Corda nostra laudus est

      Снова затишье перед бурей, в то время как на улице бушует стихия: ледяной дождь идёт вторые сутки подряд.              Сегодня лило как из ведра весь вечер, и Чуя был до крайности удивлён, когда вернулся домой и не обнаружил там Рей. Ждал пару часов — не дождался, пытался звонить — она не брала трубку. Тихо выматерился в очередной раз, с тоской глянул в окно, где сильный косой дождь заливал город, и, сам не понимая почему, собрался и пошёл на поиски. Идиотизм, конечно — она наверняка просто ушла гулять или по своим делам и попала под ливень, сейчас сидит где-нибудь в кафе, ждёт окончания грозы.              Накахара сам не знал, куда едет посреди ночи, не знал, где искать чёртову девчонку и был совершенно без понятия, зачем он это делает. Мафиози болтался по городу достаточно долго, когда совершенно неожиданно заметил маленькую фигурку на пирсе. Какова вероятность того, что первый попавшийся человек в большом город будет именно тем, кого ты ищешь? Откровенно говоря, в такой шторм была велика возможность обнаружить на пирсе Дазая, а не Рей, но Чуя всё равно вылез из машины и, закутавшись поплотнее в плащ и придерживая способностью шляпу, направился к маленькой фигурке.              Не ошибся.              Тонюсенькое пальто давно промокло, светлые волосы потемнели от воды, кожа казалась бледной, даже голубоватой, а сама она смотрела куда-то вдаль, тёмно-синими, как сейчас вода в бушующем океане, глазами.               — Ты простудишься. Мне даже не надо касаться тебя, что понять, что ты ледяная, — рыжий эспер говорил довольно громко, чтобы перекричать шум волн.              Она равнодушно глянула на него. С того дня, когда ему пришлось активировать «Порчу», как-то так вышло, что они ни разу нормально не разговаривали, даже в тех стиле и тоне, что стали привычным с момента её переезда к нему.               — И что? Застрелюсь и выздоровею мгновенно, — пожав узкими плечами, чуть заметно улыбнулась она посиневшими губами. — Разве шторм, это не прекрасно?               — Безусловно. А вот ты выглядишь ужасно, — Чуя очень надеялся, что на лице не отразилось никаких эмоций. — Пойдём.               — Куда? — вопрос был почти детским.               — Домой.               — У меня нет дома… Пожалуй, с тех пор как я уехала из Голубой Лагуны, — в её глазах отразилась тоскливая печаль, не то по французским пляжам, не то по отсутствию места, куда можно вернуться.              Чуя не нашёл, что ответить. Просто легко подхватил девушку на руки и понёс в сторону машины.               — Что ты делаешь? — голос был растерянный и возмущенный.               — Несу тебя, — равно отозвался Накахара. — Разве не заметно?               — Тогда поставь, где взял!               — Обойдёшься.               — Злой ты. Смерть — личный выбор каждого. В особенности в тех случаях, когда человек всё равно не умрёт, — назидательно заметила Бредбери, но хотя бы не стала вырываться.               — Это не значит, что нужно подыхать от такой ерунды как простуда! Право слово, мне что, Дазая мало?! — это был почти крик души.              Она тихо рассмеялась:        — Он странный… Человек, который хочет умереть, покончит с собой вне зависимости от мнения общества. Уж поверь мне, у меня богатый опыт. А он… Думаю, ему нравится эта грань между жизнью и смертью, нравится как бесятся и волнуются окружающие, как они не понимают его. Нет, безусловно, он умрёт без сожалений однажды. Но пока что ему не настолько надоел этот мир, как мне кажется.              Чуя не ответил. Пожалуй, он и сам понимал то, что она сказала. Проблема была лишь в том, что не ясно, когда же суициднику окончательно осточертеет жизнь.              К тому моменту, когда они добрались до дома, Рей уже безостановочно чихала и шмыгала носом.                            ***               — Пойду отравлюсь, — довольно жизнерадостно заявила она, войдя в дом. — Вернусь минут через сорок.               — А ну не смей! — зло рыкнул Чуя, смотря на неё нехорошими глазами. — Прими горячий душ и спускайся сюда, будем тебя откачивать.               — Зачем? — Рей глядела на него изумлённо. — Есть ведь куда более простой способ. Я всегда воскресаю полностью здоровой.               — Затем что, как давеча ты мне сказала, мы люди до тех пор, пока не спутаем, цитирую: «Übermensch» с могущественным кретином». Я ежедневно вижу смерть, ежедневно смотрю, как люди погибают. И последнее, что мне нужно, чтобы смерти вокруг меня было больше, чем необходимо, — Накахара говорил со злой горечью, глядя прямо ей в глаза. — Ещё раз повторяю: не смей! Не в моем доме.              Она ещё какое-то время растерянно хлопала на него глазами, потому привычно хмыкнула:        — Ладно, хозяин — барин. Тебе бы, между прочим, самому не помешал горячий душ.               — Обойдусь пока что.                            ***              Когда она вернулась на кухню, уже переодевшаяся в клетчатое платьице, Чуя вдумчиво колдовал над глинтвейном.               — Держи, — протянул он её кружку с горячим напитком. — Ты бы хоть носки надела.               — А ты мне не мамочка. К тому же, тебе прекрасно известно, что у меня в гардеробе есть только кружевные чулки и прозрачны колготки, — весело усмехнулась она и показала мафиози язык.              О да, Чуя это прекрасно знал… те чёрные чулки в мелкую сеточку смотрелись на ней просто великолепно.              Хмыкнув, гравитационный манипулятор полез в аптечку. В ней довольно быстро нашлась баночка с разогревающей мазью, которую ему подсунула Коё, когда он подхватил насморк во время командировки в Сибири.              Довольно улыбнувшись, Накахара уселся на полу по-турецки прямо перед Рей.               — Эм, Чуя, скажи мне на милость, что это ты делаешь? — девушка смотрела на него с явным подозрением.               — Раз нет носок, будем справляться подручными средствами. У тебя ноги просто невозможно ледяные, — осторожно перехватив изящную ножку за лодыжку, с лёгкой насмешкой в голосе отозвался парень.               — Я щекотки боюсь.               — Потерпишь.              Мы такие, какие мы есть и иногда мы все действуем не подумав, поддавшись эмоциям или инстинктам. Иногда мы все совершаем глупости, которые могут как утонуть в рутине, так и изменить нашу жизнь — к лучшему или к худшему. Мы расстраиваемся, ссоримся, обижаемся, плачем и смеёмся, радуемся и впадем в отчаянье, ненавидим и любим, страдаем и визжим от счастья, изнываем от боли и проклинаем себя, но… будучи странными, противоречивыми созданиями, постоянно усложняющими себе существование, мы очень часто лишь на краю бездны осознаём, как же прекрасна была жизнь, сотканная из миллиарда моментов и тысячи событий.              Поэтому тяжело сказать, о чём думал Чуя, когда заскользил губами вверх по точёной ножке от лодыжки к коленке и дальше по внутренней стороне бедра. Скорее всего, ни о чём не думал.               — Боги, что ты творишь, — Рей выдохнула как-то слишком резко. — Ой… Чуя!              Разве это так странно, что он хочет целовать её, обнимать, слышать, как громко бьётся её сердце, чувствовать, как тонкие пальчики путаются в его ещё влажной шевелюре, заглядывать в лиловые искрящиеся глаза? Разве это не нормально, желать женщину, которую любишь не только за внешность, которой готов просить дурной характер, острый язык, недосказанность? В конечном итоге, они оба не без греха, так почему бы и нет, раз не всё ещё потерянно…              Она не сопротивлялась, наоборот, отвечала на поцелуи, касалась прохладными ладонями, расстёгивала ловкими пальчиками мелкие пуговички его рубашки, осторожно гладила застарелые шрамы, тесно прижималась, целовала в ответ, царапала спину, чуть слышно выдыхала его имя…                            Они лежали на кровати, под мягким одеялом. Рей задумчиво смотрела в потолок, и чёрт её знает, что она там видела; Чуя думал, прикрыв глаза и время от времени, косился на неё из-вод рыжеватых ресниц.              Наконец, девушка повернулась к нему лицом и чуть прищурив глаза насмешливо произнесла:               — Ты порвал мой платье.               — Тебе оно не нравилось, — мафиози едва заметно улыбнулся, но позу не поменял.               — Я не покупаю вещи, которые мне не нравятся.               — Тогда, оно нравилось тебе меньше всех остальных. Ты его почти не носила.               — Может, это потому, что я его берегла, — в её зрачках плясали искорки смеха.               — В таком случае, с чего бы его надевать дома? — Чуя всё-таки повернулся к ней лицом и приподнялся на локте.              Эспер откровенно любовался ей: чуть припухшие губы, нежные порозовевшие щёки, одеяло, которое едва прикрывало небольшую красивую грудь, мягкая довольная улыбка, изящный изгиб длинной шеи.               — Оно было фланелевым, поэтому и надела… Эй, ну вот что ты творишь? Ммм… Мы ж завтра не встанем. А вдруг… мррр… вызовут?               — Плевать… — Все дальнейшие возмущения Рей утонули в поцелуе.              А поздним утром, бушевавшая всю ночь за окном гроза закончилась вместе с недолгим затишьем.                            ***              Чуя впервые видел, как она умирает — очередь из автомата превратила Рей в решето. Нежданные пулемётчики корчились у эспера под ногами, а он с ужасом и ненормальным любопытством смотрел на её тело. Десять секунд, двадцать, тридцать… Огненные ленты начинают выходить из её тела и сворачиваться вокруг него в шар спустя где-то минуту. Еще десять секунд — и мёртвая девушка рассыпалась снопом золотых искр вместе с шаром. Пожалуй, в этот момент рыжий мафиози действительно испугался, хоть и понимал, что причин для того, чтобы её способность не сработала, нет. И всё же…              Огненные ленты снова стали клубиться в воздухе только через пять минут. Они комкались сжимались, разжимались, их становилось всё больше, пока они подобно взрывной волне не разнеслись в стороны, вновь исчезнув.              Рей мягко приземлилась на ноги. Она выглядела точно также, как до того как в неё попало добрых полтора десятка пуль: та же одежда, та же прическа. Девушка, потянулась, размяла суставы и глянула на Чую.               — Развлекаешься? — хмыкнула она, весело и зло глянув на покалеченных пулеметчиков. — Я тоже хочу.               — Да на здоровье, — рыжий эспер старательно подавил радостную улыбку и нацепил ту, что всегда использовал при «общении» с заведомо проигравшей стороной.               — Суки, чтоб их! Пробили все жизненно важные органы от мозгов до мочевого пузыря! Пришлось тело с нуля воссоздавать, — как показывал опыт, доктор Бредбери милосердной и всепрощающей не была.              Она с такой силой пнула одного из неудачливых убийц ногой, что становилось понятно — некоторый опыт (и даже не самый малый) в таких делах у неё присутствовал. От души поработав ногами, девушка абсолютно спокойно, отряхнула брюки, вытерла носки ботинок о чью-то куртку и выпустила по одной пуле на киллера из старенького револьвера, который она достала откуда-то из-под плаща лёгким отработанным движением.               — Нужно найти мою наркоту, — задумчиво пробормотала она, убирая оружие.               — Что-что? — сказать, что Чуя был удивлён — ничего не сказать.               — Боевые наркотики — повышают скорость реакции, остроту зрения, выносливость… Как допинг у спортсменов, только гораздо мощнее. Правда, люди их принимающие, умирают в течение нескольких недель или месяцев в зависимости от дозы и состава. Но в моем случае, они наоборот изрядно снижают количество смертей на единицу времени. Есть большая разница между ежедневным воскрешением и еженедельным, — кинув на парня короткий взгляд, пояснила Рей. — У меня есть нычка. Надо б забрать…               — Я вполне способен тебя защитить, — мафиози идея явно пришлась не по вкусу.               — Не надо. Не отвлекайся на меня. Я — тварь живучая. Меня защитит моя способность, в том числе, и от самой себя. Право слово, я не такая слабая какой привыкла казаться. И я давно научилась использовать свою способность с максимальной пользой.                            ***               — Чуя, скажи, а тебе не кажется, что ты ей не подходишь, — Дазай смотрит на него насмешливыми опасными глазами. — Она слишком хороша для тебя, хотя бы по той просто причине, что её способность парадоксальна. Теоретически, в момент смерти способность отделяется от тела носителя и, можно сказать, растворяется в мировом потоке энергии. Её же, наоборот, срабатывает только в момент высвобождения. Это ненормально.               — Столь же ненормально, как и твоя способность? Помнится, тебе как-то раз сказали, что такого эспера как ты не должно существовать на свете, — Накахара на бывшего напарника даже не смотрит — и так прекрасно знает насколько у того сейчас поскудная рожа.               — Совершенно верно, воскрешение столь же невозможно, как и аннулирование. Даже доктор Йосано не способна воскресить мёртвых — её способность действует только до тех пор, пока объект находится на грани жизни и смерти, — Дазай улыбается широко, довольно, нехорошо, болтает ногами, сидя на краю крыши высотного дома, то и дело поглядывает хитро на напарника. — Божечки мой, Чуя, вот ты сейчас наверно думаешь, почему я не спрыгну с этой соблазнительной крыши. Дом достаточно высокий, чтобы я точно мгновенно умер.              Чуя об этом совсем не думал — слишком давно привык к причудам Дазая, слишком давно перестал пытаться понять ход его мыслей.               — А я не спрыгну, потому что она обещала совершить со мной двойной суицид! — забинтованный кусок дерьма тем времен продолжал веселиться. — Ведь я единственный, кто может отключить её способность! Разве это не прелесть!               — Угу, я слышал ваш разговор. И чтоб ты знал, чёртов Дазай, слово «однажды» совершенно точно не означает «в ближайшее время», — неохотно отозвался рыжий эспер. Вспоминать о том разговоре было не приятно.               — Ух ты, Чуя-кун осваивает навыки шпионажа! — бывший мафиози как всегда кривлялся и безумно бесил. — Какой ты молодец!               — Я тебе не собака! — зарычал Накахара с трудом удерживая себя о того, чтобы съездить по одной наглой брюнетистой роже. — Заткнись, скотина!               — Я всего навсего хотел сказать, что может ты перестанешь беситься и отдашь её мне? Я подхожу этой красотке куда больше твоего, хотя бы по по тем причинам, что я выше, умне…              Дазай прекрасно знал, как вывести напарника из себя, знал, на что тот среагирует особо остро, а что способен проигнорировать. Поэтому на Чую он даже не смотрел — слишком хорошо понимал, что успеет увернуться. Но не в этот раз. Суицидальный гений рассеяно подумал, что кажется ещё не из-за одной девушки рыжий карлик так не бесился — удар был очень быстр и очень хорош. Детектива отбросило аж к противоположному краю крыши, а горящий алым светом Накахара смотрел на него как на Шибусаву много лет назад.               — Только попробуй, — сказал это мафиози на диво спокойно. — Утоплю. В твоей же собственной крови.               — А если она сама захочет? — Дазай смотрел на напарника с живым интересом.               — Уйти к тебе? Да я скорее поверю, что она предпочтёт мне Хироцу или Куникиду, чем тебя. И, кстати, не особо обольщайся — у неё большой опыт работы с суицидальными придурками, — свечение угасло и Чуя, резко развернувшись, пошёл обратно к исходному краю крыши.                            ***               — Босс, она уезжает, — Накахара говорил абсолютно спокойно.              «Бардак» был официально завершён безоговорочной победой эсперов Йокогамы. Мори Огай сидел в своём кабинете и заполнял какие-то бумаги, рядом вертелась Элис, напротив стоял рыжий сверх.               — Да? Какая жалость! Попробуй уговорить её остаться — очень полезный сотрудник, — Мори с сожалением подумал о том, что некоторые аспекты работы снова станут весьма нелёгкими, если доктор Бредбери улетит в родную Европу. Да и вообще…               — Я постараюсь, босс, но, кажется, она уже всё решила.              Великий и могучий глава портовой мафии лишь коротко кивнул в ответ на слова подчинённого, принимая их к сведению.              Слова про «уговорить её остаться» Чуя слышал уже который день от всех, кто был к нему достаточно близок, и только босс при этом воздержался от того, чтобы не влезть в их личные отношения. Куникида, Коё, как ни странно, Акутагава, даже придурок Дазай, все говорили, что он должен её как-то убедить не уезжать. На вопрос «как?» все неопределённо жали плечами.              Дозвониться Рей мафиози так и не смог — выбросила телефон, мелкая ведьма, и исчезла из дома не попрощавшись. Куда ушла — не ясно. В тех местах, где они бывали вместе её не было — Чуя уже проверил. Ностальгировать Бредбери не собиралась. А тем временем до её самолёта оставалось часов пять, не больше.              И вот что теперь делать?                            ***               — Рейс MY2670 Йокогама — Берлин откладывается до 22:00 из-за техническим неполадок. Просим прощения за принесённые неудобства, — бесчувственный голос администратора аэропорта (или как его там называют) повторил одну и туже фразу несколько раз на разных языках, заставив просаживать выше означенного рейса ругаться себе под нос. Задержка на шесть часов — мало кто от такой новости обрадуется.              Рей ругалась даже не под нос, а во весь голос и на разных языках. Ей хотелось свалить из этого города как можно скорее. Хватит с неё. Если уж решила валить, то надо делать это по-английски, а не с долгими прощаниями, слезами и соплями. «Уходя, не возвращайся» — она всегда старалась следовать этому принципу. Интересно, что за технические неполадки? День-то просто великолепный для полётов.              Впрочем вопрос мгновенно отпал, стоило увидеть в толпе до боли знакомую шляпу. Просто удивительно, как будучи её всего на пяток сантиметров выше, этот парень ухитрялся быть заметным в таком столпотворении. Люди от него будто не осознано отстранялись.              Рей закусила губу: можно конечно спрятаться в женском туалете или срочно купить в дьюти фри арабский платок или кимоно, но это уже какой-то детский сад. И девушка решительно направилась в сторону, где заметила знакомую макушку.               — Рей! — кто кого нашёл было сложно сказать. Скорее они просто столкнулись друг с другом в одном из коридоров аэропорта. — Не уезжай!               — Я не уезжаю, а улетаю, — Рей недовольно свела брови к переносице. — А ты задержал мой самолёт.               — Да задержал. Потому что не смог найти до этого. Пришлось запереть тебя в аэропорту, большом, но всё-таки гораздо меньшем чем город, — даже не попытался отнекиваться Накахара. — Останься.               — Зачем? Я здесь гость, а гости должны знать меру.               — Я поспрашивал, поузнавал. У тебя нет ни семьи, ни родных, ни дома. Ты везде гость. Так почему бы не выбрать место, где можно остаться?               — Хорошо, я присмотрюсь к Каталонии или, может, Йоркширу.               — Имей совесть, Рей, зачем тебя Англия и Испания? Ты всё равно там не задержишься со своим-то дурным характером и дурной способностью.               — Тебе не нравится мой характер? — Бредбери глянула на парня очень подозрительно.               — Нет, я от него в восторге. А в Англии ты имеешь шанс напороться на Орден Часовой Башни, впрочем, как и во всём Евросоюзе, — и бровью не повёл Чуя.               — Я не лажу с Агатой — у неё мозги набекрень не меньше, чем у Достоевского. Но, в какой-то, я мере защищена от неё — при всём при том, Кристи не станет связываться с И.Н.Т.Е.Р.Н.А.Ц.И.О.Н.А.Л-ом. Наверное стоит наведаться в Америку — давненько я там не была.               — Рей, — рыжий эспер тяжело вздохнул и осторожно притянул к себе девушку. — Просто останься.               — А если я не хочу? — Бредбери не стала отстраняться и смотрела на парня снизу вверх.               — Но ты хочешь, просто упрямишься, — улыбнулся Чуя. — Иначе ты бы сказала какую-нибудь дрянь в дазаевском стиле или просто прошла бы мимо, проигнорировав меня. Ты это умеешь, в твоей копилке много способов.              Рей смотрела на него большущими синими глазами и чуть заметно улыбалась.               — Останься. Босс будет рад видеть тебя в качестве постоянного работника, а я — своей постоянной девушкой.               — Чуя, последние звучит как минимум по-дурацки, — хмыкнула Рей. — Я как бы и так девушка от рождения, так сказать, постоянно…               — В мафии есть традиция: тот кто привёл нового члена дарит ему что-то из своих вещей, — комментарий Бредбери Накахара пропустил мимо ушей и, стянув с себя чокер, осторожно застегнул его на шее девушки.               — Я вообще-то ещё не согласилась, — чуть возмущенно надула губки бывший военный доктор.               — А ты и не отказалась, — весело возразил Чуя, подхватывая вредную девчонку на руки. — Значит, не против. И вообще, молчание знак согласия, так-то.               — Ой, ну и чёрт с тобой. Раз ты меня злостно похищаешь — неси меня и дальше. И багаж забрать не забудь, — тихо рассмеялась Рей.                            ***               — Так значит, она всё-таки осталась? Впрочем, чего я спрашиваю? По твоему довольному лицу и так всё ясно. Даже не знаю, к лучшему это или к худшему. Хотя для мафии целиком и тебя в частности точно к лучшему, значит для нас — в противоположную сторону, — Куникида смотрел на Чую с лёгкой насмешкой в глазах.              Они сидели в небольшом уличном кафе и пили кофе. Встретились совершенно случайно, и так как график детектива в кое-то веки не страдал плотностью, а мафиози не нужно было спешить с маловажным отчетом, то они решили немножко посидеть и поболтать.               — Ага. Она теперь официально член Портовой Мафии, что невероятно приятно, а ещё я купил фортепиано — теперь оно стоит в гостиной и Рей играет по вечерам что-нибудь из классики, — Чуя жмурился как счастливый кот. — Касательно же проблем, которые мы время от времени доставляем друг другу, то какое-то время точно будет тихо на всех фронтах. Нам всем необходим отдых и перемирие. А когда всё вернётся в прежнее русло… Что ж, у вас ведь тоже прибавление, да ещё какое! Так что мы идём на равных.               — Верно. Пожалуй, действительно, не будем заглядывать в будущее, — Куникида пил кофе с видимым удовольствием, расслаблено откинувшись на плетёную спинку стула и наблюдая за прохожими. — И чем вы сейчас заняты?               — А, мелочью, в основном. Нужно вернуть всё на круги своя, а то часть народу разбежалась, часть основала свои банды, решив, что они и сами по себе круты, кое-кто отказался от нашего покровительства, но это совсем ерунда. Самое крупное — гастролёры, воспользовавшиеся тем, что мы подослабили хватку, будучи занятыми глобальной проблемой. Они тут развели бурную деятельность. Но ничего, скоро они её закончат.               — Кто ж это такой умный, что решил, будто Мори Огай растерял своё влияние? — невольно усмехнулся Доппо.               — Не важно. Мы уже почти закончили с ними, — Чуя с лёгкой насмешкой покачал головой, намекая на то, что по негласному уговору, в работу друг друга они не лезут.              Девушка в красивой широкополой шляпке чёрного цвета, расстёгнутом белом плаще, белой блузке и чёрной юбке уверенно подошла к их столику, подтащив третий стул.               — Здравствуйте, Куникида, привет Чуя, — Рей легонько чмокнула рыжего эспера в щёку, светло улыбнулась детективу. — Не помешаю?               — Нет, конечно, доктор Бредбери, рад вас видеть, — идеалист легонько пожал протянутую руку, отметив знакомый чокер на шее девушки. — Про вас спрашивала доктор Йосано.               — О, тогда, может передадите ей мой номер? У нас с ней много общего — я б не отказалась с ней поболтать.               — Разумеется, диктуйте.                            Чуя смотрел на свою девушку, на приятеля, на город и чуствовал себя пародоксально счастливым. Пожалуй даже появись сейчас где-нибудь поблизости Дазай — и тот бы не смог испортить ему настроение. А в голову лезли чьи-то стихи, автора которых Накахара никак не мог вспомнить, как не старался:              «Сохнет дом и сохнет сад,       Под верандою энгава       Паутинки говорят,       Что давно дождю пора бы.              Зеленеющие горы       Пахнут листьями и соком,       И склоняются с укором       Там цветы во сне глубоком…»*