Corda nostra laudus est

      С памятного разговора прошло довольно много времени — недели две, не меньше.              День как всегда выдался не из лёгких, и Накахара, усталый, но довольный жизнью, вернувшись домой, собирался провести остаток вечера в приятной компании бутылки вина и жаренного стейка.       В дверь постучали уверенно и настойчиво. Чуя невольно нахмурился: не столь многие знали о расположении его места обитания, и повальное большинство из этих «многих» были коллегами. Гостей он не ждал, значит точно с работы. Остается лишь один вопрос: почему не позвонили?       Была также некоторая вероятность того, что в гости решил заглянуть детектив-идеалист Куникида, с которым они в последнее время регулярно общались. Но чтобы Доппо явился, не предупредив о своём визите заблаговременно… Весьма сомнительно.       В дверь снова постучали, и мафиози, тихо ругаясь себе под нос, пошёл открывать.       Привычки смотреть в глазок он так и не заимел — покажите ему того, кто в здравом уме и трезвой памяти сунется к одному из сильнейших эсперов Портовой мафии? А если подобные неосознанные личности всё же найдутся, то… о мёртвых либо хорошо говорят, либо ничего.       Однако в этот раз он весьма пожалел о том, что всё-таки не посмотрел, кого там нелёгкая принесла.              На пороге стояла ОНА, и вид у НЕЁ был, мягко говоря, недовольный. Рядом стоял большой чемодан        — Ты. Продал. Мою. Квартиру! — Рей Бредбери, а, несомненно, это была именно она, источала вокруг себя волны чёрной ярости. — Ты знаешь, что сейчас творится на рынке недвижимости? Не знаешь? А я тебе скажу! Там сейчас подвал по цене виллы в Вашингтоне не купишь! Уж не знаю, с какого именно момента, но цены и, главное, спрос на жилплощадь у вас взлетели до небес! И нет, меня не интересует, почему так произошло! Я даже молчу про то, что денег на покупку этой самой квартиры у меня по вполне известным тебе причинам нет!!! Я полгода скиталась по разной паршивости отелям, общежитиям и съемным комнатам! Право слово, даже в СССР коммунальные квартиры были комфортней! С меня хватит!!! Нравится тебе или нет, но я буду жить здесь, у тебя, до тех пор пока ты не найдешь, любыми удобными тебе способами, кроме смертоубийств, удовлетворяющую меня жилплощадь!!!        — Так почему бы тебе просто кого-нибудь не загипнотизировать и не отобрать эту самую «удовлетворяющую тебя жилплощадь»? — не хорошо улыбнувшись той самой улыбкой, которая заставляла врагов трепетать аки сливы на ветру, максимально холодно поинтересовался Накахара. — Быстро, дёшево и никаких скитаний.       Рей глянула на него так, будто желала испепелить заживо или вырвать сердце голыми руками, гравитационному манипулятору даже на мгновение показалось, что сейчас она отвесит ему роскошную пощёчину.       Но нет, пара мгновений и девушка удивительно неприятно (Чуя никогда бы раньше не заподозрил, что она так может) улыбнулась кончиками губ.        — Я не знаю как ты, мой драгоценный член исполнительного комитета Портовой мафии, доверенное лицо Мори Огая, но в повальном большинстве случаев, я предпочитаю обходиться без применения своих способностей. Видишь ли, довольно легко перейти грань между человеком и «Übermensch»*. И ещё проще спутать «Übermensch» с могущественным кретином. Я до такого не опущусь. К тому же, зачастую простая вежливость и женское очарование способны на куда большее, чем гипноз.       Временами на Накахару так смотрел Дазай — та же дикая смесь, насмешки, чувства собственного превосходства, унизительной жалости, просчёта каждого его последующего действия и полного понимания того, куда именно нужно ударить, чтобы попасть в наиболее болезненные точки.       Но во всём есть свои плюсы: долгое общение с Дазаем закаляло, делало куда более устойчивым к подобным выпадам. А Рей Бредбери, при всех своих выдающихся способностях и данных, всё-таки не была Дазаем Осаму, и кусала, пусть и мучительно больно (хотя бы по той простой причине, что сердце начинало пронзительно покалывать каждый раз когда он путал прохожую девушку с ней), но не смертельно.        — Заходи, — абсолютно спокойно и всё также холодно отозвался мафиози, освобождая проход и копируя неприятную улыбку женщины. — С недвижимость сейчас действительно проблемы — многие наши люди вынуждены жить по трое — по четверо, иногда даже больше. Я посмотрю, что можно сделать, хоть и не обещаю, что выйдет быстро.        — Вот и прекрасно. Та комната на втором этаже вполне подойдёт, — она не спрашивала и ответ ей был не нужен. Она легко подхватила свой чемодан, легко перешагнула порог, легко взлетела по лестнице на второй этаж.       Чуя захлопнул дверь и бессильно прикрыв глаза, прислонился к ней спиной. Что делать, он не знал. Вечер был безнадёжно испорчен, как и вся последующая жизнь, до тех пор, пока он не найдёт ей достойную квартирую. А это в нынешнее время граничило в Йокогаме с невозможным. Через годика полтора, минимум год, всё должно встать на свои места, а пока… Чуе резко захотелось напиться, как тогда, при первом их близком общении с Куникидой, чтоб с утра не помнить ничего из вчерашней ночи и маяться весь день похмельем до позднего ужина.       Хорошо, что у него в доме есть гостевая спальня, а то ещё не известно, чтобы тогда выкинула вздорная девчонка.       Жарить мясо больше не хотелось, только бухать, причём по чёрному. Но завтра рабочий день, поэтому Накахара ограничился цежением вина перед телевизором, по которому крутили какую-то душещипательную драму.              Она спустилась абсолютно бесшумно, как и раньше, мягко ступая по пушистому ковролину, и если бы не выработавшаяся за годы жизни чуйка, мафиози узнал бы о её присутствие только в тот момент, когда она заговорила.        — Мне казалось, ты не любишь бразильские сериалы, — она даже не пыталась скрыть насмешку в голосе.       Ему не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть, как она стоит, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.        — О да, тебе-то виднее, что творится у меня в голове, — жутковато оскалившись с горьким сарказмом ответил Чуя, всё-таки повернувшись к ней лицом.       Угадал. Она стояла точно так, как в его воображении. Простое нежно-розовое платье, босые изящные ступни, тонущие в ворсе ковра… Невообразимо прекрасная. Как он хотел её увидеть и как ненавидел то мгновение, когда она перешагнула порог его дома.       Тёмно-синие глаза встретились с бирюзовыми, уступать никто не собирался.        — Я. Никогда. Не лезла. В твою. Дурную. Рыжую. Голову, — с длинными выразительными паузами, не разрывая зрительного контакта, произнесла она и поджала тонкие губы.       Она не кричала и её лицо не выражала никаких эмоций, только глаза полыхали лиловым пламенем.        — В конечном итоге, мне это было просто-напросто не нужно, — опять это отвратительное выражение, будто она говорит с полным идиотом или маленьким ребёнком; опять эта ужасная недоулыбка. — Всё, что мне надо было знать о Портовой мафии и о том, что происходит здесь я и так знала из своих источников. «И.Н.Т.Е.Р.Н.А.Ц.И.О.Н.А.Л.» велел следить за Гоголем, за «Крысами мёртвого дома» и за тем, что вообще происходит в этом чёртовом городе. И поверь, я прекрасно справлялась с этой задачей и без того, чтобы пытаться загипнотизировать человека, который в случае провала может и пол района разнести. Неосознанно. Кто знает, какие в твоей голове стоят блоки и защитные механизмы. Мой опыт подсказывает, что гипнотизировать эсперов — дурное дело, только для крайних случаев, если конечно гипноз — это не сверхспособность. В противном случае — сушите вёсла.       Накахаре было, по большому счёту, уже плевать — больно только почему-то даже смотреть на неё, а так в целом…        — Что ты тогда здесь делала, Рей? Зачем была так долго рядом? — слова «со мной» так и застряли в горле. — Как так вышло что именно тебя я встретил на улице? Почему из всех женщин в мире именно ты?..       Она лишь неопределенно пожала плечами, огонь в глазах как-то странно потускнел и затух, да и вся её фигура вдруг будто съёжилась, а может, наоборот, стала нормального размера, едва ли не физически ощущаемая аура злости опала, растворилась в воздухе. Она отвела взгляд в сторону и уставилась в окно.       Накахара вернулся к созерцанию телевизора. Трагедия жизни главной героини казалась ему до ужаса глупой.        — Fatum, — чуть слышно произнесла Рей и, наконец-то, оторвалась от дверного косяка. — Твой холодильник, надо полагать, имеет вид чисто холостяцкий?        — Как и положено холостяку, — невольно усмехнулся в ответ мафиози.        — Тогда схожу в магазин.                            Дверь за ней захлопнулась спустя пятнадцать минут, и Чуя тоскливо осознал, что проблема даже больше, чем ему казалось — теперь ему было страшно, что она не вернётся. Бред. Тяжелый бред хронического наркомана. С одной стороны — он мечтает, чтоб она потерялась по дороге в магазин, с другой — боится этого до чертиков.        — Я схожу с ума… Нужно что-то делать.       Однако, по всему выходило, что максимум на который он сейчас был способен — это позвонить знакомому риэлтеру и велеть ему в кратчайшие сроки найти квартиру… с видом на море. Услышать что это, де, нынче невозможно, и тоном не терпящим отказа потребовать сделать всё как можно быстрее и без трупов.       А после отправился в ванну с твёрдым намерением утопиться в холодной воде.       Через полтора часа, Накахара признал, что суицидальный план провалился, только разбудил голод и прочистил голову. В принципе, от него это и требовалось.       Из кухни доносился шорох и приятный запах. Рей, собрав свои длинные волосы в высокий хвост, сосредоточенно шинковала зелень и помешивала что-то в кастрюльке.       Чуя бухнулся за стол, молча наблюдая за ней.       Дурдом, настоящая психбольница, хотя бы по той простой причине, что он сам не знает, чего хочет. Она же наверняка обижается на него за то, что он считает вполне вероятным, что она использовала его для достижения своих целей. Причем, как подсказывал опыт, в таких ситуациях совершенно не важно, прав ты или нет. Если прав, то ты виноват в том, что разгадал её замыслы. Если нет — как же ты мог, скотина неблагодарная, усомниться в искренности её чувств.        — Скажи мне, Рей, я правильно понимаю, раз ты полгода жила в не самых приятных для тебя местах, но тем не менее, не покинула Йокогаму, то это ещё не конец? — первый шок прошёл, и теперь, хоть на душе скребли кошки, Накахара снова думал не как шестнадцатилетний подросток, встретивший свою бывшую одну на вечеринке, а как член исполнительного комитета Портовой мафии.        — Верно, — не поворачиваясь, тяжело подтвердила девушка. — Наши считают, что это затишье перед бурей. Правда, не ясно, как долго оно продлиться, может ещё год, а может уже завтра начнётся очередной бардак. Как бы там ни было, до тех пор, до тех пор, пока угроза не будет полностью обезврежена, я останусь в Йокогаме. На передовой…        — Удобная способность, особенно для начальства — воскрешение. Как бы плохо всё не было, насколько бы опасной не была миссия, всегда можно сказать: «Чего ты боишься? Ты ведь всё равно не умрёшь!», — криво усмехнулся Чуя. — Я бы тоже не отказался от такого… агента.       Слово «шпион», хоть и не было произнесено, повисло в воздухе.       На этот раз она всё-таки повернулась, поймала его взгляд, медленно кивнула.        — Верно, все хотят такого шпиона. Только, Накахара-сан, я в первую очередь врач, пусть и бывший военный. Я когда-то клялась спасть жизни. А в итоге… — она рассеяно умолкла.        — А в итоге сама их отбираешь? — не дождавшись окончания фразы, уточнил Чуя. Официальное обращение неприятно резануло по ушам.        — А в итоге сама ищу способ умереть, — и бровью не повела женщина.       Теперь пришла очередь рыжего рассеяно умолкать. Рей вернулась к готовке.        — Зачем? — через пару минут всё же спросил мафиози. — Зачем искать смерти, если можешь жить! Ты же сама называла своего учителя сумасшедшим!        — Ты путаешь. Или не правильно смотришь на вещи. Я не хочу умереть прямо сейчас — я ищу способ однажды завершить свое существование, — мелко нашинкованная зелень полетела в кастрюльку. — Представь, что все, кто тебе дорог, однажды соберутся в одном месте — на кладбище. Представь, что всё, что ты ценил, обратиться в прах, хотя бы по той простой причине, что всё идет и всё меняется. И вместо того, чтобы остаться в прошлом со всем и всеми, ты вновь вылазишь из братской могилы по среди пустыря. И нет никого и ничего, ради которых стоило бы жить. И никто, и ничто не ждут тебя нигде, разве что на том свете. Вот моя судьба в двух словах.       В комнате воцарилась вязкая тишина, только продолжало что-то весело побулькивать в кастрюльке и шипеть на горячей сковороде.        — Я говорю об этом с такой уверенностью просто потому, что у меня уже имеется подобный опыт. Один раз я смогла начать всё заново, но дважды… Скажем так, мне бы не хотелось, — Рей отложила нож, сполоснула руки.       Сейчас она казалась невероятно хрупкой и беззащитной, будто не была эспером могущественной способностью. Её хотелось обнять, прижать к себе, чтоб не думала…       Чуя прекрасно понимал, о чём она говорит — слишком часто видел трупы коллег и приятелей, да и сам всегда знал, чем однажды закончится его жизнь.        — Дурацкая способность, на самом деле, — резко повернувшись, сказала она. — Не затяни меня в свое время армейский призыв, никогда бы не узнала, что она у меня есть… А может, она бы просто не активизировалась, черт его знает. Но способность бестолковая — только и вся радость, что хрен сдохнешь. Всё остальное — своими ручками, ножками, мозгами приходится достигать. Даже поделиться ей ни с кем не могу.       Она невесело рассмеялась, сняла поварской фартук, выключила плиту.        — Ужинать будешь?..