Одинаково разный мужчина

Лето близилось к концу, и Хогвартс ожидал скорое наступление дождливой осени с её мрачными днями и холодным серым небом. Последние тёплые ночи августа в это время были хороши по-своему: зелёная листва на могучих столетних деревьях постепенно окрашивалась в золотистые цвета. Утренняя роса, что скапливалась на изумрудных листочках и веточках, теперь стекала холодными, более мутными каплями на пригретую за лето землю. Вся природа готовилась к таинственному шелесту листопада и приходу первых заморозков. На календаре с разнообразными магическими существами в кабинете директора стояла отметка «25 августа», говорившая главе Хогвартса о грядущем приближении Нового учебного года. Эта дата из года в год всегда была отправной точкой для подготовки всех классов, главных гостиных факультетов и личных комнат учащихся к генеральной уборке до того, как данные места заполонят многочисленные студенты. Такая работа обычно возлагалась на специальный клан эльфов, всегда готовых к своим обязанностям и поручениям со стороны персонала школы. Никто не успевал и глазом моргнуть, как эти маленькие невидимые «человечки» наводили чистоту и порядок даже в самых труднодоступных местах. Как всегда разодетый в любимые мантии лилового цвета Альбус Дамблдор в одно и тоже время — а именно, в двенадцать часов дня — собирал у себя в кабинете всех профессоров для обсуждения предстоящего учебного года. Беседа с директором, как обычно, протекала довольно шумно и весело: преподаватели много шутили, вспоминали прошедшие летние каникулы и былые годы обучения в Хогвартсе. Не хватало лишь нескольких бокалов шампанского и фруктовой закуски, чтобы приправить всю шумиху праздничным фуршетом. Правда, не все смогли разделить умиротворённый настрой бывалых учителей. Как правило, это был всего один человек, внешность которого не оставляла никого равнодушным. Вернее, заприметив издалека этого волшебника, практически все студенты школы старались обходить его стороной. Он всегда сидел в тёмном углу, изредка подавая свой мрачный, с бархатными нотками голос. Вечно в чёрных одеждах, как непроглядная тьма в ночи, он, как одинокий ворон, олицетворял Смерть во всей её красе. Не зря в свои тридцать четыре года этот человек приобрёл кличку «гроза тёмных подземелий»: такой же мрачный, до сведения зубов холодный и чёрствый сухарь. Среди учеников, да и коллег тоже, ходил слушок, что своим леденящим взором он способен был чуть ли не превратить живое существо в камень. Легенды и байки про него ходили самые разные. Правда, почему-то практически никто не принимал во внимание тот факт, что он достиг невероятных высот в магической науке в области сложных зелий. Уже в двадцать один год тот смог не только занять должность преподавателя в школе, но и считался одним из самых молодых и успешных учёных за всю историю Хогвартса. Но, как это часто бывает, человек не может безупречным везде. А, потому, в этом человеке стали вполне предсказуемо сочетаться профессионализм и вес в науке с "дурным", как его определяли коллеги и все те, кто с ним пересекался, характером. Не самое удачное сопоставление таланта и высокомерного отчуждения от людей. Имя этого «великого и ужасного» — Северус Тобиас Снейп. Его боялись, страшились, лишний раз не злили и не докучали различными расспросами даже в ученических целях. И не зря: ведь этот человек находился на должности декана самого коварного факультета среди всей четвёрки — Слизерина — и никто не знал, какого наказания от него ожидать. Преподаватели тоже не выражали никакого энтузиазма пересекаться с «чёрным» профессором подземелий. Даже работяги-эльфы обходили его стороной. Впрочем, Снейп не доверял никому, предпочитая полагаться только на себя и делать всё самостоятельно. — Ну что ж, господа! Если все насущные пробемы обговорены, а решения по ним приняты, можете расходиться. У кого-то остались ко мне вопросы? — вежливым тоном обратился директор к преподавательскому составу. — Разумеется, нет, память и многолетний опыт нам пока не изменяют. Ну, если не считать, конечно же, каких-то изменений от Министерства Магии по образовательным стандартам, — деловито отозвалась Минерва Макгонагалл. — Спасибо, Минерва! Тогда объявляю наше собрание закрытым. Профессора в приподнятом настроении поочерёдно выходили из кабинета Альбуса. Снейп оказался последним в этой цепочке, чем сразу же решил воспользоваться директор. — Северус, задержись на минуту. Снейп остановился, осторожно поворачиваясь к главе школы, и, чуть нахмурившись, стал ожидать разговора. В одно мгновение у него пронеслось много версий по поводу того, о чём директор хотел поговорить. Ненароком он вспомнил не только ненавистного Поттера и удручающую миссию двойного агента, но и обо всех отчётах, которые он сделал за последние несколько лет. — Я слушаю Вас, директор? — Да, Северус. Видишь ли, в чём дело… В общем, я помню, как ты просил меня устроить тебя на должность по дисциплине «Защита от тёмных искусств», — ответил Дамблдор и чуть сдвинул брови с сожалением. — Мы не раз с тобой это обговаривали, но обстоятельства снова оказались сильнее нашего решения. В этом году к нам прибудет новый преподаватель, как раз, на эту должность. — Директор, это обычное дело, когда к нам в школу устраиваются новые профессора. Для меня это не является чем-то плохим или хорошим, если, конечно, появление нового лица не влечёт за собой негативных последствий. В данном случае, мне не совсем понятно, причём тут я? У вас есть какое-то важное поручение касательно его назначения? — Не совсем. Ничего такого сверхестественного. Просто подумал, тебе будет интересно узнать некоторые детали, которые косвенно затронут твой привычный ритм жизни. Первое, что хочу отметить, — зелёная комната неподалёку от класса зельеварения больше не будет пустовать. Она изначально принадлежала нашему будущему коллеге в годы его обучения. К тому же, новый преподаватель хорошо разбирается и в зельях. Так что, думаю, проблем с коммуникабельностью у тебя не будет. Вы сможете найти общий язык. Так сказать, приобретёшь себе верного помощника. Первые минуты Снейп стоял, как столб в чистом поле, без единой эмоции на лице. Он не особо терпел на своей территории чужаков, не говоря уже о поселении возможного конкурента по науке. Внутренний педант профессора, который всегда проявлялся как в его личности, так и в любых делах, наотрез отказывался от такого соседства. Неужели в таком огромном замке не могло найтись любое другое жилое помещение, где будущий коллега нашёл бы вдохновение для обучения детей? Ранее, когда в Хогвартсе появлялись новые лица в преподавательской среде, все старались избегать холодные, отдающие сыростью, тёмные подземелья и старались выбирать себе рабочее пространство в светлых и тёплых комнатах. Вопросов, как и сомнений, становилось всё больше в голове Снейпа. «Очередная головная боль, да и только» — пронеслось в его мыслях. — Директор, по-моему, наш замок может вместить в себя целых два Министерства Магии. Скорее всего, никто до конца так и не знает обо всех тайных проходах, дополнительных комнатах и многом другом, что скрывает наше магическое заведение. Я это говорю к тому, что новый профессор мог остановиться в любом месте Хогвартса. Но раз этот человек хочет вернуться в родные пенаты, не буду против. Надеюсь только, у него есть понимание, что такое личные границы, так как я не намерен допускать чужое вмешательство в свою профессиональную деятельность. Я всегда и везде работаю один, и этого не изменить. — Северус, не принимай это обстоятельство близко к сердцу. Никто не собирается отнимать у тебя личное пространство и, уж тем более, подвергать сомнению твои научные регалии. Я просто хочу внести небольшие корректировки в жизнь тёмного подземелья, — держал интригу Альбус. — Тебе не о чем беспокоиться. Всё будет находиться под моим строгим контролем. — Такие предостережения я слышу от вас, директор, из года в год. Только, почему-то, никак не прибавится спокойствия в стенах этого замка. Если это всё, позвольте вернуться к тому, что получается у меня лучше всего, — ответил профессор и немедленно начал покидать кабинет главы Хогвартса. Дамблдор лишь коротко кивнул в сторону профессора и с интригующей улыбкой вернулся к себе за стол. Хогвартс вновь готовился к новым переменам.