Слизеринское сердце

Поздней ночью, когда за окном не было видно абсолютно ничего, в старинной библиотеке горели свечи и слышался скрежет быстро пишущего пера, иногда перебиваемый перелистываем страниц. Гермиона разместилась прямо на полу, обложив себя блокнотами и книгами. Её любимая толстовка мешком висела, скрывая аккуратное женское тело, а волосы были собраны в дульку, закрепленную её же палочкой. Она что-то шептала себе под нос, бегая взглядом от лежащего перед собой пергамента на книгу с рунами. Девушка следила за строкой, водя по ней пальцем, и иногда останавливалась, слабо постукивая, пока вычитывала что-то ещё. Работа над дневниками в последние дни длилась беспрерывно и потому под её глазами уже образовались черные круги от недосыпания, а глаза покраснели, но, казалось, Гермиону это совершенно не волновало и когда появлялась Тина, та лишь просила принести ей ещё кофе, какие-то сэндвичи и зелье от сна. Время продолжало идти, поэтому когда Гермиона перевернула последнюю страницу, первые лучи солнца уже пробрались в библиотеку, оставляя золотую полоску на стеллаже с книгами. Иногда волшебница отрывалась от чтения и перевода, чтобы размять свое тело. Она ходила кругами, потягивая руки, бросая взгляд на стопку пергамента в десять сантиметров. Помимо перевода, ей будет необходимо это все вновь перечитать, чтобы взглянуть на картину в целом. Однако сейчас девушка наконец прикрыла веки и отбросила перо, тяжело выдохнув и чуть ли не падая на спину обессиленной. — Наконец-то, — прошептала Гермиона, расслабив все тело, не собираясь открывать глаза. Сейчас она хотела позволить себе расслабиться и не думать ни о чем, чтобы мозг сумел отдохнуть перед тем как получить важную информацию и суметь переварить её, не перечитывая по несколько раз. Она вытащила палочку, чтобы та ей не мешала и распустила волосы. — У тебя синдром отличницы или ты просто сходишь с ума? — вдруг раздается знакомый голос слизеринца и Гермиона жмурится, стараясь понять не послышалось ли ей это. — Тина, — устало зовет девушка, прикладывая руки к глазам, — Можешь принесли мне сонное зелье? У меня уже галлюцинации, — зная, что эльфийка всегда появляется после того, как она позовет её, продолжает волшебница, все еще не собираясь подниматься и открывать глаза. — Не галлюцинации, — отвечает тот же голос и на этот раз девушка резко раскрывает глаза, моментально поднимаясь на ноги, когда осознает, что Малфой знает об этом поместье. Однако уже через секунду её глаза застилает тьма, а ноги непослушно сгибаются. Её окутывает тьма, а затем еле уловимое тепло. И среди этой черноты ей мерещатся руны, свечи, перо, платиновые волосы и звонкий голос домовихи. Она пытается понять что случилось, но в следующее мгновение Гермиона окончательно отключается. — Инкарцеро! — выкрикнула девушка, выбегая к парню. От неожиданности парень отбежал в сторону и заклятие коснулось месье Дави. Гермиона хотела уже извиниться, когда краем глаза заметила, что Геральд наставляет палочку на неё. — Левикорпус! — выкрикнула девушка до того, как парень открыл свой рот и его тело взмыло вверх ногами. Геральд от неожиданности выронил свою палочку. — Гермиона, пожалуйста! — крикнул волшебник, заставляя девушку обратить на него внимание. Девушка поддалась ему и перевела взгляд на пару минут. Геральд собрался что-то сказать, как вдруг Гермиона услышала, что рядом с мистером Дави появился домовой эльф и снял её заклятие. Девушка моментально отреагировала, выбив палочку из рук дворецкого. Геральд упал на пол, болезненно скуля. Гермиона побежала к выходу из поместья, но остановилась, когда заметила, что помимо дверей, стены поместья также рябят — ей нельзя не выйти, не трансгрессировать. — Гермиона! — по поместью раздается голос кузена и девушка тихо шипит, а затем резко раскрывает ближайшую дверь и заходит внутрь, накладывая на комнату заглушающие и защитные чары. Она забежала в свой кабинет, в котором была лишь пару раз, предпочитая работать в библиотеке — в этом она никогда не изменится. В коридоре послышался ещё один крик Геральда, а затем раздался грохот и волшебница ощутила, как завибрировали стены. Осмотрев комнату в поисках хоть чего-нибудь, что поможет сбежать отсюда, она наткнулась на сейф, в котором хранились все ценные вещи семейства веками. Немедленно открыв его, Гермиона вспомнила об одном заклинании, которое было создано её бабушкой во времена, когда Грин-де-Вальд пытался отыскать их семью. Заклинание, которое привязывало представительницу рода к поместью, делая одним целым. Но оно было слишком сложным, поэтому ей было необходимо найти записи миссис Гаррлей, которые после её смерти были помещены сюда. Волшебница призвала нужный свиток манящими чарами, сразу же начав читать текст. Сейчас её совершенно не волновали слова бабушки о том, что это заклинание не просто сложное, оно опасное. Нельзя привязать себя к поместье больше, чем на несколько часов, ведь тогда велика вероятность попросту исчезнуть. Однако Гермионой двигала злость, ненависть, поэтому она немедля нашла нужные слова и крепче сжала палочку в ладони. — Просто произнеси слова, коснувшись стен поместья и представь свою энергию, переходящую в стены, распространяясь по всему мэнору, — повторила девушка и прикоснулась ладонью к стене у двери. Ещё раз взглянула на пергамент, а затем прикрыла веки, сосредотачиваясь. Когда она открывает глаза, то оказывается в своей спальне в Англии. Её голова жутко болит, остро реагируя на свет и звуки, которые слишком громко раздаются возле уха. Гермиона жмурится, закрывая уши, а затем очень медленно поворачивает голову в сторону, натыкаясь на испуганные глаза эльфийки. Она аккуратно садится и замечает, что помимо Тины в её комнате ещё два эльфа — Лорри и Дин. Все домовики молчат, пока девушка облокачивается головой об изголовье кровати и снова закрывает глаза. — Голова, — хриплым и безумно уставшим голосом еле произносит Гермиона, пытаясь объяснить что с ней не так, как в то же мгновение слышится звяканье бутыльков и девушка открывает глаза, замечая протянутую ей бутылочку. Она хочет улыбнуться в знак благодарности, но выходит не очень, поэтому Гермиона просто тянется к зелью, когда понимает, что её руки трясутся. За взглядом девушки следят остальные домовики и Тина поднимает свои наполненные ужасом глаза на хозяйку. — Мисс, что мне сделать? — заикаясь, спрашивает домовиха. — Все нормально, — все ещё тихим голосом отвечает Гермиона, а затем убирает с себя одеяло, свесив ноги с кровати, — Как долго я спала? — Немного. Пару часов, мисс, — произнесла Тина. Волшебница лишь кивнула в ответ, а затем её, наконец, посетили последние воспоминания и она широко раскрыла свои глаза, развернувшись к Тине, испугавшись. — Мистер Малфой… — начала волшебница, но Тина сразу все поняла. — Мистер Малфой был здесь перед тем как вы упали обморок. После того как молодой господин сумел поймать вас, он отнес вас в вашу спальню. Я объяснила ему, что это от недосыпания, он назвал госпожу плохим словом, а затем спросил не нужна ли его помощь, но я сказала, что сумею справиться сама и тогда мистер Малфой покинул поместье. — Записи в библиотеке, — голова всё ещё болела, но говорить стало легче, пусть и севшим голосом, — он… — Нет, мисс, он не видел. После того как он отнес вас в комнату, я попросила Дина присмотреть за библиотекой, пока мистер Малфой не уйдет. — Спасибо, — уже более менее правдоподобней улыбнулась Гермиона, — У тебя есть успокаивающее зелье? — Тина кивнула. — Но вам нужно поспать, мисс, — тут же взволнованно произнесла домовиха, — Не волнуйтесь, ваши записи останутся в таком же состоянии, в каком оставили их вы, а если мистер Малфой снова посетит поместье, мы сообщим ему о том, что вы восстанавливаетесь и вас нельзя тревожить, — волшебница хотела что-то добавить, но затем передумала, слабо кивнув. Выпив нужные зелья, она обратно легла на кровать, облегченно выдыхая, когда её голова коснулась подушки. Благодаря успокаивающему зелью её рука перестала дрожать и девушка быстро уснула.

***

Проснулась она лишь на следующий день, проспав чуть меньше суток. Сев на кровати, она заметила на тумбочке несколько лекарств: от болей в голове и глазах, а так же небольшую склянку с успокоительным зельем. Однако ни одно из них не понадобилось, Гермиона только медленно поднялась на ноги, размяв шею и спину, и прошла в ванную комнату, залезая под горячий душ, он помогал отвлекаться и не зацикливаться на проблемах. Когда ты стоишь под струями горячей воды, то единственное о чем можешь думать — как бы не переборщить с температурой и не сварить себя заживо. К тому же под ней долго не постоишь, поэтому уже через пятнадцать минут она вернулась в спальню и, найдя первую попавшуюся сорочку и халат-накидку, спустилась вниз, мечтая, как можно скорее нормально поесть. Гермиона спускалась по лестнице и снова собирала свои ещё влажные волосы в дульку, держа палочку между зубами, когда наткнулась взглядом на стоящего в прихожей блондина, который с помощью заклинания убирал все влагу с дорогого пальто. Палочка тут же упала на ступеньки, пролетев через пару ступенек. Волшебница моргнула несколько раз, прежде чем к слизеринцу подошёл Лорри. — Молодой господин, добро пожаловать, — склонив голову, произнес эльф и Малфой перевел свой взгляд на него, — К сожалению, мисс Гаррлей на данный момент не может принять гостей. — Правда? — он поднимает свой взгляд на девушку, смотря на неё с усмешкой, и Лорри переводит свой взгляд, — Мисс Гаррлей, — учтиво произносит он и чуть кланяется, а через секунду рядом с ним слышится хлопок и появляется Тина, — Как ваше самочувствие? Однако волшебница ничего не отвечает, лишь хмурится, быстро спускаясь по лестнице и поднимая свою палочку свободной рукой. — Малфой, — ядовито бросает девушка, приближаясь к слизеринцу, — Случилось что-то действительно важное, раз ты явился собственной персоной, — и скрещивает руки у груди. — Мне нужно было удостовериться, что ты стоишь на своих двух и не теряешь сознания в судорогах, — издеваясь, произнес Драко, пройдя по ней взглядом, когда Гермиона взглянула на домовиков и отпустила их всех. — Как видишь, жива и здорова. Ещё одно разочарование, — она хмыкнула. — Прискорбно, но в этот раз не такое уж и разочарование. — О, — она выгнула бровь, — даже так.  — Завтра у тебя бал, на который приглашены исторические люди волшебного мира. И если ты не явишься, тогда можно будет задуматься о твоей скоропостижной гибели. — Интересно, куда же это они приглашены? — она усмехнулась. — Клуб Забини в восемь часов вечера, — констатировал слизеринец. — Бал маскарад в клубе? — уточнила Гермиона, презрительно скривив лицо. — Я всегда считал, что ты ненормальная, — гордясь своей маленькой выходкой, ответил блондин, но затем его выражение лица снова стало равнодушным, — Блейз посчитал тебя со-основателем, ну или как минимум спонсором, поэтому предоставил клуб. Но на самом деле, он просто хочет получить хорошие рекомендации. — Вы, слизеринцы, никогда не упустите возможность, — прищурившись ответила девушка, удивляясь данному решению проблемы. — Как вы наблюдательны, мэм, — поддел парень и Гермиона фыркнула, закатывая глаза. — И какова же цена? Что ты пообещал всем волшебникам? — наконец поинтересовалась девушка и Малфой усмехнулся. — Быстро учишься. — Как вы наблюдательны, сэр, — съязвила Гермиона, облокачиваясь на арку и оценивая парня напротив, который замолчал, о чем-то задумавшись. Она поняла это, когда поймала на себе его взгляд, не такой презирающий как обычно. Это было чем-то новым — смотреть в серые как тучи глаза, но при этом не ощущать тот холод. Чувство подобное тому, когда стоишь на берегу моря в пасмурную погоду. Ты смотришь на горизонт, где и небо и вода сливается в что-то единое. Простая иллюзия, которая соединяет несовместимое. Тонкая граница, которая может исчезнуть в любой момент, стоит только лучам солнца пробиться через тяжелые тучи. — Мисс Гаррлей, завтрак скоро будет готов, — оповестила появившаяся из ниоткуда Тина и Гермиона слабо кивнула ей в ответ, после чего эльфийка снова исчезла. Она ещё раз бросила взгляд на парня, который уже собирался что-то ответить, но перебила его. — Бывал когда-нибудь во Франции? — уже с интересом поинтересовалась волшебница, заметив, как его бровь приподнялась. — Предпочитаю больше серую холодную Англию, — растягивая слова, произнес Малфой. — Тогда предлагаю попробовать французский завтрак, — Гермиона оттолкнулась от арки и выпрямилась, — Раз уж ты здесь, — а после она прошла в сторону обеденного зала, позвав перед этим Лорри, который появился возле Драко. Прежде чем он успел что-либо ответить, Гермиона уже скрылась из вида. Парень посмотрел несколько секунд в ту сторону, куда только что ушла волшебница, поражаясь её поведению, когда его отвлек эльф, попросив верхнюю одежду. Блондин медленно снял свое пальто, словно всё ещё раздумывая над предложением, в котором не особо предоставили выбор. Пальто словно плывя по воздуху подплыло к домовику. Тот щелкнул пальцами и оно исчезло. — Пройдемте, молодой господин, — он поклонился, указав рукой в нужную сторону. Поместье рода Гаррлей отличалось своим уютом. Тут не было каменных полов и темных, серых стен. Здесь все было по-другому. Также изыскано и дорого, но по-домашнему. Каким-то образом миссис Росс удалось совместить в своем доме и то и другое, несмотря на множество просторных комнат и длинных коридоров. Поэтому когда Драко прошел в обеденный зал, то даже не удивился, натыкаясь на круглый большой стол, а не длинный на двадцать человек во главе с кем-то. На столе стоял свежий букет цветов в хрустальной вазе, впрочем, столь сильный, но сдержанный аромат цветов исходил не от них, а от тех растений с красивыми цветами, что стояли в высоких вазах по углам. Всё было таким…он долго не мог подобрать слова, пока не взглянул на Гермиону, сидящую на белых мягких стульях в своей нежно-розовой шелковой сорочке и не застегнутом халате-накидке. Нежно — вот то самое слово. Здесь все было нежным и это совершенно не похоже на ту Гермиону, которую Малфой знал в школе. Та Гермиона Грейнджер вечно вляпывалась во все неприятности со своими дружками, лучшая ученица школы умудрялась нарушать школьные правила без зазрения совести, потому что того требовала ситуация. Такую она отмазку себе придумала? Драко неосознанно дотянулся до носа, вспомнив третий курс. Боевая Гермиона Грейнджер, лучшая ведьма нашего столетия, Героиня войны и наследница древнего французского рода. Если бы он не знал её лично, подумал бы, что она из Когтеврана или Слизерина. Однако стоило только Гермионе заправить прядь за ухо, как рукав скатился до локтя, открывая шрам в виде слова «грязнокровка». Это слово — её прошлое. Прошлое, в котором сам Драко сыграл нелицеприятную роль. Прошлое, в котором ей пришлось через многое пройти, чтобы достичь вершины, будучи никем. И что же в итоге она сделала? Променяла всё на семью и наследство. — Зачем ты это сделала? — отодвигая стул напротив, спросил блондин. Из-за цветов не было видно лица, поэтому он от неожиданности даже нахмурился, но заметив движение за цветами, сразу расслабился. — Простая вежливость, а также благодарность за то, что помог донести меня до кровати, — взмахивая палочкой, чтобы уменьшить вазу, непринужденно ответила Гермиона. Когда хрусталь неожиданно сжался и цветы опустились вниз, они встретились взглядами. — Я не об этом, — усмехнулся Драко, указывая взглядом на стол, пока девушка снова закрепляла свои волосы волшебной палочкой. — А о чем тогда? — она подняла взгляд. — Наследство, — коротко ответил парень и Гермиона тут же затихла, внимательно следя за слизеринцем. Она прищурилась, пытаясь угадать его мысли и понять что же он задумал. — Была на то причина, — также коротко пояснила ведьма. — Нелепо. — Тебе было бы проще будь я обычной грязнокровкой, не так ли? — с легким раздражением спрашивает девушка, но Малфой лишь усмехнулся, привлекая к себе внимание. — Складывается такое ощущение, что тебе самой было бы легче, если бы ты осталась со статусом магглорожденной, — отвечает парень, — И это очень странно, — добавляет он. — Действительно, это так странно — быть самостоятельной и ответственной, добиваться всего самой, не полагаясь на своего отца, — поддела Гермиона, не смотря на Малфоя, так как в комнате появился Лорри, накрыв стол по щелчку пальцев. Он вежливо поинтересовался не нужно ли ещё что-нибудь, не забыв обратиться и к молодому волшебнику. — Это и есть французский завтрак? — указывая на кусочки разрезанного багета взглядом, спросил слизеринц. — Завтрак является ценным моментом дня. А во Франции любят проводить время никуда не спеша. И хотя каждый прием пищи для них это настоящее искусство, на завтрак они не заморачиваются, отдавая предпочтение свежему хлебу. Очень свежему хлебу, — уточнила девушка, когда потянулась за круассаном, но не смогла его хорошо ухватить, так как он оказался горячим. Она ойкнула, когда кондитерское изделие упало обратно на тарелку. Драко незаметно приподнял уголки губ, следя за Гермионой, — Багет едят с маслом или джемами, а круассан, — она все же взяла его покрепче и разломала на кусочки, — любят окунать в кофе или есть с растопленным шоколадом. — Так просто. — Именно. Они сидели в тишине некоторое время, пока каждый из них думал о том, насколько странно должно быть это выглядит. — Насчет бала, — словно опомнившись, в один голос произнесли волшебники, встречаясь взглядами. — Цена, — первой уточнила девушка. — Ты, — он пожал плечами, — знакомство с тобой, твое очарование, твоя история. Волшебники всего мира хотят пообщаться с тобой. — Что насчет Гарри или…- она опустила взгляд, — Рона? — Драко не отвечал, поэтому она подняла взгляд, наткнувшись на изучающий взгляд. Он ведь сам сказал, что пригласил известных волшебников. — Я отправил приглашение Поттеру от твоего имени, — растягивая слова, сообщил блондин и Гермиона занервничала. Малфой заметил это по тому как часто начала моргать девушка. На её лице за долю секунды сменилось несколько выражений от испуга до принятия чего-то и смирения. Это заставило Драко перебить Гермиону, когда уже была готова ответить, — Что произошло между вами? Не то чтобы меня это волнует, просто действительно интересно как сильно смогла накосячить Гермиона Грейнджер, что даже пустоголовые Поттер с Уизли решили отдалиться от неё, — он сощурил взгляд и коротко усмехнулся. — Не думаю, что тебя касается это, — бросает волшебница ровным голосом, не поднимая взгляда. — Не касается, — подтверждает парень, качнув головой, и замолкает, внимательно следя за Гермионой, а затем, приподняв брови, произносит, — Поттер принял приглашение. — Что? Нет! Как? Гарри не должен был его принимать. Это невозможно, — она явно была шокирована и от её обычного спокойствия сейчас не осталось ничего. Он мог бы поклясться, что в глазах девушки не просто шок, а настоящая паника. Паника от встречи со своим другом? Не должен был принимать? Да, Поттер конечно повел себя как обиженная девчонка тогда в суде, но прошло уже два месяца. И если за это время эта троица не помирилась, значит ли это что… — Этого нельзя допустить, — наконец произносит Гермиона, заставляя Драко оторваться от своих размышлений. Он встретился с ней взглядом, облокачиваясь на спинку стула. — Почему? — слегка нахмурившись, блондин пристально взглянул ей в глаза. — Ему нельзя находиться рядом со мной, — колеблясь, ответила девушка и Малфой вопросительно поднял бровь, ожидая хоть какого-нибудь объяснения. Гермиона тянула с ответом, не решаясь говорить что-либо на эту тему ему. В комнате повисла тишина. Драко ждал ответа, а Гермиона просто не могла его дать. Несмотря на сделку, Малфой — не тот, кому бы она могла рассказать об этом. Он вообще не тот, кто должен знать, что происходит у неё в жизни. Хотя за последние два месяца вся её жизнь была хоть немного похожа на предыдущую, а сам парень был единственным из старых знакомых, с кем она имела какую-то связь. Только в отношении него ничего не изменилось. Проклятие не коснулось Драко, потому что он был никем, а сейчас, хоть и преследуя свои цели, слизеринец помогал разобраться с одной из её проблем. Девушка внимательно заглянула в глаза напротив, взвешивая все за и против, — Это может создать проблемы, — наконец сдалась Гермиона, — Большие проблемы. Все узнают о том, что мужская часть Золотого трио ненавидит женскую, — пояснила волшебница, — У нас не просто разногласия. Это конец, — уже тише добавила она, отводя взгляд. Малфой молчал. Если бы Драко мог описать свое состояние сейчас, то парень был крайне удивлен. Осознание того, что детские злобные шутки стали вдруг реальностью действительно удивляло. Ему потребовалось немного времени, чтобы сообразить, как стоит поступить. Возможно, если бы были другие обстоятельства, он мог поддеть её, но не после того как эта троица провела год пытаясь спасти волшебный мир, пытаясь спасти его друзей, его самого в битве за Хогвартс. И хотя Малфою было совершенно плевать на их аспекты дружбы, но любому дураку было понятно, что эта троица была надеждой и гордостью магического мира. А если информация проскочит в прессу, всё станет только хуже. Никто не будет винить парней, все будут винить ту, что бросила их ради наследства. Драко тяжело выдохнул, понимая, как же неразумно поступила девушка. И ведь не просто кто-то, а Гермиона Грейнджер! Смотреть на неё, всё равно, что смотреть на горящий дом. — Это будет маскарад, — наконец произнес он как что-то само собой разумеющееся, — Все будут в масках. Возможно, он тебя даже не сможет узнать, — и посмотрел на Гермиону. Она признает, что не ожидала такой реакции. Ей казалось, что парень просто рассмеется во весь голос или презрительно хмыкнет. Однако куда больше её смутило то, что ей впервые в жизни хотелось верить словам Драко Малфоя. Волшебница внимательно посмотрела на блондина, а затем перевела взгляд на стол и мотнула головой, прикрыв веки, словно пыталась стряхнуть ненужные и неуместные мысли в голове, кричащие о том, что она в самом деле завтракает с Малфоем у себя в поместье, переживает из-за его реакции, когда рассказывает о своей жизни. Пусть и мелкую часть, но раскрывает. — Это…да… — она растерянно протянула слова, — просто, — Гермиона была не уверена в том, что это может помочь. Хотя в случае с Роном вроде бы сработало, тогда в магазине. Они не виделись и проклятие подействовало. Однако, что если Рон просто не знал о том, что Гермиона была в магазине? Но Гарри будет знать о её присутствии. — Что? — парень вопросительно взглянул на неё. — Извини, — неожиданно выдохнула Гермиона, отводя взгляд, — Мне нужно кое-что проверить перед балом. Думаю, тебе лучше уйти, — быстро проговорила она, поднимаясь со своего места, — Не уверена, что маски помогут, но в целом, спасибо за идею. Парень медленно поднял на неё свой взгляд, не двигая головой, а затем встал и выпрямился. — Если ты завтра не явишься, то я вернусь сюда и притащу на бал в таком виде, в каком ты будешь, — он взглядом указал на её сорочку. — Я буду, — неуверенно, но все же произнесла Гермиона, не обращая внимание на его взгляд, а затем позвала Лорри и попросила его принести пальто. Драко перекинул его через предплечье, а затем посмотрел на девушку. Она выглядела расстроенной и чем-то обеспокоенной одновременно. Однако стоило только ей встретиться взглядом с блондином как тут же все эмоции исчезли с её лица. Она коротко кивнула и обошла его, направляясь к выходу. Драко медленно отправился за ней. Вот только когда он вышел в холл, Гермиона уже поднималась на второй этаж, направляясь в сторону библиотеки, кажется. Драко накинул пальто, а затем покинул поместье. Волшебница резко открыла двери библиотеки, подходя к своим записям. Вытащив палочку из волос, она разложила их в определенные стопки. Убрала дневники на книжную полку, книги сложила на столе, а исписанный пергамент левитировала. Потому что она сама не смогла бы поднять столько листов. У Элин было три дневника: первый она начала после того как сбежала из Франции, второй во время окончания Хогвартса, третий был исследовательский, посвященный именно этому проклятию. Взмахивая палочкой, Гермиона перенесла все листы к себе в комнату, положив их на кровать. Она снова собрала волосы, но на этот раз положила палочку рядом со стопкой. Предварительно захватив чистый новый блокнот и простой карандаш, девушка залезла на кровать, скрестив ноги по-турецки. Пару раз чиркнула в блокноте, а затем принялась за дневники, Ей хотелось попробовать вычислить ту, кто наслала это проклятие. Ведь если у неё остались потомки, возможно, они могли бы ей помочь. Поэтому она начала с самого начала, переносясь в 1648 год.

***

На следующее утро, когда Гермиона позвала эльфийку и та трансгрессировала в её комнату, девушка была также поглощена чтением. Прошло около двадцати двух часов с того момента как она начала читать. Начиная исследовать жизнь Элин, Гермиона надеялась, что сможет узнать много чего нового и интересного. Однако кроме проблем с семьей, которые она так и не решилась разрешить ничего не было. После побега у Элин появились братья и сестра, с которыми ей так и не удалось увидеться до конца своей жизни. Гермиона знала об этом, но и не догадывалась как сильно волшебница хотела с ними встретиться, чего не скажешь о её братьях, яро поддерживающих отца в его игнорировании предательницы рода. Она уже была готова всё отложить и заснуть, когда в три часа ночи наткнулась на невероятную новость — Элин была беременна вторым ребенком, когда Арчибальд Росс — её муж — решил покинуть свою супругу из-за непереносимости проклятия. Второй ребенок. Гермиона в этот момент была так сильно поражена, что перепугала всех домовиков, которые моментально аппарировали к хозяйке. И когда она узнала, что ни один из них не знал об этом, возмущение и шок девушки переполняли её до предела. Ей понадобилось около получаса чтобы переварить данную информацию, а затем вернуться к чтению для больших подробностей. Она надеялась родить этого ребенка вне дома и передать в другую семью, чтобы её ничто не связывало с Гаррлеями и проклятие не коснулось её. Взглянув на дату последней записи, Гермиона вычислила, что Элин была на четвертом месяце беременности. Миссис Росс писала в дневнике каждый день, а затем все резко обрывается. Позвав домовиков, чтобы узнать у них, что с ней случилось, она поняла, что Элин умерла во сне. Гермиона не стала рассказывать эльфам что произошло и почему она вдруг резко начала плакать, но попросила их всех оставить одну и не заходить в комнату, пока она сама не позовет кого-то. Прошло не больше получаса, когда её мозг стал выдавать сотню различных причин смерти. Одна была хуже другой, но в одном Гермиона была уверена точно — проклятие было главной причиной. И либо оно убило плод, а затем Элин, либо наоборот. Было шесть часов утра, когда в комнате царил полумрак и Гермиона поняла, что семь лет назад, выбрав семью и возможность родить ребенка, она совершила самую грубую ошибку в своей жизни. Ведь теперь у неё нет другого исхода кроме смерти от проклятия. Да, она оставила возможность забеременеть, но проклятие убьет и её, и ребенка. А её саму никто не полюбит. У неё нет никакого будущего, никакого выхода из ситуации. Всё куда сложнее и хуже, чем казалось.

***

— Мисс? — тихо позвала Тина, когда Гермиона не обратила на неё никакого внимания. — Посылка мадам Делоне доставлена? — чиркая что-то в блокноте, спросила она, взглянув на домового эльфа. — Несколько минут назад. — Хорошо, — потирая глаза, ответила Гермиона. Она отложила все письменные принадлежности и поднялась с пола, — Я… — взмахнула палочкой, собирая разбросанные листы, — посплю, а ты не могла бы принести платье и маску в гардеробную. Если я не проснусь сама до шести часов вечера, то разбуди меня и наполни, пожалуйста, ванну, — Гермиона чуть ли не рухнула на кровать, переворачиваясь на бок. — Что делать если придет мистер Малфой? — Пусть катится к черту, — сонным голосом ответила девушка, — я свое слово сдержу, — тише добавила она прежде чем позволить себе заснуть. Последние сутки не принесли ей никаких результатов, имен и причин по которой только могли проклясть Элин. Лишь некоторые заметки о действии проклятия на тех, кто любил вас. Несколько столетий назад это проклятие было наслано на Элин и её семью. И после её смерти, казалось бы, всё могло закончиться, да вот только стоило же Гермионе вернуться в Англии и первым делом посетить родовое поместье. Она сама виновата, что отворила двери прошлого в свое настоящее. Прошлое, которое веками ждало следующее жертву, чтобы перевернуть настоящее.