.14.
12 января 2021 г., 18:11
Внезапная головная боль резко накатывает на дрожащую Цзыюй, когда та вся на эмоциях входит обратно в шумный клуб, обнимая себя ослабшими руками, что так и продолжают дрожать.
Как он мог так с ней поступить?
Ей совсем не хочется бояться Тэхёна, но после его ужасной выходки, внутри невольно зародился липкий страх.
Зря она считала его опасным всего лишь с виду...
— Цзы, всё в порядке? — заметив неважно выглядящую подругу, подошедшую к их столику, Сана тут же прекращает смеяться с глупого подката сидящего сбоку парня, и обеспокоено разглядывает Чжоу.
— Голова раскалывается, — Цзы старается унять дрожь по телу, отвечая сдержанно, чтобы не беспокоить впечатлительную подругу, однако рука рефлекторно прижимается к пульсирующему виску, пытаясь хоть малость уменьшить боль. — Может поедем домой?
— Да, конечно, — обеспокоенная Минатозаки быстро поднимается с кожаного дивана, собираясь покинуть клуб вместе с подругой, которая явно успела вляпаться в историю, что она ещё выпытает из неё, но уходящих девушек внезапно останавливает один из малознакомых парней их компании.
— Девочки, оставайтесь, у меня есть быстродействующая таблетка от головной боли, — неожиданно предлагает тот, залезая в карман свободных джинс, и вытащив маленький полупрозрачный пакетик, настойчиво всучивает в руку Цзы.
— Нет, спасибо, не надо, — опешившая Чжоу бросает на стоящую рядом удивлённую Сану испуганный взгляд, и не медля желает вернуть обратно неизвестные пилюли, протягивая назад, но парень упрямо настаивает, отталкивая девичью руку.
— Они в пару минут уймут всю боль, и тебе станет намного легче, попробуй.
Растерянная Цзыюй хочет сказать, что ей не нужны непонятные лекарства, а потерявшая уже терпение Минатозаки собирается вмешаться, чтобы помочь подруге отшить прилипалу, но непонятно откуда взявшийся сзади Чонгук внезапно прерывает чужой разговор.
— А вы здесь что забыли? — недоумевающий Чон обращается к подругам, что оборачиваются к нему, глядя также удивлённо. Вот это совпадение. Совпадение же?
А Сана вообще умело скрывает волнение, которые всегда возникает при виде него, и безразлично бегает глазами по недовольному лицу.
— Сюрприз, чувак! — пьяно хихикая, кричит один из парней хмурому Чону, что переводит на него тяжелый взгляд, отчего парниша уже менее радостно поясняет: — Мы специально не сказали с кем тусим, чтобы заинтриговать тебя.
Помрачневший Чонгук сюрпризу не рад от слова совсем, что видно невооружённым взглядом.
В их небольшой компании возникает неловкое молчание, на фоне которого играет громкий клубный бит, под который посетители расслабляются на танцполе. Но Чжоу быстро соображает, обращаясь к другу:
— Мы с Саной уже собирались ехать домой, — Чонгук почему-то вместо Цзыюй, странно смотрит на Минатозаки, которая (пока выясняли что происходит) неспешно допивает свой вкусный напиток, и пофигистично улыбнувшись в ответ мрачному Чону, лениво попрощавшись с притихшими парнями, берёт растерянную подругу под руку, и направляется на выход. От греха них подальше.
Чонгук снова смотрит на замолчавших друзей недобрым взглядом, в котором читается предупреждение ещё поговорить, и молча идёт следом за подругами.
— Я вас отвезу, — уже на выходе раздражённо оповещает тот, и обходя остановившихся девушек, направляется к своему припаркованному автомобилю, и дожидаясь пока они сядут в салон, после отъезжает.
Чон не знает отчего он так сильно раздражён и зол.
Что блять происходит?
Эти пьяные придурки (с которыми он как-то на мероприятии познакомил Сану и Цзы) позвонили ему, двусмысленно сообщив, что тусуются с двумя классными девчонками, которых он хорошо знает. Гук не понял о ком речь, и не особо был заинтересован, но знакомые настаивали на его приезде. А Чону, чьё настроение уже который день абсолютно паршивое, не хотелось скучать дома, делая вид, будто он рад известию о беременности их молодой мачехи.
Чеён вон вообще уже три дня дома не ночует, с тех пор как им сообщили эту "прекрасную" новость. Правда, Гук догадывается с кем она, но не вмешивается в дела сестры-бунтарки.
Из него даже старший брат никудышный, чего скрывать. Да и Чеён это знает.
Гук даже завидует сестре. Он себе не может позволить подобные выходки. Только и старается вести себя тихо да хорошо, чтобы отец согласился не сводить его с Чжоу. Но тот как назло, не оглашает окончательное решение, словно намеренно издеваясь над ожидающим ответа сыном. А в последние дни с Чоном старшим и поговорить невозможно, либо занят работой, либо беременной женой. Аж тошно.
Чонгук высаживает Цзы через дорогу её дома, и когда та попрощавшись с друзьями, поспешно скрывается за большими воротами, Чон внезапно отстегивает ремень безопасности, и поворачивается к сидящей на заднем сиденье Сане, глядя выжидающе.
— Изволишь объяснить мне что с тобой происходит? — Гук старается говорить спокойно, потому что за последний месяц они уже раз восемь точно поругались, и каждый раз мириться первым шёл он. Он, блять! Хотя вина лежала и на её, блин, хрупких плечах! — Ты это имела в виду, когда заявила не сильно себя переоценивать, ведь запросто найдёшь мне замену?
Сана безразлично разглядывает мрачное лицо любимого человека, который мучает своим непонятным отношением, сам того не осознавая, и безрадостно улыбается.
Может он притворяется? Или правда не понимает?
— Незаменимых нет, ты разве не знал, мой милый Гуки? — Минатозаки игриво подмигивает раздражённому парню, и достаёт мобильный из маленькой сумки, тут же что-то в нём набирая, и всё под недоумевающим наблюдением Чона.
— Ты кому там звонишь? — не понимает парень, когда девушка прикладывает телефон к уху.
— Вызываю такси, — спокойно сообщает в ответ, и когда короткие гудки прекращаются, Чонгук резко подаётся вперёд, и грубо выхватывает телефон из руки, на-ходу нажимая на отбой.
— Да почему ты так себя ведёшь, я не понимаю! — срывается Чон, недоумённо глядя на спокойную Минатозаки. — Разве мы не помирились?
— Нет, Чонгуки, мы снова просто потрахались, потому что тебе лучше всего удаётся именно это, а не выяснение отношений, — Сана ловко забирает свой смартфон обратно, и быстро тянется к ручке машины, чтобы выйти из салона, чем вынуждает матерящегося Чона выйти за ней следом, разозлено захлопнув дверцу.
— Блять, да что тебя не устраивает?! — Чон легко её догоняет, и резко схватив за локоть, вынуждает повернуться к нему лицом. — Ты же сама была не против секса без обязательств! Говорила, что терпеть не можешь серьёзные отношения! Так что сейчас включаешь недовольную стерву?!
Сана разочарованно усмехается, вырывая локоть из захвата.
«А по-твоему, почему я так сказала, дурак? Чтобы ты не испугался ответственности, и согласился быть со мной, ведь я... люблю тебя.»
И почему она ещё надеялась, что за всё то время, что они были вместе, Гук увидит в ней нечто большее, чем удобный вариант для перепихона?
Чеён была права, она слишком влюблена в него, чтобы видеть его истинное лицо.
Такая глупая. Наивная дурочка...
— Ты мне больше не нужен, — Сана спокойно смотрит в его сердитые глаза с искренним недоумением, и благодарит своего учителя за уроки медитации, что научили её как сохранять спокойствие. А то прежняя ранимая Сана давно бы разрыдалась перед ним, не находясь в состоянии жёстко послать обидчика. — Мне надоел незрелый мальчишка, зависящий от своего строгого папочки. Мне нужен самостоятельный и уверенный в себе мужчина, а ты слишком далёк от этого понятия, Гуки, — Сана мило треплет по щеке растерянного Чонгука, и развернувшись, идёт вдоль дороги, вновь набирая номер такси.
Это она положила всему начало, значит, и заканчивать тоже следует ей.
И чёрт с Чонгуком! Если он полагает, что она останется тряпкой, терпящей все унижения - то сильно ошибается.
Он постоянно настаивает на сокрытие их отношений ото всех. Даже в университете редко смотрит в её сторону, а про разговоры на людях и речи не может быть.
Стесняется её? Или она не его уровня? А может сын уважаемого депутата слишком хорош для дочери всего лишь посола?
До каких пор она будет терпеть к себе пренебрежительное отношение? Она ведь не заслуживает этого!
Нет, с неё довольно. Пора всё прекращать.
Дело осталось лишь за малым - забыть эгоистичного гада, и жить себе дальше не зная забот.
Но, есть одна маленькая проблема - они всё ещё учатся вместе, и Сана водит дружбу с младшей сестрой Чонгука.
Значит, придётся ещё немного потерпеть его общество?
***
— Ты время видела? Первое что задаёт вошедшей в дом Цзыюй нахмуренный отец, стоя в самом центре гостиной, сердито скрестив руки на груди. Девушка устало массирует болящий висок, глядя на родителя с мольбой во взгляде, прося не устраивать сейчас никаких разборок. Только не когда ей так паршиво. Но разве родители любят идти на компромисс своим детям? Не-а. — Думаешь с таким поведением я передумаю отправить тебя учиться за границу, раз ты противишься моему решению? — мужчина строго смотрит на свою изменившуюся дочь, и еле сдерживается, чтобы не накричать на неё. Всё-таки он любит своего единственного ребёнка, и желает ей лучшего, но бизнес есть бизнес. Он должен объединится с Чонами. Это выгодная сделка, а капризы дочери скоро пройдут. Если понадобится, он отошлёт её подальше, а через год привезёт обратно под каким-нибудь предлогом, и организует свадьбу. Всё не так сложно, как кажется. Он подождёт, если придётся. Главное, чтобы Чжоу сроднились с Чонами. — Пап, я устала, поговорим завтра, — Цзы утомлённо проводит ладонью по растрепавшимся волосам, и пожелав недовольному родителю спокойной ночи, поднимается к себе в спальню. Как же ей надоели эти ежедневные разговоры о её будущем, в котором у неё даже вариантов для выбора нет. Либо так, либо по-другому, но, в обоих случаях она останется в проигрыше. Наскоро умывшись и переодевшись в пижаму, Цзыюй подходит к кровати, желая поскорее заснуть, и забыть произошедшее в клубе, но случайно что-то задевает ногой. Девушка переводит заинтересованный взгляд на пол, и замечает ту самую упаковку с таблетками. Сердце неприятно ёкает. Чжоу медленно поднимает чужую вещь, и опасливо разглядывает три маленькие таблетки нежно розового цвета. Что он там говорил? Они помогут ей унять головную боль? Так глупо. Цзы ведь знает что это не просто "чудо" таблетки. Это запретные пилюли. Она как-то видела у Чеён такие. Правда, не интересовалась зачем ей они. Да и вряд ли она рассказала бы. Чон младшая хоть и кажется общительной, на деле очень скрытная. Но Чжоу хорошо помнит, как после этих пилюль подруге, пребывавшей в плохом настроение, становилось значительно лучше. Лёгкие наркотики. Цзыюй не дура, знает про них. А пару дней назад ещё узнала от некого анонима, приславшего сообщение ей на телефон, что её отец, оказывается, тоже с ними давно связан. И в его клубах их свободно распространяют за немаленькие деньги. Деньги. Грязные деньги, губящие жизни многих невинных людей... Цзыюй от всего сердца ненавидит всё это, и тот факт, что из-за этих денег её хотят выдать за лучшего друга. А отец... как он мог? Он её обманывал? А маму? Она в курсе о его тёмных делах? Чжоу Чун на людях притворятся таким порядочным, а на деле последний мерзавец? Голова снова болезненно ноет, и девушка обессилено оседает на махровый ковёр на полу, и оперевшись спиной к кровати, крутит в руке пакетик, задумчиво его разглядывая. Сегодня ей намного хуже чем обычно. Хотела проучить Тэхёна, унизительно прогнавшего её из квартиры, после того, как воспользовался неопытной дурочкой, но в итоге снова позволила себя нагло лапать. Такое противное чувство, словно это он подал ей урок, посмеявшись над несмышлёной девчонкой. Ну да, он ведь такой крутой, захотел - переспал с ней, а захотел и прогнал прочь. Ему-то что как она себя при этом чувствует? Он ведь её ненавидит, а она, глупая... успела проникнуться к нему симпатией. Как безрассудно! Надо было до конца испытывать к нему лютую ненависть! К чему эти дурацкие чувства? Кому они сдались? Уж точно не ему! Небось рад снова над ней поиздеваться. Чжоу не замечает, как в горле стоит неприятный ком, а глаза пощипывают. Почему всё так обернулось? Она думала, после её побега отец передумает вынуждать её стать частью выгоды для бизнеса, но как оказалось, всем плевать на неё. Такая жалкая... никому не нужная. Цзыюй разозлено вытирает с щёк откуда-то появившиеся слёзы, и всхлипнув, поднимается на ноги. Нет, она больше не желает чувствовать что-либо. Будь то боль, или злость, либо отчаяние. Она просто хочет жить спокойно. Съехать от родителей куда подальше, и начать самостоятельную жизнь, где никто не будет ею управлять, словно личной марионеткой. Расстроенная Цзыюй берёт с тумбы графин с водой, и налив в стакан немного жидкости, снова задумчиво смотрит на три таблетки в своей раскрытой ладони. Три - это много. И одной вполне хватит. Она понимает, прекрасно понимает, но... вопреки голосу разума, зажмурив глаза, глотает их, и быстро запивает водой, после положив опустошенный стакан обратно. Возможно ей были необходимы эти лекарства? Они ведь помогут ей заснуть без беспокоящих мыслей до самого утра? Ей же станут лучше? Хотя бы на время... Чжоу ложится на постель, и закрывает глаза, даже не догадываясь, что совершила необдуманный поступок, который повлечёт за собой новую цепочку проблем...***
Настоящее время Тэхён смутно помнит как он, пятилетний мальчишка, горько плакал, когда его бедную мать увезли в лечебницу, куда назло упрятал отец, и до сих пор не может себе простить свою немощность. Маленький Тэхён был бессилен перед могущественным отцом, и старшими братьями, что успокаивали, убеждая, что маме так лучше. Ложь. Ей не стало лучше, ведь она не была умалишённой, по крайней мере тогда, но в которую превратилась после того самого "лечения". И как выяснилось три года назад, умерла спустя год оказанной "помощи". От впечатлительного Тэхёна всё это время скрывали смерть матери. Почему? Просто осознавали, что он больше не беспомощный ребёнок, и потребует объяснений. Но, вопреки ожиданиям отца, бунт младший не стал устраивать. А зачем? У него есть идея куда лучше. Сладкая месть. За не в чём не повинных мать и Чимина. Но испытываемую за них боль Тэхён отлично помнит, а особенно то отчаяние, которое почему-то снова испытывает, когда словно сумасшедший спешит к Цзыюй в палату. Ким не понимает какого чёрта в сердце так неспокойно, а все мысли лишь о ней. Тяжело дыша, он останавливается напротив вип палаты, возле которой стоят три знакомых ему телохранителя, и отдышавшись, ответно им кивает в знак приветствия. Работники чуть отходят в сторону, позволяя руководителю клуба раздвинуть дверь, и войти внутрь. В элитной комнате плотно зашторены светлые занавески, из-за чего стоит успокаивающий полумрак. Ким сразу замечает фигуру Цзыюй, лежащую на боку, лицом к окну. Звуки аппаратов тихо оповещают о состоянии бодрствующей пациентки. Сколько она уже здесь находится? Четыре часа? Или шесть? Ким точно не знает, но прибежал сюда сразу же, как только услышал новости от Намджуна. И помимо её состояния, его мучает один важный вопрос: он виноват в её передозировке? Тэхён нервно сглатывает, вытирая вспотевшие ладони об бока чёрной футболки, и медленно подходит к большой кровати, неуверенно её обходя. Чжоу пустым взглядом смотрит на миниатюрную вазу с красивыми цветами, стоящую на столе в центре просторной комнаты. Их скорее всего оставил персонал по просьбе отца. Как показушно. Сам-то он хоть навестил больную дочь? Ким позволяет себе ненадолго полюбоваться Чжоу. Светлые волосы аккуратно лежат на мягкой подушке, а пару коротких прядей падают на щеку. Девушка выглядит измождённой, бледной, но даже так, её красота завораживает. Тэхён наконец-то решается заговорить, подойдя чуть ближе, чтобы ей было удобнее на него смотреть. — Как ты себя чувствуешь? — слишком банальный вопрос, но Ким искренне хочет узнать о её самочувствии. В нём снова проснулась совесть? Цзыюй, подложившая под щеку руку, переводит на обеспокоенного Тэхёна равнодушный взгляд карих глаз, и странно разглядывая его взволнованное лицо, вновь возвращает внимание к изящной вазе, бесцветным голосом отвечая: — А по моему внешнему виду разве не понятно? Ким мысленно чертыхается. И на что он надеется? Что она вдруг начнёт с ним любезничать после вчерашнего? Глупец! — Ты переборщила с дозой снотворного? — начинает Ким с далека, не зная как напрямую спросить "почему ты это сделала?". И кто, чёрт возьми, дал ей наркотики? Если он узнает (а он точно узнает!) - ему не жить! Однако Чжоу на ней раз смотрит на него злобно. Чёрт, он кажется задал неверный вопрос. — Не твоё собачье дело, — грубит та, поворачиваясь на другой бок, чтобы не видеть Тэхёна, но тот вздохнув, упрямо переходит на другую сторону, снова маяча перед её глазами. — Послушай, Куколка, я ведь беспокоился- — Да неужели? — Чжоу едко усмехается, принимая сидячее положение, и удобнее укрывая одеялом ноги, враждебно смотрит на растерянного Тэхёна. — С чего вдруг? Побоялся, что мой папа узнает о твоих гнусных поступках? — девушка рефлекторно сжимает руками пуховое одеяло, а в глазах чернота, поглощенная злобой. — Как тебе вообще хватало совести прийти сюда? — Дело не в страхе, — серьёзно отвечает Ким, сделав шаг к сердитой Цзы. — Я никого не боюсь, — девушка на его громкое заявление издевательски усмехается, вызывая у Тэхёна раздражение. Она думает он шутит? Ох, если бы. — А пришёл, чтобы узнать как ты. — На каком основании? — сердито спрашивает Цзы. У неё руки чешутся кинуть в него что-нибудь тяжёлое, и выгнать к чертям собачьим. Но она ещё держится. — Кто ты мне, чтобы волноваться, а? — Я твой телохранитель! — Киму самому хочется рассмеяться вслух с абсурдности своих слов, но иначе ответить он не может. А ведь правда, кто он ей? Человек, укравший её первый поцелуй и первую близость с мужчиной. Кем он ей приходится? Да даже несмотря на эти немаловажные обстоятельства, он ведь ровным счётом ей никто. Цзыюй молча смотрит на Тэхёна, сжимая свои бледные губы. Телохранитель? Что за чушь он несёт? Это ведь невозможно, или... неужели её отец причастен к этому? Это его решение? Поэтому Ким постоянно крутится возле неё? Чего она ещё не знает? Обескураженная девушка сдерживается, чтобы не сорваться на крики. Нет уж. Она не истеричка. Тем более, у неё сейчас нет сил на выплёскивание накопившихся эмоций. Да и не заслуживает он её бурной реакции. — Проваливай отсюда, и больше никогда не беспокой меня, Ким Тэхён, — Чжоу отворачивается к окну, снова прилегая на кровать, и ждёт когда он уйдёт, но Ким никуда не уходит, чем сильно бесит. Он когда-нибудь её послушается? — Я пришёл, чтобы... — Тэхён держит долгую паузу, будто раздумывает, сказать или нет, а Цзы против воли замирает, ожидая его дальнейших слов. И не знает, хочет ли на самом деле их услышать, либо нет. Ведь она всё равно останется при своём. Так какая разница что он там скажет? — Мне просто хотелось сказать- Внезапный звук раздвижной двери прерывает Тэхёна, что удивлённо оборачивается назад, видя перед собой мрачного Чжоу Чуна. — А ты что здесь делаешь, Тэхён? От холодного голоса отца Цзы тоже поворачивается в сторону входа, испуганно глядя на родителя. И почему он именно сейчас к ней заявился? Чёрт, ну вот как ей теперь выкрутиться?
