Corda nostra laudus est

      Это было странно, возвращаться каждый раз домой, с одной стороны, к готовому ужину, с другой — к вечным спорам, скрытому сарказму и взаимных подначек. Это было странно и не комфортно, от этого по ночам ныло сердце и сигареты стали кончаться в два раза быстрее. Но в то же время так почему-то было легче. Пусть и не так легко, как до того злосчастного взрыва.              В этот раз Накахара возвращался домой поздно, ближе к рассвету с роскошным ножевым ранением в боку. Следовало бы заехать к врачу, но сил на подобный подвиг уже не хватало — до дома ближайшего из врачей мафии было в три раза дольше, чем до своего. Рей спит чутко — наверняка проснётся и поймет, что так громко он возвращается лишь в тех редких случаях, когда словит шальной кусок железа. В конце-концов, она регулярно твердит, что она врач и что-то там про клятву Гиппократа, вот пусть и лечит. Правда, есть, конечно, некоторый шанс того, что она решить его добить… ну и да чёрт с ним, Чуя уже с огромным трудом удерживал сознание в бошке (или где оно там находится), а кровь — в теле своею способностью.              Ключи несколько раз выпадали из рук, пальцы немели и не слушались, дверь рыжий мафиози открыл с большим трудом, и последним усилием дотащил своё бренное тело до дивана.       «Ковролину конец… и дивану, кстати, тоже… придётся всё менять» — устало подумал парень, прежде чем окончательно отключиться.              Приходил в себя он тяжело, в несколько подходов, ему то мерещились светлые пряди волос в паре сантиметров от лица, то отдалённые звуки чьих-то разговоров, то чьи-то очки на журнальном столике        — Почему так плохо? Я видел и более тяжёлые кровопотери, он должен был уже очнуться! — голос мужской, смутно знакомый.       — Яд, слава богам, что не змеиный. Иначе кое-кто точно отбросил бы тапочки. Нейротоксин. Ничего, судя по температуре и прочим показателям что-то из моего набора быстрого реагирования подействовало. Скоро очнётся, — легкая нервная насмешка в женском голосе.        — Отдохните, доктор Бредбери, вы на пороге истерики. Я посижу с нашей спящей красавицей.        — Благодарю, Куникида-сан, вы мне очень помогли. Если что — я наверху.       Шагов не последовало, но Чуя знал, что из комнаты кто-то вышел. Диван чуть просел под весом ещё одного человека.        — Тебе придётся менять ковёр — этот уже не спасти, — голос привычно-ровный, чуть усталый.        — А диван? — с трудом приоткрыв глаза, только для того, чтобы увидеть сидящего у него в ногах Куникиду, читающего свой дневник, спросил Накахара.        — Диван ещё можно попробовать откачать, — оторвав взгляд от страниц, улыбнулся кончиками губ детектив.        — Что ты тут забыл, идеалист мой дружественный? Ни в жизнь не поверю, что ты решишь зайти к кому-нибудь в гости без предупреждения или приглашения, — невольно растягивая пересохшие губы в улыбке, поинтересовался Чуя.        — Твоя девушка позвонила, сказала, что ты собрался отдать богам душу и ей нужна помощь. Пришлось срочно брать отгул — между прочим, второй раз за всё то время, что я работаю в ВДА — и судорожно вспоминать твой адрес.        — Врёшь, ничего судорожного в этом не было — ты никогда ничего не забываешь, — голос у рыжего хрипел, но был вполне живой. — И она не моя девушка, больше нет.        — Пусть так. А твой адрес я очень старался забыть, — Куникида встал и куда отошёл, но вскоре вернулся со стаканом воды. — Как ты себя чувствуешь? Не дёргай левой рукой, пожалуйста, там капельница. Ты много крови потерял. И доктор Бредбери говорит, что ты заработал дозу нейротоксина.        — В целом сносно, бывало гораздо хуже, — в предложенный стакан воды он впился едва ли не зубами. — Не знал, что нож был отравлен, и что в дамской сумочке Рей водятся универсальные антидоты.        — Много слышал? — усмехнулся Куникида, подталкивая ему под спину подушки, чтобы он мог полулежать на диване.        — Только это. Сколько времени прошло?        — Три дня, этот четвёртый. Тебе повезло. Многие после такого, по выражению твоей подружки, откидывают тапочки. Хорошая фраза, надо записать, — улыбнулся Доппо, снова садясь на диван.        — Ты не знаешь, мне звонили с работы? — поинтересовался Чуя.        — Два раза, из того, что я застал. Но мы не брали. Кажется, Бредбери отвечала СМС. Я могу ошибаться, но она говорила, что когда только нашла тебя в таком замечательном состоянии, написала кому-то, чтоб в ближайшие дни тебя не ждали.       Чуя тихонько взвыл.        — Дай телефон, быстро…пожалуйста, — Куникида тихо хмыкнул, но телефон с тумбочки всё-таки подал.       Рыжий эспер с тяжелым вздохом открыл переписку. Рей писала Мори и Коё от его лица. Переписка, на удивление, была абсолютно в его стиле и, не будь он в полной уверенности, что не отправлял ничего подобного, то легко бы спутал эти сообщения со своими собственными.       Со слов девушки выходило, что ему не повезло схлопотать пару пуль, одну как раз таки в бочину, и надышаться ядовитым газом, из-за чего у него полностью сели связки и началась жуткая мигрень. Далее шло подробное описание газа и вопрос, не знает ли многоуважаемый босс, что за дрянь такая и на сколько она опасна? Мори отвечал, что какой-то там боевой яд, не самый опасный, если не дышать им более десяти минут и что нет ничего удивительного в том, что подчиненный валяется теперь пластом на кровати — слабое отравление, голова может проболеть ещё пару-тройку дней, а раны будут затягиваться несколько дольше чем обычно. Не нужен ли ему доктор? Нет, сам справился, но, «босс, простите, я совершенно не в рабочем состоянии, голова не варит совершенно». Мори давал неделю на восстановление и хотел к концу этого срока отчёт, что было невероятно любезно с его стороны (видимо, газ был не настолько безвредный), а также он обещал сдержать Коё от приступов материнской любви и попыток узаботить его, Чую, вусмерть.       Переписка с Коё была где-то такого же содержания, только более мягкой и более регулярной. И в ней не навязчиво спрашивалось о людях, с которыми пришлось работать Чуе в ту злосчастную ночь. Пару номеров с именами сестрица скинула без вопросов — Накахара хорошо запоминал лица и плохо имена (особенно в тех случаях, когда можно было обойтись и без них).       Еще две переписки — именно с теми людьми, о которых говорила Коё, там было всего несколько сообщений, причем с рабочего номера, в одном из которых Рей просила их приехать в один из портовых районов вместе со всеми, кто был на задании, легко объясняя подобное требование тем, что он на больничном, но отчёты желает видеть уже сейчас, однако появляться в конторе — значит заявлять прямым текстом, что уже здоров… В общем всё выходило крайне опрятно и красиво, Чуя не сомневался, что ни у кого не возникло вопросов по поводу не совсем стандартного требования.        — Зачем Рей собирать моих людей в тихом месте на складах? — не рассчитывая на ответ, кинул вопросительный взгляд на детектива Накахара.        — Без понятия, но она один раз куда-то уходила. Сказала, что в магазин, однако не было её довольно долго, — отозвался идеалист, медленно листая свой дневник.                            Вечером после ужина Куникида ушел домой, Чуя успешно дополз до ванной и не менее успешно её принял и выполз обратно, а Рей возилась на кухне, чуть слышно напевая себе под нос английскую балладу.        — Зачем ты собирала моих людей в порту? — Влажные волосы Чуя забрал в хвост, натянул осторожно просторную на два размера больше футболку и в целом сейчас уже чувствовал себя вполне прилично.        — Как твоя рана? — Рей впервые за долгое время говорила без каких-либо скрытых намёков и паршивых интонаций. — Ты меня изрядно напугал в ту ночь. Я видела трупы, которые выглядели лучше твоего.        — Благодарю, твоими молитвами уже вполне неплохо. Я б даже сказал, слишком хорошо для такого… пореза, — рыжий с подозрением глянул на девушку. — И мне всё же хочется знать ответ на свой вопрос.        — Я сделала за тебя отчет. И чуть-чуть подправила воспоминания твоих подчинённых, чтобы никаких расхождений не возникло, — Бредбери смерила его усталым взглядом и тяжело вздохнула. — А рана… есть несколько исследовательских организаций эсперов (половина правительственные, половина подпольные), которые разрабатывают лекарства с использованием способностей. У меня есть несколько знакомых, работающих в некоторых из этих контор, они временами подкидывают мне свои препараты. Насколько я знаю, ни у одной из таких лабораторий нет ни одного лицензированного продукта. Пока всё на стадии эксперимента. Откровенно говоря, особых успехов никто пока что не достиг (по крайней мере, насколько известно мне), но скорость заживления они способны увеличить примерно в три раза. Не так уж и плохо, не правда ли?        — Отчёт? — про лекарства Чуя послушал с деланным интересом, но бюрократические бумажки волновали его сейчас гораздо больше. — Извини меня, но как? Тебя там не было!        — Как-как… — женщина скривилась. — Гипноз, который столь тебя волнует. Эсперов с тобой не было, так что проблем это не составило. Отчёт на полке, почитай.                            ***              Женщина, из-за которой на душе бардак живёт в одном с тобой доме и переезжать в ближайшее время не собирается… Тяжко и безумно бесит! Бесит отсутствие нормальных разговоров, открытых улыбок, прикосновений. Бесит, в целом, всё, особенно холод её глаз. И возникает почти идиотское желание отомстить. Нет, конечно не физически, а также как и она — раздавить морально, или хотя бы просто потравить душу.       Накахара никогда не водил женщин в дом и, не смотря ни на что, начинать не собирался. Но разве сложно сделать так, чтобы человек, живущий с тобой под одной крышей, узнал о твоих… похождениях? Конечно нет. Это элементарно.       Лёгкая улыбка при прочтении сообщения, звонок после работы, слишком поздние возвращения, не прокомментированные прогулки вечерами с прихваченной гитарой, пара случайных встреч на улице, лёгкий шлейф женских духов.       Глупо, конечно, по-мальчишески глупо, но и она не сильно лучше. Ведь если взвесить всё рационально, то становится понятно, что они оба ведут себя, мягко говоря, не адекватно. В особенности для не самых последних представителей могущественных организаций.       Когда Чуя всё же возвращается домой, Рей неизменно ему улыбается неприятной улыбкой, спрашивает с насмешкой про работу, комментирует едва ли не каждое его слово с не скрытым сарказмом, неприятно и грубо шутит. И предлагает ужин. Не смотря ни на что, всегда.       Но мафиози замечает не только это, видит иногда, как она поджимает губы, прячет за распущенными волосами бешеные глаза, а потом снова цепляет маску холода и равнодушия поверх читаемого раздражения.       Глупо это всё, больно, а если учесть, что ни одна женщина не продержалась у него дольше недели, то и вообще не эстетично и низко.       Но они оба всё равно продолжают эту идиотскую игру.                     ***       Голова раскалывается, всё тело разрывается от боли, где-то на периферии сознания слышится разговор. Кажется, именно так себя чувствуют умирающие… Чуя хреново помнил сейчас, что произошло, знал только, что его дела плохи, и что помянутый Рей с полтора месяца назад бардак уже начался.        — Кто вы, чёрт побери, и что делаете в доме моего коллеги? — голос Коё.        — Меня зовут Рей, я врач.        — Это не ответ! Говорите, или ваша голова прокатится по паркету.        — О, поверьте, я это как-нибудь переживу, — в ответе слышится откровенная насмешка. — А вот у вашего коллеги рука на нескольких ниточках держится. Думается мне, он будет по ней скучать, если вдруг лишится.        — Кажется, я вас вспомнила. Вы тот самый шпион И.Н.Т.Е.Р.Н.А.Ц.И.О.Н.А.Л.а, бессмертная Рей Бредбери.        — Именно. Хочу заверить: И.Н.Т.Е.Р.Н.А.Ц.И.О.Н.А.Л. — организация, поддерживающая равновесие и не лезущая в дела других организаций, если те не пытаются, к примеру, устроить геноцид или уничтожить мир. Моя задача заключается исключительно в слежке за «Крысами мёртвого дома», а также посильной помощи местным одарённым в борьбе с ними.        — Значит, мы возвращаемся к исходному вопросу: что вы здесь делаете?       Неловкая пауза, нервный смешок и короткое:        — Живу… Так может мы все-таки поможем Накахаре?                      — Милый мой, тебе не кажется, что это как минимум глупо, — Коё сидит в кресле рядом с его кроватью и читает книгу.       Вопрос звучит без контекста, но Чуя прекрасно понимает, о чём она.        — Да, так и есть… но по-другому не выходит.        — Существуют и другие способы решения проблемы. Мне казалось, ты стал достаточно гибок, — Озаки смотрит на него с материнской нежностью.        — Верно. Но я просто не могу.       Старшая сестра вздыхает, качает головой, но больше ничего не говорит, кроме короткого:        — Не забудь потом представить её Мори.                            ***        — Значит вы, Бредбери, врач? — переплетя пальцы под подбородком уточняет босс портовой мафии.        — Совершенно верно, Мори-сама, — Рей выглядит абсолютно спокойной, стоя перед одним из могущественнейших людей Йокогамы.        — Слышал вы практикуете гипноз, весьма интересная психологическая техника. Я когда-то много читал про неё, даже пытался освоить, но без особых результатов — видно не дано, — босс смотрит на неё с легкой улыбкой и доброжелательностью в голосе, внимательно сощурив холодные глаза.        — Я достигла в ней достаточно больших высот. Но, к сожалению, гипноз, не являющийся сверхспособностью, не стоит применять на эсперах. Весьма чревато последствиями.        — Вот оно что… Скажите, доктор Бредбери, вы на долго собираетесь оставаться в Йокогаме? — Мори рассеяно поглаживает Элис-тян по голове, и кажется что разговор его интересует в последнюю очередь. Но гравитационный манипулятор знает — всё совсем наоборот.        — Как минимум, до окончания этого противостояния. Таков мой приказ на данный момент, — Рей отвечает совершенно равнодушно, будто бы это светская ничего не значащая беседа о погоде.       Им бы в покер играть, право слово.        — Ваши коллеги не окажут нам… посильной поддержки?        — Только в крайнем случае, — на этот раз девушка едва заметно кривится. — Они почитают себя теневыми хранителями мира.        — Я очень плохо представляю себе устройство вашей организации. Может, вы мне немного разъясните?        — Откровенно говоря, у меня сложилось впечатление, что даже верхушка И.Н.Т.Е.Р.Н.А.Ц.И.О.Н.А.Л.а имеет об этом весьма посредственное представление. В целом, это даже не организация, а что-то вроде масонской ложи… они могут годами не собираться и заниматься своими делами, а могут развести активную деятельность, имеющую отношение ко всему миру. Например, как в Южной Америке пятнадцать лет назад, или в Австрии десятью годами позднее. Когда меня попросили отправиться на передовую, один из моих старших коллег сказал, что если у меня возникнут… недопонимания, с одной из организаций одарённых в Йокогаме, передать их начальству вот это, — девушка достала из-под пиджака небольшой конверт и с почтением вручила его Мори.        — Письмо от Нацумэ-сенсея?! — Босс Портовой мафии всего на секунду, но всё же не смог сдержать удивления.        — Верно. И.Н.Т.Е.Р.Н.А.Ц.И.О.Н.А.Л. — это слово, собранное из букв, входящих в состав имён председателей совета. Такой вот своеобразный кросворд. Одна из «Н» обозначает имя Нацумэ Сосэки.        — Я вижу. Он просит не чинить вам препятствий и говорит, что вы готовы помочь, в меру своих сил и способностей.        — Так и есть.        — Что ж, в таком случае, у меня остался всего один вопрос: раз И.Н.Т.Е.Р.Н.А.Ц.И.О.Н.А.Л. — это больше клуб по интересам, чем организация, то, надо понимать, работать вы можете где угодно? — глаза у Мори Огая горят как у хищника, заприметившего жертву       Рей ответила скупым кивком.        — Тогда будем считать, что вы временно вступили в ряды Портовой мафии. Условимся, что шпионите вы для нас.        — Как вам будет угодно.                            ***       Мирный договор и договор о сотрудничестве с Вооруженным Детективным Агентством Мори-сама и Фукудзава негласно заключили спустя ещё неделю. И сегодня Чуя впервые стоял посреди офиса ВДА не в качестве налётчика.       Мысли текли вяло, Дазай за те два часа, что Накахара провел в одном с ним помещении, успел заебать просто до потери сознания. Куникида, как и сам мафиози, не подавали виду о том, что знакомы несколько ближе, чем все окружающие считают.       Почему Осаму вдруг заткнулся и последние двадцать минут не подавал признаков жизни, рыжего мафиози совершенно не интересовало. Ровно до тех пор, пока ему не пришло в голову выпить чаю в кафешке, находящейся на первом этаже.       Дазай был там, вместе с Рей, которая по каким-то там причинам пошла сегодня вместе с Чуей. Недобитый суицидник разливался соловьем и усыпал девушку комплиментами.       В сердце не приятно кольнуло, а разговор подошёл как раз к самому интересному.        — Радость моя, как только я вас увидел, то понял — вот она истинная красота и истинная любовь. Каждый момент, проведенный рядом с вами, наполняет моё сердце восторгом и счастьем. Так, быть может, вы согласитесь совершить со мной двойное самоубийство таким прекрасным летним вечером, как сегодняшний? — Дазай едва ли не пропел последние слова.       Рей была сейчас точно такой, как той осенью, кода они встретились, также безбожно мила, та же восхитительная улыбка.        — Дазай, вы ведь тот эспер с аннулирующей способностью? — голос, словно жидкий мёд.        — Верно, моя прелесть, это я, — гадёныш улыбается не менее очаровательно.        — Тогда дайте мне свой телефон. Однажды, я вам позвоню, чтобы принять ваше предложение. И если вы снимете трубку — значит оно всё еще будет в силе, — сколько странной нежности сейчас у неё во взгляде.       Дазай молчит, даже как-то удивленно, потом весело смеётся и откидывается на спинку кресла.        — Лучше я дам вам пару телефонов, связанных с Агентством. Я не собираюсь его покидать, так что мои коллеги будут знать где я и как. Видите ли, я очень часто меняю номера — то потеряю телефон, то утоплю.              Чуя бесшумно ушёл обратно в офис. На душе был горько… и гадко.                     ***              Пришлось использовать «Порчу». Снова. Как он это ненавидел. Причем не столько саму «Порчу», сколько свою зависимость от Дазая и свою беспомощность после активации способности. Ненавидел адскую боль, что неспешно растекалась по всему телу и слабость, свинцовыми гирями приковывающую к земле. Перебинтованный ублюдок в очередной раз бросил его, убедившись, что бывший напарник обезврежен и не собирается умирать прямо сейчас. Шутил как всегда как-то отвратительно и ушёл, сразу после того, как пришёл к выводу, что опасность миновала.       А Чуя приподняться смог лишь ценой неимоверных усилий. Картинка перед глазами двоилась и вертелась, в ушах шумело. Пришлось лечь обратно, на ужасно твёрдый бетон, к тому же покрытый острой мелкой крошкой.       Накахара не был уверен, что шаги он действительно услышал, но через какое-то время, рядом ним кто-то опустился, осторожно приподнял его голову и положил обратно, но уже на что-то относительно мягкое. Рыжий попытался приоткрыть глаза — блёклый искусственный свет резанул по ним с небывалой силой, и он невольно зажмурился, успев рассмотреть лишь смутный светлый силуэт, нависший над ним. Что-то осторожно накрыло веки — мягкое прохладное. Чья-то рука…        — Рей?        — Привет, — голос был тихий и на удивление нежный… Чуя уже и забыл, что он может быть таким. — Как ты?        — Живой… Что ты тут делаешь? — его собственный голос изрядно хрипел.        — Я могу позволить себе быть в центре событий, — легкая насмешка, причём, скорее не над ним — над самой собой. — Нужно же извлекать из этой дурной способности хоть какую-то пользу. Я связалась с боссом, нас скоро заберут отсюда.       Девушка мягко перебирает присыпанные пылью рыжие кудри. Накахара осторожно приоткрыл один глаз, затем второй. Между тонких пальцев видны кусочки тёмно-синего неба с багровыми отсветами.       Всегда можно свалить на то, что плохо соображал в тот момент, когда осторожно перехватил узкую кисть и поцеловал тыльную сторону запястья. Всегда можно соврать, что в тогда ему почудилось, что он не посреди полуразрушенного квартала, а дома на пушистом ковре за долго до того, как всё это произошло.       Тихий судорожный вздох.        — Чуя, послушай… — её голос звучит как-то странно, растеряно, может даже взволнованно. — Я не хотела, чтоб всё так вышло… тогда. Нужно было сказать, наверное, но я не знала как. «Знаешь милый, ты за меня там не волнуйся, если что — всё равно не сдохну. Я работаю на одну стрёмную организацию, мой учитель не только козёл, но и Крыса, а я тут немножко шпионю за всем и вся»… Как по мне, звучит ужасно. Я надеялась, что мне удастся сохранить всё в тайне. Извини. Да, ты будешь прав, если скажешь, что в отличие от тебя, я знала кто ты такой с самой нашей первой встречи. Тебя не сложно было узнать по описанию. Но… ты был так любезен и так галантен, совершенно иной, отличный от моего представления о тебе. Я подумала: «Почему бы и нет? Ничего от этого же не изменится!» Не стоило, как видно теперь. Потом всё закрутилось, завертелось, и мне было так хорошо с тобой, что прекратить, убежать, разорвать стало выше моих сил.       Она говорила всё тише и тише и продолжала нежно гладить его по волосам. Длинные светлые пряди щекотали лицо, Чуя рассеяно накрутил одну из них на палец, мимоходом отметив, что начинает приходить в себя. Физически, а вот морально…       Он смотрел на неё снизу вверх, старательно огибая взглядом преграду в виде двух красивых полушарий груди, не веря в саму возможность того, что он снова может лежать у нее на коленях. Она же устремляла взгляд куда-то вдаль, синие глаза были полны печали.        — То, что произошло, с точки зрения рабочей этики, было моей стороны крупной ошибкой. Но только мне так не казалось. Я действительно верила, что когда всё закончится, я смогу… понятия не имею что. Прости. Вышло всё совсем не так радостно как мне хотелось. Но если тебе интересно, я ни в чем тебе не врала. Всё, что я когда-либо говорила, было правдой, всегда. А о чём не договаривала… Тогда казалось, что так будет лучше. Я ошиблась, что поделать. Моя вина. Обидно… Но я не хочу, чтоб ты погиб. Не умирай, пожалуйста. Просто знай, Чуя, — шум вертолётного пропеллера был как нельзя не кстати; она тоскливо улыбнулась и и всё-таки посмотрела ему в глаза. -Мне так жаль…