Don't Stop the Music

Shawn James — Through The Valley       Струны гитары жесткие, но выдают мягкий звук. Он обволакивает и заставляет грустить о временах, которые еще не существовали. Раф не шевелится, боится потерять это чувство. Он не сводит глаз с зеленых пальцев, которые слишком массивные для этих струн, но все равно умудряются договариваться с ними и выдавать чудесную мелодию. Такую печальную, как будто эти пальцы никогда ничего не держали в руках, кроме гитары и пистолета.       Но Раф знал, что это не так. Эти некрасивые на первый взгляд руки прикасались ко многим прекрасным вещам. Они могли прикоснуться к цветку и даже заставить его издать блаженный вздох. Они могли пройтись по натянутым мышцам, ощупывая их, проверяя каждый сантиметр. Они могли долго и терпеливо доводить Рафа до истомы, заставляя просить о пощаде.       Они могли буквально вытаскивать музыку из неподдающихся струн и дарить ее миру. Ну, хотя бы Рафу.       — I walk through the valley of the shadow of death.       Голос обволакивал, заставлял теряться в мире. Столь печальный и тягучий, как арахисовая паста, на которую у него аллергия. Он управлял Рафом, заставлял чувствовать то, что Раф и не думал, что может чувствовать. Он бы умер ради этого голоса, который в повседневной беседе так холоден, а сейчас наполнен тяжестью и душой. Хриплые нотки незаметно проскальзывали, как бы напоминая о том, что этот голос принадлежит воину. Убийце. Самому хладнокровному существу на свете.       Самому родному существу на свете. Раф умел ориентироваться в этом голосе, как в карте. И он прекрасно знал, что значит каждая брошенная буква.       — Surely goodness and mercy will follow me all the days of my life, and I will dwell on this earth forevermore.       На букве «о» голос дрожит, как будто он задыхается от чувств. Каждая «р» растянута, в нее вложено гораздо больше страсти, чем кажется на первый взгляд. Раф знал, что это его любимая буква. Такая противоречивая и грозная, она, по сути, не несет в себе ни капли мягкости. Но он как-то находит ее. И умудряется каждый раз по-разному произносить эту букву. Иногда мягко, иногда жестко. Раф каждый раз заводился, как слышал свое имя из этих уст.       — Well I came upon a man at the top of a hill, call himself the savior of the human race.       Плечи напряжены, впрочем, как и всегда. Раф знает, что он сейчас чувствует. Каждая эмоция отражается на грозном лице. Но он не часто позволяет себе такую вольность. Только в присутствии Рафа. И только тогда, когда сдерживать чувства уже не получается. Потому что никто не защищен от эмоций и чувств. Даже он.       Голос затихает, но пальцы по-прежнему вытворяют что-то невероятное со струнами и с сердцем Рафа. А когда он поднимает взгляд от гитары, то видит эти глаза. Ох, эти опасные, красные глаза. Они завораживают и пугают одновременно. Раф чувствует себя маленьким мышонком, который попал в хитрые лапы лисы. Глаза гипнотизируют, как взгляд кобры. Но Раф, в отличии от многих, находит в этих красных лампочках и другие чувства. Уязвимость. Даже у такого грозного хищника есть слабые места. Привязанность. Проскальзывают даже нотки нежности, но не прямо сейчас. Сейчас же в этих глазах горит настоящий огонь. Это тот вид огня, который может разрушать, но который также может давать жизнь и тепло. Который спасает и причиняет боль. Раф всегда тянулся к огню. Он и сам являлся настоящим пожаром, а вместе они лишь были еще опаснее. И Раф знал, что все те чувства, что проскальзывают в красных глазах, можно найти и в его собственных.       — I walk through the valley of the shadow of death. I fear no evil because I'm blind.       Раф знал, что он может быть настолько чувствительным. Но не знал, что когда-нибудь это увидит. Глаза горят, а голос хрипит, и Раф предполагает, что в свое время эти легкие изрядно пострадали от табака. И сердце Рафа бьется в такт аккордам, все ускоряясь и заставляя кровь разгоняться по венам. Раф хотел бы сейчас быть на месте этой гитары, которую он сейчас нещадно мучает. Хотел бы чувствовать эти пальцы на себе.       Умелые пальцы залезают прямо в самое сердце Рафа и вытаскивают его, крепко сжимая, а горящие глаза заглядывают в душу и пытаются сжечь там все. Он состоит из огня и каждое действие, каждое слово — это языки пламени, которые поглощают и поглощают, не разбираясь, что встает у них на пути. Этот огонь мог бы сжечь Рафа, если бы он сам не был таким же огнем. Эти чувства были бы слишком сильны, если бы Раф их не разделял. Он мог бы быть слишком опасным для него, если бы Раф и сам не состоял из риска. Все их отношения — огромный риск. Но они контролируют друг друга и, пока что, этого достаточно.       Он закрывает глаза.       -…when I die my soul is damned.       Призрак открывает глаза. Они горят.