Как руководить самоуничтожением

Он задул воображаемые свечи на воображаемом торте. Нет, парни не привыкли готовить праздничные торты на дни рождения друг друга, поэтому это не вошло в привычку, и отсутствие выпечки со свечами не казалось чем-то трагичным. Ну, для Мэтта это трагедия, но он быстро забывал о разочаровании, когда раскрывал свой подарок или наблюдал за тем, как это делают другие. Они дружат слишком долго, чтобы хотя бы по разу придумать и попробовать разные способы празднования по тому или иному поводу. Торд не мог не побаловать себя возможностью безнаказанно воткнуть лицо Томаса в кучу сладкого, липкого белого крема. Ну, безнаказанно со стороны Эдда, который, как и они с Мэттом, посчитает это очень забавным, но не без недовольства и желания расплатиться той же монетой со стороны Риджуэлла. Он только что оказался с ног до головы в креме? Липкие волосы, липкая одежда, лицо, руки, которыми он собирал куски торта со своих плеч, и размазывал по Ларссону, который, хоть и предвкушал внеплановую стирку и отмывание головы от этого сладкого клея, но смеялся как никогда, потому что вышло даже лучше, чем он ожидал: Томас не успел увернуться и выпечка не полетела на пол. Ни кусочка. Всё осталось на нём. Прекрасная картина. И если Ларссон в своей способности целиться немного сомневался, то коллекционирующий оружие чёрноглазик как целился ему в лоб, так и попал прямо в него, с раздражением в глазах словив дезориентированного соседа по комнатам за руки, свободной рукой оставив на бедном торте опечаток и его лица. С размаху. Очень по-взрослому. Когда мстить друг другу стало скучно, они одновременно переключились на других, и их испачканные злые лица заставили остальных и смеяться, и бояться. Но больше смеяться. Мэтт сразу же начал кричать и убегать от такой прекрасной возможности запачкать свою одежду, а Эдд попался им сразу, оказавшись на земле с куском испорченного десерта на лице - пожал плоды своих идей. Еду портить жалко, конечно, но с каким ещё предлогом они бы смогли в такой жаркий день обливаться водой из шланга, которым защищался не желающий запачкаться Мэтт? Даже погода была подходящей для таких глупостей: солнце пекло, дул лёгкий ветерок, на небе - ни тучки. Жаль, так они дурачились лишь когда только-только съехались. Молодые, глупые и заинтересованные в самом веселье. В последнее время они в такие праздники предпочитали сидеть где-нибудь с банкой пива или колы, кряхтя и шутливо обговаривая проблемы человечества и политики так, будто им было уже за шестьдесят, а не по двадцать с чем-то. И откуда они знали, что спустя всего несколько лет будут скучать за этими "двадцать с чем-то" больше всего на свете? Вместе свечей на торте Ларссон зажёг спичку, прикуривая от неё, вдыхая воздух, чтобы раскалить, а не задуть, чтобы потухло. Его рабочий стол расположен под вентиляцией, куда и уходил сигаретный дым, на столе была лампа, освещающая всё, что там лежало: карта, бумаги, чертежи, его разобранная на части рука. Чинить её он бы предпочёл вместе с Полом, с ним бы и заставлял щель над головой всасывать дым уже от двух источников в виде раскалённых кончиков сигарет. Они бы увлечённо говорили о том, что делают, без слов понимали бы что кому и когда подать, придумывали бы что-то новое, обговаривали старое, задержались бы до поздней ночи и даже не заметили бы этого. Потом, откинувшись на кресла и расслабляясь с очередными сигаретами в зубах, оказались бы беспардонно отруганными, избавленными от зажигалок и чуть не сдутыми усиленным напором вентиляции, которая, по словам Патрика, уже не вывозила чёртового дыма. Но в этот день он желает быть один, хочет в одиночестве копаться в своей руке, попивать кофе, есть обезболивающее и закусывать едой, которую, вопреки приказу не заходить, притащил Патрик. Патрик, который даже не собирался обращать внимание на раздражения в глазах лидера, одаряя того в ответ ещё большим раздражением, уверенностью и беспокойством. Оставив еду и воду, он положил на стол также несколько бумажек и книгу, молча закрыв за собой дверь после ухода. После него вокруг запахло едой, ненавязчиво сладким шампунем и заботой. Торд не любил сладкое, но запах его не раздражал. Есть ему не хотелось, но... Это был праздничный бекон.