписывать меня так просто к какой-то определенной группе. — А что насчет Рональда? Как он отреагирует, узнав, что ты оказалась при деньгах? — спокойно спросила женщина. — Он. — девушка запнулась, тяжело дыша. — Ты говорила, что у них в семье было семь детей. Судя по твоим описаниям, можно сделать вывод, что, — женщина сверкнула глазами, взглянув на девушку. И Гермиона тут же поняла, что она имеет ввиду, потому её глаза расширились, а она глубоко вдохнула. — Прошу Вас, не смейте так говорить о них! — выпалила девушка и поднялась со своего места, — Семейство Уизли самое дружелюбное из всех, кого я знаю. Они не такие, какими вы их считаете. Они любили меня как свою дочь и готовы были принять в свою семью, — девушка начала жестикулировать руками, указывая то на себя, то куда-то в сторону, — За годы дружбы мы пережили такое, что никому из вас даже не снилось! В отличие от некоторых, их не интересует сколько золота лежит в твоем сейфе или в каком огромном поместье ты живешь. Им не важно есть ли у тебя недвижимость в Италии или где-либо ещё. Да, они не так значимы для великих волшебников, но они значимы для меня. Если вы думаете, что это всё слова, так давайте проверим. Отправьте меня в Лондон и я покажу вам, — она замолчала, когда стало не хватать воздуха от резкого напора слов. Однако огонь в её глазах моментально потух, когда она заметила, что бабушка замерла, вдыхая больше воздуха. Она непонимающе смотрела на ведьму, пока вдруг та не откинулась на спинку кресла и не закрыла глаза. Гермиона подбежала к ней, пытаясь привести в чувство и зовя на помощь. Она хотела нащупать пульс, сев на корточки, но её руки начали трястись и паника медленно накрывала её с головой. Провернув в голове еще раз их разговор, она ужаснулась, падая на плитку, чувствуя, как теплые худощявые руки, принадлежащие скорее всего мистеру Дави, подхватывают её за подмышки и тянут наверх. Она смотрит невидящим взглядом на Геральда, который тут же принялся оказывать первую помощь бабушке. А затем всё пропадает словно в тумане. Следующий раз, когда она поняла, что происходит было лишь через пару часов. Очнувшись у себя в комнате, Гермиона поспешила спуститься вниз. Идя по коридору, она слышала как Геральд с кем-то разговаривает у входных дверей, но когда девушка добежала до лестницы, в холле стоял только лишь парень. Увидев его красные глаза, она резко выдохнула, словно кто-то ударил её под дых. Волшебница слетела с лестницы, подбегая к брату. Он молча взглянул на неё, но из её глаз уже лились слезы, она не знала что сказать, а потому то открывала, то закрывала рот. Парень молча обнял её и Гермиона уткнулась в шелковую ткань рубашки, не сдерживая слезы. — Всё не так уж и плохо, — спустя минут десять, наконец, заговорил парень, — но она в тяжелом состоянии. И целитель сказал, что в её возрасте она вряд ли сможет справиться, — после этого послышался болезненный всхлип девушки. — Это я виновата, это моя ошибка. Я не хотела честно, не знаю как это вышло, — она продолжала плакать и плечи её тряслись, не переставая. — Тише, — он положил руку её на голову, — ты не виновата, — он поцеловал её в макушку. — Мне так жаль, правда, я, — ещё один всхлип и содрогания девушки. В хрустале блестели заходящие лучи солнца, оттого все помещение окрасилось в огненно-оранжевый цвет. На стенах начинали загораться свечи, а пейзаж за окном тонуть во тьме. Вокруг была мертвая тишина, нарушаемая лишь тихими рыданиями девушки. Они простояли так до самого захода солнца, пока у Гермионы не осталось сил даже для слёз. Геральд приобнял её за плечи и повел в спальню бабушки.

***

 — Миона, не поверишь что я сегодня узнал! — в прихожей раздался мужской голос, который видимо был очень доволен, так как он чуть ли не вприпрыжку вошел на кухню. По комнате разлетался аппетитный запах готовящегося ужина. Парень бросил на барную стойку стопку бумаги, а затем прошел к холодильнику, доставая оттуда бутылку воды. Когда он выпил почти половину бутылки, в дверях появилась женская фигура. Каштановые непослушные волосы были собраны в небрежный пучок. Светлая кожа загорела, создавая приятный бронзовый оттенок. Большие карие глаза выглядели уставшими. Подол темно-коричневой накидки в пол скрывал плечи. Стройную фигуру обволакивало платье на тонких лямках цвета слоновой кости, очерчивая все округлости женской формы. Девушка босыми ногами прошла до барной стойки, усаживаясь на высокий стул и получила легкий поцелуй в шею, от чего на пару секунд прикрыла глаза, сохраняя в памяти след от теплых губ. — Что на этот раз? Только не говори, что опять какая-нибудь фикция насчет той чистокровной семьи, — она лениво растягивает слова, наливая в рядом стоящий стакан воду из графина. Ей стоит больших усилий, чтобы не схватить газету и не прочитать, что там написали в этот раз. Последний месяц выдался для неё слишком тяжелым. Она пила зелья без сновидений, но от этого не становилось лучше. — Не думаю, что это утка, — парень пожимает плечами и становится напротив девушки, протягивая ей стопку бумаги, принесшую только что. Девушка лениво потянулась к бумаге, делая при этом скучающий взгляд и замечая как на первой странице двигаются люди. Прочитав заголовок крупными буквами, она так ничего интересного и не нашла, потому поднимает свой взгляд на стоящего рядом, вскидывая бровь. — На пятой странице, — коротко отвечает он, отпивая ещё воды. После чего слышится шелест бумаги и на какое-то время в комнате наступает тишина. Большие карие глаза бегают по строчкам, но лицо по прежнему остается невозмутимым, а когда газета с громким хлопком ложится обратно на стойку, девушка выпивает воды, но не выдает совершенно никакой реакции. Лишь только допив весь стакан воды, она достает из рукава палочку и сжигает бумагу. — Это уже становится раздражающим. Как насчет того, чтобы развеяться? Я слышала на берегу открывается новый ночной клуб. Предлагаю провести тест-контроль, — она разворачивается, выходя из комнаты и направляясь в широкий коридор небольшого дома, окрашенный в оранжево-коричневый цвет. Проходит мимо двери, ведущей к бассейну и, наконец, заходит в спальную комнату, пересекая её, чтобы попасть в гардеробную. Она перебирает все свои клубные летние платья, выбирая с наименьшим количеством ткани, так как в Италии в июле даже ночью стоит ужасная жара. А она планирует потратить ночное время не на изобилие тепла, а на выбивание из головы дурацких новостей о том, что на днях туристы-магглы обнаружили сгоревшее поместье во Франции, вероятнее всего, принадлежащее древнему роду Гаррлей, о котором в последнее время только и говорят. Гермиона даже не удивилась, когда узнала, что именно гоблины подтвердили данную гипотезу.

***

Громкая музыка бьет по ушам, но это не мешает разгорячённым телам ближе жаться друг к другу, двигаясь в такт. Конец августа дарит ненасытным людям жаркие летние ночи, перед тем как сменится на сентябрь. Не менее теплый, но более загруженный работой. Потому сегодня ночью девушки и парни отдают всех себя этим последним часам эйфории. Всё это кажется привлекательным первые четыре часа, а затем в ушах начинает звенеть, а ноги отказываются передвигаться. Почувствовав, что её сейчас вырвет, она выбежала на улицу, вдыхая свежий морской воздух и подставляя себя легкому, но прохладному ночному ветру. Закрывает глаза, чувствуя приятное прохладное касание потока воздуха. Однако уже через пару минут готова зарычать, потому что чувствует на своем оголенном животе жаркую мужскую руку, а после горячие поцелуи на шее, поднимающиеся к линии челюсти и продолжающие свой путь к мочке уха. С аккуратных губ срывается напряженный вздох и девушка позволяет себе облокотиться спиной на грудь стоящего позади неё парня. — Куда ты сбежала? — слышится низкий голос, когда губы перестают оставлять мокрый след по коже. — Мне нужно было больше воздуха, там стало слишком душно, — не открывая глаз, сообщает девушка. — Хочешь уйти отсюда? — Думаю да. Сколько времени? — тихо спрашивает девушка, открывая глаза и бросая взгляд на часы её парня. — Почти пять часов утра, — констатирует он. — Пошли отсюда, — разворачиваясь, произносит волшебница, зарываясь руками в черные, как смола, волосы, взъерошивая их, и тянет парня вниз, чтобы после коснуться своими губами его. Они не углубляют поцелуй, просто лениво целуют, не желая куда-то сейчас идти пешком. Но разлечься прямо тут на песке не слишком привлекательная идея. Поэтому девушка отрывается первой, беря большую руку в свою маленькую и ведя его за собой. Аппарировать в нетрезвом состоянии категорически запрещается, а они выпили не один коктейль. — Видела моего друга из Англии? — спустя несколько минут молчания и пути, парень прерывает тишину. — Дэниэль? — спустя небольшую паузу отвечает девушка, получая кивок. — Он говорит, что там сейчас все с ума как будто посходили, — пиная иногда попадающиеся камни, сказал парень. — В каком смысле? — Ну, это касается той самой семьи, — начал он, но тут же послышался страдальческий вой. — Томас, прекрати. Я не хочу ничего слышать о ней, — она вырывает свою руку из его и ускоряется, но он успевает её снова схватить. — Да погоди ты. Ты ведь даже не знаешь что я хочу сказать! — он остановился, заставляя остановиться и девушку, так как они всё ещё держались за руки. — Эту тему только как и не обсасывают со всех сторон, я не хочу тратить на это время, — терпение заканчивалось и она была готова взорваться прямо сейчас. — Кто-то нашел семейные бумаги, в которых много данных о редких исторических артефактах и драгоценностей. В общем, все считают, что ни у одной семьи не может быть такого наследства. — Что? — еле слышно выдавила девушка. От услышанного она не просто пришла в шок, а даже не знала как на это реагировать. Как семейные бумаги могли попасть к кому-нибудь? — Возможно, они были ворами. И даже есть сведения, что эта была семья как-то была замешана во времена Грин-де-Вальда. — Абсурд, — также тихо проговорила девушка, опуская взгляд. Голова разрывалась от мыслей. — А ещё пару дней назад поймали одного журналиста, который прыгал вокруг поместья, как ненормальный и размахивал своей палочкой, выкрикивая «Покажись мисс Гаррлей. Я знаю, что ты там. Я видел тебя!» — Что за мисс Гаррлей? — осторожно спросила Гермиона, но её парень лишь пожал плечами, — А что случилось с тем журналистом? — Депортировали в Англию и отправили в больницу, — пожав плечами, ответил парень, — Но теперь в какой-то там газете, в Англии, опубликовали целую статью о мисс Гаррлей. Люди сейчас только об этом и говорят, за несколько дней появилось уже около трех лже-Гаррлей, но что действительно странно, так это то, что все они мертвы. — Господи, — Гермиона упала на песок, поджимая ноги под себя и закрывая лицо руками. — Эй, ты в порядке? — Томас тут же присел вместе с ней, ухватывая за плечи. — Мне нужно срочно вернуться домой. — Мы можем попробовать трансгрессировать, — парень нежно коснулся её щеки, убрав одну руку. — Нет, мне нужно домой, — тверже повторила девушка, а затем она отодвинула парня и послышался хлопок, после которого девушка исчезла. Через секунду девушка оказалась на широкой лестнице из желтого камня, ведущий к огромному зданию, похожий на обычный дорогой дом. Хватаясь за перила, потому как голова закружилась с ужасной силой и земля ушла из под ног, они ела сдержала свой порыв вырвать прямо сейчас, глубоко и судорожно вдыхая воздух. Однако как только она оказалась у массивных дверей, здание поменяло свой облик на замок из белого камня. Как только все стало на свои места, она быстро прошла внутрь, бегом поднимаясь по лестнице на второй этаж, а затем, заворачивая в один из коридоров, распахнула дверь в небольшую светлую спальню. Прошла к большому шкафу, взмахивая палочкой. После чего двери отворились и перед ней оказалась длинная комната, с двух сторон которой была навешана одежда, а под ней стояли полки с различной обувью. Подойдя к самому концу, девушка отодвинула туалетный столик со множеством украшений и произнесла пару слов, после чего в стене появилась небольшая железная дверца. Она потянула за ручку, открывая тайник, в котором огромными стопками лежали бумаги. Она потянулась к определенной стопке, доставая её полностью и вытаскивая из хранилища. Лихорадочно перебирая пергамент, девушка пыталась найти лишь одну бумагу, которую в последний раз держала пять лет назад, во Франции, сидя в библиотеке. Разбросав всё по полу, она выставила указательный пальчик, пробегая по заголовкам и, наконец, наткнувшись на нужный, потянулась к нему, перечитывая написанное снова и снова.

Защитные меры имущества семейства Гаррлей.

«Я, Жан Гаррлей, сын Селесты Гаррлей и отец Элин Гаррлей заявляю, что получил добровольное разрешение владелицы наследства на защиту семейного имущества заклятием крови. Ниже представлена подпись Элин Гаррлей — единственной наследницы древнего рода Гаррлей на 1648 год. Заклятие крови — сильное древнее магическое заклинание, известное лишь единицам. Будучи представителем крови Гаррлей, я способен применить данные защитные меры имущества нашей семьи данной магией. Сообщаю, что никто, кроме истинных Гарлеев не имеет права распоряжаться наследством рода. Клянусь, что жертва для заключения заклятия — доброволец, в настоящем жених моей дочери. Потому, почти как часть семьи, он имеет право на участие в данном ритуале. Заклятие крови вступает в силу, начиная от 16 сентября 1648 года.» Перечитав в десятый раз, Гермиона облокотилась на обувную полку, прислоняя голову к дереву и зарываясь руками в волосы, а после закрыла глаза. Стараясь глубоко дышать, пока по телу бежит табун мурашек. Через пару часов, девушка вытерла потекшую тушь, умылась и достала небольшой чемодан, применяя на нем заклятие незримого расширения. Достала из небольшого хранилища все бумаги и уложила их на дно, затем достала палочку и, аккуратно ею взмахивая, сложила все оставшиеся здесь вещи. Она знает, что сейчас Томас в шоке оглядывает их гардеробную, из которой исчезли все вещи девушки, но у неё нет никаких сил на то, чтобы объяснять ему о том, кто она и что случилось. И у неё нет никакого желания возвращать ему память о Гермионе Грейнджер. Если она хотя бы тут останется просто Мионой, возможно, её удастся вернуться. По щекам волшебницы лились слезы, пока она начала осознавать все происходящее. Это было её ошибкой. Это она все разрушила. Еще раз оглядев шкаф, Гермиона закрыла двери и прошла к письменному столу, доставая из нижнего ящика небольшой, обшарпанный блокнот. Найдя закладку с буквой «А», девушка помедлила пару секунд, а затем раскрыла его и прочла единственный написанный там адрес.