Don't Stop the Music

Bring Me The Horizon - Parasite Eve       Пламя. Деревья. То, что осталось от деревьев. Темная лощина, на которую не попадал солнечный свет из-за слишком высоких клубов черного дыма. То, что осталось от воздуха. То, что осталось от людей. Оно медленно но настойчиво приближалось, скалило свои мертвенные зубы, и мечтало впиться ими в чью-то еще живую шею. Выпить всю кровь. Как бледнолицые вампиры. С одним отличием - вампиры осознавали, кто они. Но это - нет.       Майки находит в себе остатки ужаса, который, как он думал, он уже был не способен испытывать, и разворачивается, бросаясь наутек. Винтовка на плече уже не ощущалась такой тяжелой, как полгода назад. Она дополняла Майки, позволяла ему жить. Как еще один орган. Она вполне могла заменить руки. В новом мире они все равно не нужны были Майки. Что он делал этими руками? Создавал замечательные рисунки, готовил удивительные блюда на всю семью. В новом мире такие умения лишние. В новом мире руки нужны только для одного - держать винтовку и нажимать на спусковой крючок. Мгновение - пуля вылетает из дула, поражая монстра, который стоял перед Майки. Мальчишка не останавливается, бежит дальше. Он знает, что пуля разлетается на мельчайшие кусочки, поражая как можно больше участков тела существ и не позволяя им двигаться. Эти пули отравляли. В новом мире, где монстров нельзя было убить обычными пулями или холодным, ближним оружием, такие пули ценились на вес золота. Как жаль, что единственный изготовитель этих пуль уже погиб.       Злые слезы катятся по щекам, мешая Майки видеть. Он обегает темные, заброшенные постройки, которые были забиты этими существами, и пытается ускориться, чтобы не попасться в кровавые лапы. Пытается бежать так быстро, чтобы выпрыгнуть из этого мира. Чтобы не чувствовать этой вони. Чтобы не испытывать этой боли. Чтобы, самое желанное, умереть по-настоящему, а не стать одним и них.       Это монстры. Они уже не люди. Кожа на них свисает клочьями, зубы заточились от жесткого, человечьего мяса, а глаза побледнели, как будто их окутали пеленой. На четвереньках они перемещались быстрее, поэтому Майки всегда целился по ногам. Пусть и не уничтожит, зато обезвредит. Как бомбу, как оружие. И с каких это пор люди стали превращаться в оружие?       С тех пор, как окончательно выбрали войну себе в друзья. Как можно спасать людей, которые сами и закапывают себя, превращаясь во зло?       Зомби, вендиго, призраки - коротко то, что осталось от людей. Лишь название из страшилок, в которые они сами и превратились. Майки резко уворачивается и успевает - монстр пролетает мимо него и грозно рычит, зарывая когти в рыхлую землю, на которой уже никто никогда ничего не посадит. Он не намеревается так просто отпускать свою добычу. Майки уже не интересно, каким человеком был этот монстр раньше. Единственное, что он хотел знать - как скоро он сможет избавиться от него.       Майки забегает в какой-то дом и захлопывает за собой дверь. Собственное дыхание звучит в этой тишине невероятно громко и мутант закрывать рот рукой. Его не должны поймать. Монстр пробегает мимо двери куда-то дальше. Отупел.       Мир разваливается на множество осколков и Майки слышит оглушающий грохот. Грохот, который раздавался на весь мир. Нигде не безопасно. Но он должен хотя бы переждать надвигающийся шторм оскорбленной природы. Он должен выжить. Он должен найти того, кто, возможно, сам этого не смог.       Майки выхватывает из-за пояса фонарик и спешит к подвалу, резко открывая старую, гнилую дверь. Он спускается по лестнице и закрывает за собой дверь, чтобы никто не мог ворваться в это маленькое убежище. Ступеньки плохо видны в полумраке и Майки поздно замечает, что последние отсутствуют. Выбора нет - он прыгает вниз. Как он будет выбираться? Это уже проблемы будущего Майки.       Даже фонарик не помогает разглядеть, что спрятано в этом подвале. Возможно, конец Майки. Потому что он слышит нечеловеческое, тихое урчание в глубине и понимает - он попал.       Темнота угрожает, пытается затянуть Майки в свои сети, пытается переманить его на свою сторону. Точно так же, как она переманила Донни. Бедный, младший братишка должен был, обязан был избавить гения от последствий этого решения. Никогда не выбирай сторону своего врага. Майки прекрасно помнит ту ночь. Ведь теперь в мире существуют только ночи. Донни был на коленях. Он не сопротивлялся. Он был занят. Он обгладывал руку. Руку, которая раньше принадлежала Лео. Очевидно, родной брат был невероятно вкусный, если судить по тем животным звукам, что издавал Донни, когда откусывал сырой кусок мяса. По его подбородку бежала кровь, стекая на грудь, на колени. Майки знал единственный способ стереть ее с совести брата. Донни даже не обращал внимание на дуло винтовки, которую сам же и создал, чтобы уничтожать монстров, в ряды которых он вступил всего лишь несколько часов назад. Он был слишком занят пожиранием брата. Майки не мог позволить темноте забрать своего старшего брата. Поэтому он сам забрал Донни.       Майки не был готов к тому, что придется убить еще одного брата.       Темнота издает грозное рычание и Майки крепче хватается за винтовку, выставляя ее перед собой. Никакого света здесь не было, но глаза потихоньку привыкали к темноте. К парню направлялась фигура. Сначала медленно, как будто принюхивалась к незнакомцу. А после ускорила шаг. Как будто поскорее хотела вонзить свои безжалостные зубы в мягкую плоть. Майки задерживает дыхание. А через секунду и вовсе забывает, как дышать. Как будто отец, который, слава всем богам, не дожил до этой катастрофы, не учил его в детстве.       Эти большие формы панциря были так хорошо знакомы Майки. Все детство он пытался обнять их, обуздать эту мощь. А в подростковом возрасте прижимался к шипам на защитном скелете и шептал разные нежности, которые никто другой не заслужил слышать. Это был панцирь, который клялся всегда защищать Майки. Обещал, что ему никогда не придется быть сильным. Теперь же обладатель этого панциря хотел одного - плоти Майки.       - Раф... - шепчет Майки и, кажется, впервые за столько недель, слышит свой опустошенный, убитый голос. Может быть, Майки все еще борется за свою жизнь, но все его тело уже готово сдаться.       В ответ раздается оглушающий, животный рык. Раф уже не был собой. Это был монстр. Внутри него больше не было живого человека. Внутри него не было чувств, которые Майки забирал себе, в которых купался без остатка.       Майки поднимает винтовку, даже не замечая, как сильно трясутся его руки. Раф, или то, что осталось от него, замирает, и с интересом ждет, чем же все это кончится. Ноги подкашиваются и Майки с трудом остается стоять. В былые времена, Раф бы помог. Он бы подошел, забрал оружие из рук любимого брата, и пообещал бы, что Майки больше никогда не придется столкнуться с тяжелыми решениями. Раф бы взял их все на себя. Он бы поцеловал младшего братишку в макушку, так нежно, почти как в детстве, и доверчиво бы заглянул в глаза. А Майки, не сдержавшись, притянул бы Рафа к себе, как часто делал, и страстно поцеловал, закусывая нижнюю губу, играясь со старшим. Сейчас Майки хотел бы вернуться в те мгновения, когда они были так счастливы. Но прошлое остается прошлым, а настоящее приносит лишь боль.       - Раф, - повторяет Майки и сдается. Он недостаточно силен. Он не может сделать это без Рафа. Он ничего не может без Рафа. Сейчас Майки хотел лишь вновь почувствовать, что его брат рядом. Что его брат любит его так, как не должен. - Очнись, - шепчет Майки. - Ты не монстр. Не можешь быть монстром, ведь я люблю тебя.       И он отбрасывает винтовку в сторону, раскрываясь перед Рафом. Перед монстром. Перед братом.       Чудовище скалит свои зубы в кровожадной улыбке. На одного человека меньше.       Майки слышит лишь тяжелое дыхание, когда срывается с ног и бежит к лестнице. Монстры быстрее, от них не убежать. Майки не сможет. Его хватает за ногу и заставляют повалиться на землю. Майки кричит, вырывается, но все бесполезно. Темнота забирает его, поглощает, пополняет им свои ряды. И, еще некоторое время, Майки пытается сопротивляться. Но после останавливается. За что ему бороться теперь? Если Рафа больше нет, то и причины быть сильным нет. Майки закрывает глаза и позволяет себе заплакать, впервые за все эти месяцы в этом разрушенном мире. Но вскоре не остается и слез. Не остается ничего, кроме единственного желания.       Монстр открывает глаза в новом мире. Монстр хочет есть. И ему плевать на то, кто находится рядом с ним. Он думает лишь о тех, кто находится там, далеко, и чью плоть он хочет попробовать на вкус.