Слизеринское сердце

Свинцовые тучи покрыли собой все небо, не пропуская ни единого солнечного луча. Время отчетливо показывало на двенадцать часов утра, хотя на улице было достаточно темно, чтобы решить, что сейчас раннее утро и солнце скоро осветит город. Погода в Англии начинала значительно ухудшаться, становясь темнее и холоднее. Однако эта непогода совершенно не была причиной результатом той мрачной атмосферы в комнате молодой волшебницы. Окна были задернуты, а свет выключен. Мягкая кровать пустовала, хотя и постельное белье было разобрано. Со стороны могло бы показаться, что комната была пустой. По крайней мере до того момента, пока неожиданно со стороны кровати не поднялась волшебница, сидевшая там на полу. Её волосы были собраны в небрежный пучок, а лицо казалось ещё более бледным из-за образовавшихся кругов под глазами в результате плохого сна. Из-за холодов Гермиона стала все больше и больше отдавать предпочтение теплым вязаным свитером и широким, таким же теплым пижамным штанам. Она медленно поднялась, размяв свою шею, а затем направилась к выходу из спальни. С момента пробуждения прошло несколько часов и всё это время она старалась перебрать в голове все известные ей заклинания. Мысленно повторяла движение палочкой и параллельно рассказывала о некоторых событиях в истории магии. Ей нужно было чем-то занять себя и отвлечь. Привести хаос в голове в порядок. Её мысли проносились словно ураганом и разрушали всё вокруг. Поэтому она старалась всё прибрать. Словно ходя по библиотеке, девушка разбирала свои воспоминания, убирая самые неприятные в закрытую секцию. Гермиона открыла двери в семейную библиотеку, точнее в библиотеку Элин, волшебницы, из-за которой она оказалась проклятой, лишенной всех своих друзей. Гермиона встряхнула головой, отгоняя эти мысли. Никакой Элин, сейчас она просто Гермиона, которая как всегда снова пришла в библиотеку. Каждый раз, когда она не могла с чем-то справиться или просто успокоиться, библиотека помогала. Просто своей атмосферой и запахом книг. Единственное место, которое всегда вызывало у Гермионы приятные воспоминания. Пройдя в излюбленное кресло у окна, девушка бросила взгляд на небо и усмехнулась, сравнивая его со стоянием внутри себя, а затем перевела взгляд на книги. Старинные тома книг, которые, возможно, были лишь в одном экземпляре. Она забралась с ногами на кресло, подминая их под себя и облокачиваясь на его спинку, запрокидывая голову назад. За два месяца проживания в этом поместье Гермиона успела перечитать половину библиотеке. Многие заклятия, написанные в этих книгах, давно забылись и были заменены новыми. Можно было бы заменить все эти книги на новые, на те, которые хотела бы иметь Гермиона. Хранить не только книги волшебников, но и маггловские тоже. Просто чтобы одинокими вечерами провести время за хорошей книгой, в которой не надо искать ответа на вопрос как уничтожить крестраж или снять с себя проклятие. Девушка закрыла глаза, решая хорошенько подумать об этом, но чуть позже. Сейчас ей хотелось немного вздремнуть и она сильнее прижалась к креслу, обхватив свои ноги руками. Её воображение начинало мысленно рисовать какую-то картину в голове. Сначала появлялись высокие старинные стены, затем стеллажи с книгами, выставленных в несколько рядов. Между рядами были длинные деревянные столы, стулья, подсвечники. Какие-то люди подходили и брали книги, а какие-то расставляли их по местам и книги сами возвращались на место. На лице Гермиона проскользнула совсем слабая улыбка. Это был Хогвартс, а точнее его библиотека. Воспоминание продолжалось, вырисовывая момент из прошлого в подсознании девушки. Кажется, это был шестой курс. Гермиона сидела в библиотеке одна, а рядом с ней стояла небольшая стопка книг. Она пробегала указательным пальчиком по написанным в книге фамилиям, ища какого-нибудь волшебника по фамилии Принц, потому как из-за его книги Гарри чуть не убил Малфоя. Во время пролистывания одной из книг, волшебница наткнулась на биографию профессора Макгонагалл. Страницы книги были размыты и она точно не помнила, что было там написано, кроме того, что Минерва Макгонагалл полукровная волшебница, поскольку её отец был магглом, а её мать являлась чистокровной ведьмой. Брови чуть сдвинулись к переносице, когда Гермиона попыталась вспомнить её имя. Кажется, её звали Изабелль, а фамилию она всё никак не могла вспомнить, но ей показалось, что она её уже где-то встречала. Девушка резко открыла удивленные глаза и замерла, когда встретилась с большими голубыми глазами Лорри. Гермиона моргнула пару раз, а затем выпрямилась, опуская ноги на пол. — Изабелль Росс, — воодушевленно произносит Гермиона, смотря на эльфа. — Изабелль? — непонимающе переспрашивает домовик. — Мистер Росс ведь был чистокровным волшебником, не так ли? — уточняет девушка и Лорри кивает, — Изабелль его потомок, но она вышла замуж за маггла и у них родилось трое детей. Одна из них была моей преподавательницей в Хогвартсе. Что если, — она запнулась, — Что если она сможет помочь мне? — Снять проклятие? — Не совсем. Мне нужно узнать что произошло с мистером Росс после того как он покинул поместье, — объясняет Гермиона, но замечает нерешительный взгляд эльфа и замолкает. — Я не уверен, мисс. Вы говорите, что Изабелль вышла замуж за маггла. Если это так, то очень маловероятно, что их история могла сохраниться, — Гермиона отводит взгляд, задумавшись. — А найти родовое поместье не удастся, потому что оно защищено чарами, — выдыхает девушка, обратно падая на кресло, когда Лорри кивает, — А это что у тебя? — она указывает на конверт у него в руке. — Вам назначили встречу, но нет адресата, — он протягивает его волшебнице. Гермиона раскрывает конверт и достает небольшой кусочек пергамента, на котором выведено несколько слов: «кафе-мороженое Флориана Фортескью четыре часа вечера». — Сова или филин? — уточняет девушка, хотя уверена, что это почерк не Малфоя, заранее зная ответ. — Сова. Что вы собираетесь делать? — и она тяжело выдохнула, поднимая глаза к потолку. Гермиона раздумывает несколько минут, прежде чем снова взглянуть на Лорри. — Конечно, я схожу, — слабо кивает, поднимаясь со своего места и уходя в свою комнату, напоследок задерживаясь у входа, бросив взгляд на библиотеку, когда её посещает одна мысль. Она приходит к себе в спальню и достает пергамент с пером, быстро написав просьбу о посещении библиотеки. Свернув пергамент в свиток, Гермиона сама направляется в совятню и отправляет письмо, надеясь, что это поможет ей продвинуться немного в деле.

***

Девушка сидела в назначенном месте ровно в четыре часа вечера, листая оставленный «Ведьмополитен» на столе. Она заказала себе чашечку горячего чая, чтобы не замерзнуть, но холодный ветер всё равно заставлял её кутаться в пальто сильнее. Косой переулок был пуст, лишь иногда мимо проходили какие-то волшебники. Гермиона заметила, что на неё стали меньше обращать внимания, хотя во взглядах прохожих читался интерес. Она не зацикливалась на них, понимая, что нет больше той неприязни, что была раньше. Это вселяло в неё надежду. Чем быстрее всё придет в норму, тем быстрее она сможет уйти из волшебного мира. Девушка думала об этом всё то время, что не спала ночью. Тот след, что тянется за ней невозможно будет стереть. Но можно попытаться оборвать раз и навсегда. Думая об этом, её пальцы начинали дрожать, хотя она и старалась как можно быстрее смириться с данным решением. Делая глоток уже теплого чая, Гермиона наткнулась на статью о вчерашнем балу. Пару слов о том, что организатором была Гермиона и целое интервью с Дафной Гринграсс, которая объявила о своей помолвке. Блондинка рассказала свою историю и поделилась планами на свадьбу. Безусловно, слизеринка не забыла упомянуть свою младшую сестру, которая пару месяцев назад разорвала свои отношения с Драко Малфоем. Несмотря на то, что статья была в основном посвящена ей, девушка в подробностях рассказала о романе Астории и Драко. По словам девушки, вся проблема заключалась в парне, который на протяжении нескольких лет отношений ни разу не удостоил суженной семейной встречи. И хотя многие верили в то, что эта пара обручена, всё оказалось куда печальнее. Именно поэтому слизеринка приняла решение разорвать с блондином, не заинтересованным в браке с ней. Дальше идет целый абзац, посвященной причинам отсутствия у слизеринского принца интереса к женитьбе, однако, как и положено любому женскому журналу, всё заканчивается на ноте, намекающий девушкам поторопиться, пока завидный жених не оказался под запретом. Дочитав интервью, Гермиона уже выпила весь чай и знатно замерзла. Она ещё раз оглядела улицу взглядом, подмечая, что некоторые заведения уже начинали закрываться. Через пару минут на брусчатку упали первые капли дождя и волшебница, уставшая и замерзшая решила вернуться домой. Девушка поднялась со своего места, оставив монеты на столе, как вдруг рядом с ними материализовался конверт. Гермиона медленно взяла его в руки, ещё раз бросив взгляд на переулок, а затем развернула его к себе лицом и замерла, пробежав взглядом по надписи на нем. «Мисс Гаррлей от мистера Уильямс» Она раскрыла конверт, доставая из него несколько бумаг и фотографии. Её фотографии с Геральдом на балу, фотографии обломков сгоревшего поместья и её фотография с Томасом в Италии в день, когда Гермиона решила вернуться в Англию. Волшебница медленно сглотнула, не замечая, что её руки дрожат. Девушка резко подняла голову, осматриваясь, а затем трансгрессировала в поместье. Оказавшись дома, она тут же развернула бумаги, которые оказались теми самыми семейными документами, которые говорили о размере и содержании имущества семьи Гаррлей. Она перелистнула все бумаги и наткнулась на небольшую записку, в которой было всего лишь три слова: Честь дороже жизни. Гермиона даже не заметила, что начала задыхаться и дрожать. Волшебница ещё раз просмотрела содержимое конверта, когда периферическим зрением заметила движение сбоку и испугалась, подпрыгнув на месте. — Лорри! — испуганно воскликнула девушка. — Прошу прощения, мисс, — он виновато склонился, когда заметил состояние хозяйки, — Лорри не хотел пугать хозяйку, — он продолжал говорить, склонившись, не поднимая глаз. Гермиона рвано вдохнула воздух ртом, прикрывая веки и считая до десяти, чтобы успокоиться. — Я…все в порядке, — наконец, выдыхает волшебница, сжимая в руках бумаги. Лорри выпрямляется, хотя его уши всё ещё опущены, а во взгляде читается вина. — Мисс пришло письмо, — он протянул свои тоненькие руки, все ещё не решаясь смотреть на Гермиону. Девушка забрала конверт, стараясь сохранять спокойствие. Она медленно взглянула на имя отправителя, а затем нервно раскрыла его и пробежалась по нескольким строкам, в которых говорилось, что Теодор Нотт с радостью встретит Гермиону у себя в поместье. Девушка посмотрела на два конверта в своих руках, понимая, как же на самом деле ей надоело всё это. Надоело постоянно чувствовать страх и вину, чувствовать себя одинокой, словно она одна против всего мира. Против самой себя. Честь дороже жизни, мисс Гаррлей. — Запомни на всю жизнь, когда тебе больно, не подавай виду. Проявлять слабость в нашем обществе, всё равно что зайти в один вольер с голодными волками — тебя тут же разорвут на части, обглодав все кости. Сущность людей такова, что они не смогут устоять перед сломленным человеком, не добив его. А когда добивают, это ещё больнее, — в голове эхом отозвались слова бабушки на одном из первых занятий. Гермиона тогда спросила: А что же делать, когда боль слишком велика? — Избавься от причины, которая вызвала в тебе это чувство, — холодно ответила ведьма. — Но что если ты не сможешь этого сделать? — юная волшебница взглянула на бабушку. — Надень самое потрясающее платье и проведи вечер в компании симпатичного молодого человека с бокалом дорогого вина. Боль не уймет, но значительно притупит, — приподняв уголок губ, ровно произнесла миссис Гаррлей. С возрастом Гермиона добавила к этому списку ещё один пункт — красная помада. Это яркое пятно всегда отвлекало людей от той грусти, что скрывалась в глазах. Девушка привлекала к себе внимание, акцентируя его на губах, улыбалась и у всех перестали возникать вопросы о том, как на самом деле она себя чувствует. Девушка поспешила зайти в теплое помещение, потому как в платье было холодно. Ей пришлось аппарировать в безлюдное место, чтобы никто не заметил её появление из ниоткуда. Вечером Лондон становился ещё холоднее, особенно после тех дождей, что длились на протяжении нескольких часов, пока она собиралась. Молодой мужчина, выходящий из бара, вежливо придержал девушке дверь. Гермиона коротко улыбнулась, поблагодарив, и скрылась за дверьми. Она зашла в зал, замечая, что почти все столики заняты. Все помещение заполняли негромкие мелодии, создавая непередаваемую атмосферу, в которой тихий шепот посетителей только дополнял. Девушка сняла своё пальто, проходя к бару. Когда бармен её заметил, то тут же встретился с ней взглядом, показывая, что готов принять заказ. — Я ищу Эндрю, — подойдя, пояснила девушка. Парень услужливо улыбнулся, а затем исчез на несколько минут. Когда он вернулся, рядом с ним появился тот самый Эндрю и девушка одарила его приветливой улыбкой. Парень бросил взгляд на её платье и довольно прищурился. — Гермиона, — воодушевленно произнёс парень, подходя к девушке. — Эндрю, — также ответила волшебница. — Рад тебя видеть, — он поклонился, протянув руку, чтобы оставить поцелуй на ладони девушки, — Никуда не торопишься на этот раз? — Эндрю облокотился на стойку, улыбнувшись. — Нет, — она встретилась с ним взглядом, — На этот раз нет, — и ответила улыбкой. — В таком случае, позвольте вас проводить, — парень выпрямился и подал ей свое предплечье. И когда люди не допрашивают тебя о твоем состоянии, ты перестаешь зацикливаться на нем. Забываешь о том, что ждет тебя по приходу домой и скрываешь все эмоции за маской, а чувства за замком. Продолжаешь улыбаться и врать, что все хорошо. Врешь до тех пор, пока сама не поверишь в свои же иллюзии. Однако вечер или ночь не могут тянутся вечность и рано или поздно иллюзии начинают разрушаться. И проблема была не в том, что она не могла решить свои проблемы. Нет, Гермиона просто боялась оглянуться назад, туда, откуда сбежала. Поэтому с тех пор она просто идет куда-то вперед, потерянная и уставшая. Нельзя не признать тот факт, что да, уроки бабушки действительно оказались полезны. Гермиона узнала настоящую сторону аристократии. Ту, где каждый в этом обществе борется за свое место с каждым, кто попадется на пути. Будь то друг, враг или просто прохожий. Потому что наследников с детства учат быть сильными, скрывая боль. Чем больше она осознавала это, тем сильнее понимала людей, некогда презирающихся ею же. Проходили часы, бар ещё больше наполнялся людьми, Гермиона выпивала ещё больше бокалов с вином, а расстояние между неё и Эндрю уменьшалось. Платье, мужчина, вино, красная помада и никакого прошлого. Просто Гермиона. Девушка впервые за долгое время смогла рассмеяться, не забивая свою голову мыслями о том почему это был первый раз за столь долгое время: то ли оттого, что просто некому её рассмешить, то ли оттого, что её полностью поглотили её страхи. Она просто смотрела на этого милого молодого человека с ослепительной улыбкой и таким теплым взглядом. Время перевалило за полночь, когда пара покинула заведение. Девушка над чем-то тихо смеялась, пока парень держал её за руку, не спеша ведя по улицам ночного Лондона. На улице было всё также прохладно, но Гермиона уже не обращала на это внимания. — Это был потрясающий вечер, Эндрю, — она вдруг останавливается, заставляя парня обернуться, — Ты даже не представляешь насколько. — Быть волшебником так трудно? — он улыбается и она отвечает. — Даже не представляешь насколько, — Гермиона почти смеется, — Знаешь, а ведь я могу бросить всё это, — девушка внимательно смотрит на него, не до конца контролируя свои мысли и слова, — Мне надоело, — и снова улыбается, чуть пошатываясь на каблуках. — Знаешь, многие мечтают об этом на протяжении жизни, — он подходит ближе, нежно беря её за вторую руку. — Что ж, а я необычная. Я мечтаю о том, чтобы бросить это всё и провести больше времени с тобой, — Гермиона пьяно улыбается и опускает взгляд на губы парня, а затем снова поднимает его, встречаясь с карими глазами. Они смотрят друг на друга в полной тишине, пока на фоне шумят машины и где-то далеко сирены, а затем Эндрю кладет свою руку на талию Гермионы и резко двигает её к себе, заставляя девушку ухватиться за его плечи, и касается её губ. Гермиона лишь прикрывает веки, довольно улыбаясь, и отвечает на поцелуй, когда он углубляет его. Несмотря на разогретое тело и своё неистовое желание, Эндрю целует нежно, аккуратно придерживая её за талию. Девушка аккуратно касается своими чуть замерзшими кончиками пальцев разгоряченную кожу у открытой шеи, ещё больше пододвигаясь к парню. За долгое время в её голове была абсолютная тишина. Ни единой мысли, только влажные пухлые губы. Холодный воздух создавал невыносимый контраст с теплым телом, взбудораживая кровь. Ей хотелось большего. Хотелось просто забыться и послать всё к чёрту прямо сейчас, никогда не возвращаясь в поместье, магический Лондон и сломать палочку. Однако неожиданно парень отодвинулся, скорчившись пополам. Раскрасневшиеся щеки Гермионы горели, а взгляд помутнел, когда она попыталась разглядеть парня. Эндрю согнулся пополам, жадно вдыхая воздух. Он беззвучно звал девушку, которая пыталась вернуться в реальность. Все произошло за считанные секунды. Девушка тут же наклонилась к парню, схватив его за руки и пытаясь узнать что с ним. Та стена, что она построила за вечер резко разрушилась, а кирпичи градом свалились на волшебницу. И одно только слово, которое заставило её застыть, опустив взгляд на Эндрю — проклятие. Можно ли было передать словами как сильно ей стало больно в тот момент? Её последняя надежда рухнула, разбившись на тысячу осколков. К глазам тут же подступили слёзы, а воздуха стало катастрофически мало. Гермиона аккуратно взяла в свои трясущиеся ладони его лицо, посмотрев в наполненные болью глаза. — Сейчас все будет хорошо, — с трудом выговорила девушка, а затем послышался хлопок и они исчезли. Гермиона аппарировала к старому кирпичному универмагу «Чист и Лозоход лимитед» с большой пыльной вывеской на дверях: «Закрыто на ремонт». В отражении темных витрин было видно только силуэт девушки, пытающийся удержать парня. Она с трудом вплотную подошла к витрине, чтобы обратиться к манекену. — Маггл, подверженный проклятию, — судорожно выдыхает Гермиона, бросая взгляд на Эндрю, чтобы проверить в сознании ли он сейчас. Спустя какое-то время манекен чуть заметно кивает и зовет их к себе пальцем — вход открыт. Гермиона крепче хватает парня и проходит сквозь стекло, оказываясь в просторном светлом помещении, по которому туда-сюда снуют волшебники: посетители в больничных формах и целители в лимонных халатах. Как только девушка оказалась внутри на неё обратил внимание чуть ли не каждый присутствующий. Целители тут же подбежали к Гермионе, забирая парня. Они произносят какие-то диагностические заклятие, осматривая его, а затем один из них взмывает палочкой в воздухе, поднимая тело. Девушка тяжело дышит, смотря как переносят парня. После того как Эндрю унесли, Гермиона осталась одна и все вернулись к своим делам. Предположив, что они просто не узнали её из-за значительно потрепавшего вида, девушка побежала в уборную комнату. Гермиона раскрутила смеситель холодной воды, опуская под струю свои руки, а затем умывая своё лицо до тех пор, пока разум четко не прояснится. Она остановила воду и медленно подняла свою голову, смотря в зеркало. Смазанная помада и потекшая тушь пачкали всё лицо. Девушка глубоко вздохнула, переводя свой взгляд в сторону. Достав палочку, её потребовалось куда больше времени, прежде чем сосредоточиться и произнести нужное заклинание, очистив лицо от остатков косметики. Через пару минут она привела себя в форму: успокоилась, умылась, собрала волосы и поправила пальто. Волшебница подошла к «привет-ведьме», узнав о только что доставленном маггле. Сначала та удивленно покосилась на Гермиону, а затем отправила её на пятый этаж. Гермиона коротко кивнула, устало поблагодарив, а затем направилась к лестницам. Прошло около получаса прежде чем она смогла узнать что с Эндрю. Целители сказали, что его состояние то улучшается, то ухудшается. Причина неизвестна и они понятия не имеют что с ним делать. Гермиона выбрала скамейку на другом конце этажа, устало падая на неё и облокачиваясь на стену. Девушка закрыла лицо руками, активно моргая, чтобы не позволить слезам скатиться. Она следила за дверью в его палату, куда то забегали, то выходили целители. Она сосчитала по меньшей мере около двадцати заходов к нему, когда к ней подошла одна из работниц больницы и попросила её отдохнуть и подождать на шестом этаже, где есть буфет для посетителей. Гермиона поднялась туда только чтобы купить зелье от похмелья в больничной лавке, когда её голова стала ужасно раскалываться. Возвращаясь обратно, она бросила взгляд на часы, показывающие пол четвертого утра. Гермиона спустилась на этаж и в палату к Эндрю забежали целители в двадцать шестой раз. Девушка осталась стоять на месте, смотря на дверь в больничную палату. Убедившись, что с магглом относительно все в порядке, они снова покинули палату. Гермиона медленно подошла к двери, осмотрелась, а затем зашла внутрь. Парень тут же скорчился от боли, но волшебница обездвижила его. На ватных ногах она приблизилась к нему, положив ладонь на горячую щеку. — Прости меня, умоляю, прости, — её шепот резал слух, когда она не сдержалась и в конце концов заплакала, направляя на него свою палочку. Дрожащей рукой она провела ею по воздуху, собирая все свои силы, чтобы не ошибиться, — Обливиэйт, — аккуратно повернув палочкой, с виска парня потянулась светящаяся длинная струйка, которая исчезла у начала палочки. После чего Гермиона сняла обездвиживающее заклятие и выбежала из палаты. У него не могло быть чувств к ней. Возможно, он испытывал симпатию и если это так, то стереть воспоминания о ней будет достаточно, чтобы проклятие его отпустило. Хотя она совершенно была не уверена в своей теории, поэтому вернулась на ту же самую скамейку, просидев ещё около часа или двух, пока один из целителей не подошёл к ней. Гермиона тут же соскочила на ноги, нервно сжимая пальцы между собой. — Не знаю что это было за проклятие, но ему стало значительно лучше. Думаю, через пару часов можно будет отпустить его домой, — оповестил мужчина и девушка замерла, не зная что лучше сделать: облегченно выдохнуть или коротко кивнуть. Волшебник, скорее всего, заметил её состояние, потому что его взгляд сменился на тревожный, — Мисс Гермиона, — неуверенно обратился он, встречаясь в потерянным взглядом Гермионы, — все хорошо? — Я…да, конечно, — она слабо улыбнулась, — В таком случае, я пойду, — он кивнул и девушка направилась к лестничному проему, спускаясь вниз, а затем покидая больницу так, чтобы никто не заметил её. Она вышла на улицу, где стало ещё темнее. Гермиона глубоко вдохнула прохладный воздух, поднимая взгляд к небу. Мимо проезжали машины, дул прохладный ветер, а она продолжала стоять на месте, смотря на ночное небо, затянутое тучами, среди которых не видно даже лунного света. Поняв, что её ноги совсем замерзли, Гермиона, наконец, пошевелилась. Она взглянула на свою палочку в руке, а затем аппарировала к уже закрытому бару Эндрю. — Никаких больше случайных жертв, Гермиона, — строго произнесла волшебница и поднялась по ступенькам. Проникнуть в маггловское заведение, когда ты волшебник не составит никакого труда, поэтому и Гермионе потребовалось лишь пару минут, чтобы оказаться внутри. Она решила забрать всё оставшееся у них огневиски, чтобы больше ничего не связывало Эндрю и её мир. Уничтожив несколько ящиков с алкоголем, Гермиона села на тот барный стул, когда впервые пришла сюда. Бросив взгляд на стойку, она задумалась, перебирая первый день здесь, и грустно хмыкнула, закрывая глаза. Порой воспоминаний слишком много и не всегда они хорошие. Некоторые из них причиняют нам нескончаемую боль, поэтому мы пытаемся вытеснить их из памяти. Загнать всю эту грусть в самую глубь, но никому никогда ещё не удавалось, как бы сильно мы не старались и не хотели, полностью избавиться от призраков прошлого. Сегодняшняя ночь стала ещё одним таким призраком. Гермиона медленно поднялась со стула, ещё раз бросая взгляд на барную стойку, а затем в пустом помещении послышался хлопок и девушка исчезла, оказываясь в Уилтшире, в Малфой-мэноре. Солнце ещё не взошло, когда девушка дотронулась до входной дверной ручки. Она зашла внутрь, сразу же натыкаясь на блондина, облокотившегося на камин. Слизеринец был в простой серой футболке и каких-то штанах. Возможно, Драко и пытался загладить свою прическу, но всё равно было видно, что они были в небольшом беспорядке. Он стоял там и крутил своей палочкой, скрестив руки у груди. Встретившись с недовольным холодным взглядом, Гермиона не стала надевать какую-то маску или стараться как-то оправдать. Если он спросит, она не ответит, потому что даже не знает что сказать. — Выглядишь кисло, — ровно замечает Малфой, смотря на девушку напротив него. Гермиона медленно проходит вперед, молча смотрит на него, а затем разворачивается в левую сторону, двигаясь к ступенькам, ведущих к большому залу, где когда-то собирались Пожиратели смерти, — Грейнджер, ты заблудилась? — уже более недовольно произносит парень. Однако девушка его не слушает, поднимаясь на второй этаж. Тут ничего не изменилось, всё осталось таким же, как было восемь лет назад, когда она впервые оказалась здесь, — У тебя что, проблемы с головой? — парень догоняет девушку, разворачивая её к себе. — А что если бы я умерла в тот день? — шепчет Гермиона, вырывая руку и проходя вглубь. — Думаю, тебе лучше вернуться домой, — он снова хватает её за руку, чтобы вывести. — Да нет у меня дома! — резко выкрикивает волшебница, выдергивая руку. Её голос эхом разносится по залу. Блондин лишь хмурится, внимательно смотря на девушку, — Сгорел он, — она усмехается, — А сейчас, — глубоко вдыхает, — я чуть не убила Эндрю, — сквозь зубы произносит Гермиона. — Чуть не убила Эндрю? — тревожно повторяет Малфой, заставляя волшебницу ещё сильнее усмехнутся. — Да, — она поднимает на него глаза, — Сейчас он лежит в Мунго, без памяти, — качает головой, переводя взгляд на большие окна, за которыми всё ещё была темень. — Какого черта, Грейнджер? — возмущается блондин и Гермиона тут же прерывает его. — Это вышло случайно. Я не собиралась причинять ему вреда. Он просто был таким милым и обаятельным, а я выпила чуть ли не бутылку вина. Всё произошло слишком быстро и единственное, что я могла сделать — отвести его в Мунго, — парень молча смотрит на неё, а она закрывает глаза, громко выдыхая и напрягая ладони, приподнимая их. В зале повисает тишина и поднимает на Малфоя внимательный взгляд, — Давай заключим сделку. — У нас уже есть одна, — коротко отвечает парень. — Да, но в качестве цены за мою просьбу будет абсолютно любое твое желание. Если хочешь, могу дать непреложный обет. — Ты всё ещё пьяна? — Нет. — Тогда зачем? — Я…я осталась одна, — спокойно отвечает Гермиона, приподнимая плечи, — У меня нет ни семьи, ни друзей, ни дома. Ничего, кроме старых врагов, — она указывает на парня, — и денег. — Одно другому не мешает, — парирует Малфой. — Я сделала не тот выбор, — Гермиона встречается с серыми глазами, смотря с надеждой, — И ты понимаешь, что именно я имею ввиду. Всё то, через что ты прошел. Пришлось пройти, — подмечает девушка, — У тебя не было выбора, потому что тебя так воспитали. — Мне не нужна твоя жалость, — он неодобрительно кривится. — Я не жалею тебя. Никогда в жизни не стала бы, — признается девушка, судорожно выдыхая, — Но я понимаю и не могу даже осуждать за это, — Гермиона замолкает из-за чего в зале наступает тишина, пока до Малфоя не доходит смысл её слов. — Хочешь сказать, что ты сделала что-то похуже, чем кто-то из Малфоев? — Драко недоверчиво приподнимает бровь. — Непреложный обет, — просит девушка, тем самым давая понять, что не скажет ничего без уверенности, что это останется тайной. Слизеринец оценивающе свистит, подходя ближе. — В тебе действительно не осталось ничего от Грейнджер, да? — он нависает над ней, смотря сверху вниз, — И ты сама позволила случиться этому, — усмехается, словно получая новую дозу удовольствия и возвращаясь в школьные времена, когда он мог безнаказанно всячески издеваться над ней. Однако Гермиона делает ещё один шаг к нему, поднимая взгляд от губ к глазам. Драко внимательно следит за её выражением лица, пока не чувствует как к горлу прикасается холодное дерево. Блондин перестает усмехаться, хотя и продолжает смотреть с интересом, — Что же у тебя в голове? — Дам тебе дельный совет, — уверенно смотря на парня, произносит волшебница, — лучше тебе не знать, — он опустил голову ниже, чтобы её палочка врезалась в кожу. — Хочешь воспользоваться мной, чтобы умереть? — он оскаливается и Гермиона резко отходит назад, но парень успевает схватить её за предплечье и остановить, — Не нашла легкого способа? — Малфой презрительно осматривает девушку, — Как-то это совсем не храбро, — добавляет блондин. Гермиона опускает свой взгляд, не в силах выдержать того презрения в его глазах. Нет, Гермиона не собиралась умирать, но она больше не хотела жить в волшебном мире. Ей хотелось просто исчезнуть ещё один раз, но на этот раз аккуратно, тихо и навсегда, чтобы тени прошлого её не мучили. Она снова хотела сбежать. Сбежать от своих проблем, хотя несколько лет назад она была одной их тех, кто стоял лицом к лицу с самым темным волшебником в истории магии и ни разу не подумала о том, чтобы сбежать. Тогда она была готова пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти всех остальных. А сейчас она не может даже спасти себя. И кто ей это сказал? Драко Малфой, который решил, что им воспользуются, чтобы умереть? Гермиона резко вскинула на парня глаза. — Я не собираюсь умирать, — шепотом поясняет девушка и подмечает, что слизеринец ей не верит, потому что он снова вскидывает бровь. — Но ты чего-то боишься, — Гермиона молчит, размышляя над ответом. Она переводит взгляд куда-то в сторону, пока в голове происходит настоящий ураган, взвешивающий все за и против. А затем возвращается к парню и решает, что терять ей действительно нечего. — Ты бы тоже боялся, если б на тебя собрали дело, — она вырывает руку, отходя. — Дело? — Малфой удивляется, складывая руки у груди. — Начиная с 2001 года, когда я покинула Мэнуар Парсипаль, — продолжает девушка, не обращая внимание на напрягшие мышцы парня. — Интересно кто этот человек. — Журналист мистер Уильямс. — Тот самый, которого отправили в Мунго? — она кивает. — Но затем видимо выпустили, когда оказалось, что некая Гаррлей действительно существует. — И много он знает о твоих секретах? — спокойно спрашивает Малфой, подчеркивая этот факт, и Гермионе становится резко не по себе. Она отрицательно качает головой, не в силах даже просто взглянуть на него, — Как ты его разозлила? — спустя минуту спрашивает блондин, прищуриваясь. — Это длинная история. — Уверен, ты способна объяснить короче, — замечает Драко и она чувствует, что его тон и выражения лица не презирающие, а заинтересованные. Он говорит расслабленно, растягивая слова в привычной манере. И Гермиона не до конца понимает в чём смысл его поведения. Что если это ловушка? — Зачем ты это делаешь? — неожиданно задает вопрос девушка. — Что? — Это, — она указывает рукой на него и себя. — Разве я не должен помочь тебе восстановить репутацию? — Да, но…- Гермиона смотрит на черный паркет — Или ты имеешь ввиду то, что назвала меня врагом? — он смотрит на девушку, которая неуверенно поднимает свой взгляд и кивает, — Во-первых, как я уже и сказал раньше, одно другому не мешает, если грамотно управлять и тем и другим, — Драко проходит к одному из кресел и садится в него, откидываясь на его спинку, — Во-вторых, не помню, чтобы ты хоть как-то интересовала меня. Не ты, не тот рыжий идиот, — Гермиона следит за ним, а затем как рядом с ним появляется домовой эльф. Блондин что-то приказывает ему, а затем поднимает взгляд на девушку, которая всё это время стояла на месте, словно застыв. Они молчат около минуты, смотря друг на друга, а затем Гермиона отмирает, смотря вокруг, смутившись. Этот зал был мрачен не только атмосферой, но и своим оформлением. Всё было таким темным, хотя и вся мебель, картины, огромная люстра были роскошными. Её взгляд останавливается на месте, где её пытала Беллатриса. Первое время после войны ей снились кошмары с её участием. Она просыпалась от своего же крика в холодном поту. Какое-то время, Гермиона была уверена, её боггартом могла бы быть миссис Лестрейндж. Когда она вернулась в Хогвартс, кошмары исчезли. Джинни как-то спросила у неё какого этого — иметь такой шрам. Гермиона лишь улыбнулась и сказала, что вместо того, чтобы зацикливаться на плохих воспоминаниях, она будет относится к шраму как к доказательству того, что идиллия чистокровия потерпела полное поражение. Этот уродливый след на её теле придавал ей сил для того, чтобы всегда отстаивать свои интересы и бороться за права тех, кто лишен их. Никто даже и представить не мог, что до того, как принять этот шрам, она всячески пыталась найти способ избавиться от него. И стоя сейчас здесь, она понимала, что всё ещё хочет избавиться от него. Не потому что раскрылось её происхождение, не потому что она поменяла свое мнение, а просто потому что след Беллатрисы Лестрейндж навсегда останется с ней. Гермионе никогда не удастся отмыться от него.