hela vёrlden

— Как ты мог допустить это!? Она пила из колодцев? Мне уже прислали несколько писем, насколько это неприемлемо. Собирай наемные войска... — Ваша светлость, но казна пуста... — тень неосторожного советника, посмевшего перебить самого Герцога, скукожилось, и Сэре стало немного жаль его. Не виноват-то мужик, что такому придурку служит. Хотя, нет, виноват. — Как пуста?.. — голос Антуана комично сорвался. Но скрипу кресла, понятно, что он даже устоять от такого известия не смог. Да, уж сразило наповал. Сэра не переживала, что ее проделка придется кому-то не по душе. Энн оценила и поддержала, а она-то как-бы Инкви. Она главная. Почему-то ещё тогда, когда они вместе блевали в одной каюте лучница подумала, что Инкви должна быть такой. Не эльфанутой и не правильной. — Ее светлость Герцогиня Амадина Викомская... Узнала, что скоро приедет посол с Старкхевена, и решила устроить балл, которого в Викоме ещё никто никогда не видел... Она решила... — Она?! Она женщина! Она не должна решать! Как она могла потратить всю, всю казну?! А Ама(уро)дина и не могла. Сэра тенью спрыгнула, ещё успев услышать: "Да и какой к чертям балл, когда Инквизитора их тут заболела?!" и все-таки начала мерзко хихикать. А потом пустилась к подруге. Днём и ночью Энниса бегала по крышам пытаясь вылечить всех. Но не выходило. Иногда больные умирали фактически на руках, когда красный лириум слишком сильно отравлял организм. Энн спала по часу, и то потому-что отрубалась только стоило присесть. Вести неслись по городу быстрее ветра. О том, что больные неясно-как выздоравливали, что болели не только люди, но и заболела сама Инквизитор Лавеллан! Отношения с Инквизицией у герцога стали совсем масляно-сладкими. Отвратительно гнилыми. Потому как за спиной на советах и собраниях Анту(род)ан говорил, что как раз Инквизиция принесла чуму. Смешно, если учитывать, что ещё меньше двух недель назад он говорил, что это принесли долийцы. Казну Сэра распределила на много мешочков с деньгами, и оставляла в домах тех, кого лечила Вишенка. Всё тайно, конечно. И не смотря на усталость обе девушки чувствовали себя прекрасно из-за содеянных "добрых" дел. И это ещё учитывая то, что на благо Инквизиции Варрик и Сэра (когда та не ходила с Энн) до сих таскали из дворца все, что плохо лежит. Ничего себе миротворцы и спасители мира — обворовывают чужой замок и мстят за кочевых эльфов. И ещё все готовились к перевороту, потому как никто не хочет повторения Киркволла — ещё одну руину вместо процветающего города Вольной Марки. Сэра заметила Соласа, который спешил к их месту встречи с Энн. По всем прикидкам, именно сегодня утром они и прекратят эту гадость, и все собираются. Ну точнее они все с разных сторон начнут их действо. В отличительных костюмах с знаком Инквизиции, с несколькими людьми Лелианы каждый. — Как успехи? — Слезай. Они сказали это одновременно, найдя Элл по зелёным всполохам, там, где и договаривались. Почти. Вместо того чтобы ждать на углу улицы, Энниса сидела на втором этаже на подоконнике. С слезами и отчаянием во взгляде. Сэре вдруг стало так противно. Здесь освещалось все только равнодушной холодной луной, когда во дворце, откуда она только что вернулась было столько светильников и люстр. Богато отделанных, и неприятно слепящих глаза. Захотелось отмыться от этой позолоты, и больше никогда не бывать в подобных местах. — Она умерла. Ей было десять. Понимаете, десять?! И все из-за того, что я пришла к ней слишком поздно, из-за того, что какой-то урод решил, что имеет право... — она горько плакала. — Что имеет право решать... Что он выше всех остальных, что ему можно все! Она вдруг посмотрела на Соласа с таким презрением, будто бы именно он был виноват во всем. — Почему кто-то думает, что знает, как будет лучше, что умнее всех? — голос звучал глухо и зло. — Сколько у нас осталось времени? Я могу напиться? — Вишенка, пойдём лучше ты отдохнёшь. Когда ты в последний раз что-то ела? — голос Соласа был удивительно теплый. И, наверное, из-за этого она и перестала смотреть на него волком. И он-таки был прав, за эти несколько дней она исхудала, острыми скулами можно было резать не хуже кинжала, а на мешках под глазами можно было спать как на подушке, такими они казались большими. Эллана предлагала поменяться, но она что могла сделать? Если с Энн у всех был шанс выздороветь, если не было слишком поздно, то обычные маги были просто бессильны. Вишенка всё-таки слезла, не без их с Сэрой помощи. Солас был просто рад ее видеть, но себе в этом признаваться не хотелось. Они не виделись больше недели, то она его избегала, то началось вот это. Он знал от Варрика, что Энн выкладывается полностью, пытаясь вылечить всех. Это вызывало у него целую волну уважения и гордости. А увидев до чего она себя довела все это сошло на нет, и захотелось закатать ее в одеяло, завязать бантиком и положить в Скайхолде и кормить с ложечки пять раз в день. Но пока что можно было только привести в комнату, про которую говорила Лелиана, накормить и уложить спать. Слова о тех «кто имеет право» стучали в голове. Как будто мотыльки, прилетевшие на свет, а оказавшиеся в ловушке. Бьются о стекло, жужжат, мельтешат, и мешают думать о чем-то другом. Но думать нужно было. Утро наступило очень быстро. Будить Эннису жутко не хотелось, и, подумав он оставил её отсыпаться. Может потом его за такое побьют, ну ничего страшного. Предстояли великие дела. Хотя всё на самом деле довольно таки просто. Город был овальной формы, в самом центре –дворец и верхний город. С одной стороны, бедняки из порта, с другой – эльфинаж и нижний город. Они идут как раз со стороны порта. Напротив, идут Варрик, Кассандра и Дориан. Эллана дальше задуряет голову герцогской чете. Они все должны встретиться возле дворца, как раз, когда принимают послов Старкхевена. — Как представитель Инквизиции, хочу заявить... – Люди останавливались, всматривались. Его голос, четкий и немного властный заглушал все остальные звуки, а речь, которую он сочинял на ходу отдавалась каждому смотрящему и слушающему. Когда людей собралось достаточно, он вместе с Сэрой принялся разоблачать "нововведения" герцога по очищению, спрашивая людей, когда же именно болезнь начала распространяться. Было две заминки. Одна, когда откуда ни возьмись взялась Вишенка с царским видом следующая прямо за ними к колодцу. Вторая, когда он не знал, что делать дальше возле колодца. Солас знал, что там есть кристалл, но... Помогла Сэра, которая натянула перчатки и залезла внутрь колодца. Появилась через несколько секунд с большим таким круглым камнем чистого красного лириума. Он объяснил, что это, а Энниса испепелила камень вихрем зелёных молний. Люди зароптали. — Инквизитор... — шепот проносился как шелест листьев на ветру. — Вестница... — охи и вздохи отовсюду. — Выздоравливайте! — заорала какая-то девица, и после нее подхватили остальные. Энн и вправду выглядела просто ужасно. Она хоть и поела вчера, и поспала, но все равно была, как поднятый Дорианом труп. И с таким же фиолетовым отливом. Идти предстояло долго. Обойти почти все колодцы города — не шутка, и уже на шестом колодце Инквизитор пошатнулась, и чуть не села в лужу. Сэра быстро подхватила её, и удержала. Солас, который шел немного впереди, как главный тамада развлекательной программы, вернулся и фактически оторвал Лавеллан от Сэры. Приобнял за талию и повел прямо так. Мог бы взять на руки, да и хотел, но Энниса и так окинула его злобным взглядом и что-то зашипела. А толпа все не расходилась. Наоборот, народа становилось все больше. Солас говорил и говорил. Что теперь воду нужно чистить, что отрава красного лириума въелась слишком глубоко, и люди понимали эти слова по-своему. — На кол Антуана! — Виселица предателю! Стража пыталась всех разогнать, но тогда Солас заговорил про ни в чем не повинный клан Лавеллан, и что их фактически чуть не убила именно стража Викома. Эльфы, которые сейчас были в этой толпе хотели бить морды стражникам. Солас умел говорить, так, что все ставало с ног на голову. И сейчас люди шли за ним, за зелёными молниями слабой Энн. Слышался шепот, что именно Инквизиция тайно лечила и поддерживала людей, и от этого толпа распалась всё больше. На площе возле ворот в дворец две толпы встретились и слились. Место было очень удачное — как раз у стен был помост, где глашатаи разносили каждый день официальные новости. Там и встретились все представители Инквизиции. И там и все закончилось.

°°°

— Вы, Антуан и Амадина Викомские, обвиняетесь в пособничестве венатори и Корифею, в, в злоупотреблении власти... — Солас все говорил и говорил. Волк-говорун, что б его. И все так же придерживал Энн за талию. Ей было не очень хорошо на самом деле, видимо она слишком много пользовалась силой в последние дни, что сейчас была просто истощена. Солнце припекало в макушку и захотелось поплавать в заливе возле стоянки клана. А ещё, пока они шли, возникали вопросы насчёт того имеет ли Инквизиция права такое творить. Но оказалось, что вполне уполномочена, так вообще была самопровозглашенной, то и могла чудить что вздумается. Энн оперлась спиной о грудь Соласа. Он был заметно ее выше так что ее затылок как раз вписывался под его подбородок. Вообще похожую речь по идее должна была говорить или она, или Касс. Ну если с ней все ясно, то с Искательницей творилось что-то странное. Она не отрываясь смотрела, на представителя Старкхевена — молодого человека с яркими бирюзовыми глазами, бронзовой кожей и каштановым шикарным хвостом. А он в свою очередь на Касс. Нет, ну, не суд, а сватовство какое-то. Чего только стоит поза, в которой они с Соласом стоят. А он ничего так, справляется. Он бы мог быть нормальным Инквизитором, если бы не был мудаком и предателем. Хотя у каждого свои недостатки, наверное. Она же воровка вместе с Сэрой, и ничего. А для кого-то и просто того что эльф — сразу не подходит. — Я, король Старкхевена, Себастьян Ваэль, являюсь свидетелем сбывшегося правосудия. — Энн подавилась мыслями. Кто-кто этот красавчик? Лавеллан перевела взгляд на Касс. Вид пришибленный, шокированный и не сводящий вдохновенного взора от короля. — У тебя действительно температура. Давай тебя по-тихому Сэра в клан отведет, ты выглядишь совсем плохо. — еле слышный шепот на ухо. Энн только кивнула. Ей действительно плохо было. А если что важное, так Инквизитор у нас вообще-то Эллана, а у нее самой уже вон заботливые интонации в голосе яйцеголового чудятся, так что явно пора на отдых. Как Сэра ее тихо за руку спускала по ступенькам с помоста вниз, а потом ещё как они в толпе пробирались к выходу из города — просто ужас. Потом она помнила Дориана с Элланой в городе, ее куда-то несут, и она утыкается носом в пончо сестры и засыпает в родных объятьях.