Мат на мате

Внутри бар был прекрасен. Уютно обставленная мебель создавала ощущение комфорта даже для тех, кто зашёл сюда впервые. Пространство переставало быть необъятным и смыкалось вокруг человека, стоило ему шагнуть за порог, а тёплая и непринуждённая атмосфера этого места вынуждала задержаться здесь намного дольше, чем изначально планировалось. Руслан с неподдельным интересом огладывался по сторонам; ни один столик, ни один угол не ушёл от его удивлённых глаз. Он не так часто пил, чтобы хорошо запомнить это место. Быстро придя в себя брюнет заметил, как парни двинулись в сторону, как никогда кстати, освободившегося стола. Не успел Усачев шагнуть в след за ними, как Юра, подобравшись со спины, быстро обхватил его за плечи. — Ну, ты посмотри как тут всё ахуенно, согласись? — проговорил Музыченко в привычной для него манере. — Да, тут не плохо, — ёмко ответил брюнет, разглядывая интересной формы лампы, свисающие с потолка. — Не плохо? Да тут, блять, ахуенно, Руслан! Ахуенный бар, ахуенные бармены и, что важнее, ахуенный виски! Усачев, без задней мысли, приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, но стоило парню встретиться взглядом с Поперечным, игриво поглядывающим на него из толпы, слова тут же были проглочены, вместе с чувством ложного спокойствия. Всё внимание брюнета тут же сосредоточилось на том, что он сейчас скажет, просеивая выражения через свой собственный культурный фильтр. — Согласен, отличное заведение! Мне тут так нравится, — Руслан говорил так, как ни один живой человек бы не сказал, натянуто улыбаясь Скрипачу в лицо. Музыченко, закатив глаза, тут же понял, что таким приёмом Усачева не пробьёшь. Полки с гармонично расставленными на них бутылками излучали чистый, приятный глазу свет, с первых секунд маня к себе всех и каждого. — Пошли, нальём тебе чего-нибудь, может тогда повеселее станешь, — с этими словами Юра попёрся к барной стойке прихватив с собой Усачева. Прошло не меньше часа, прежде чем Музыченко от безысходности рухнул на стул рядом с Данилой. — Ну, и что? — в пол-голоса спросил Поперечный, никак не меняясь в лице. — А то ты, блять, не видишь! — на редкость громко ответил Скрипач, устало запрокидывая голову за плечи, — я всё перепробовал, ты же видел! Рыжий, слегка прикусывая нижнюю губу, немного повертел в руках на половину опустевший стакан, прежде чем снова задать вопрос: — Сколько он выпил? -Хмм, думаю немного, — неуверенно пробубнил Юра, — хотя для него думаю много… -Хорошо, сколько ты выпил? — нервно уточнил Поперечный, на что в ответ получил лишь плавный нетрезвый взгляд Скрипача. -Понятно всё с тобой, — снисходительно вбросил Спун, мгновенно допивая остатки алкоголя. Данила быстро заметил брюнета в компании Джарахова и Ильича. Усачев вёл себя намного живее, нежели в начале вечера: он говорил без умолку, не успевая вертеть головой между собеседниками, будь то дружелюбный бармен или милая девушка за соседним столиком, или Эл с упоением рассказывающий, как он встрял в очередную историю. Руслан, нисколько не теряясь в шумной компании, периодически подносил ко рту массивный бокал. -Он что пьёт пиво? — удивлённо произнёс рыжий, при этом недоверчиво нахмурив брови. -Чего? Он же не любит,- Юра приподнялся на стуле, ища Усачева рассеянным взглядом,- И правда пьёт, ты смотри! Я же говорил, что он больше меня выжрал! — со смехом возразил Музыченко, словно пытаясь оправдаться перед другом. -Больше тебя? Не может быть…- Спун отвечал на автомате, пока его разум прибывал абсолютно в другом месте. Рыжий не отрывал от брюнета пылкий, внимательный взгляд, в надежде, что Усачев не поймает его за этим. -Кажется кто-то в говно, — сказал Данила, привычно улыбнувшись уголками губ. Пока парни, входили во вкус вечера, всё больше отвлекаясь от их «миссии», Поперечный не терял серьёзности своих намерений. Он оставался задумчивым и тихим, сидя в стороне, выжидая лучшего момента для атаки. Данила пристально следил за тем, как Руслан, делая несколько глотков, аккуратно возвращал тяжёлый бокал на стол. В какой-то момент пальцы Поперечного, беспрерывно стучавшие по деревянной поверхности, замерли, словно все мышцы в руке резко парализовало. Едва спонтанная идея, зародилась в рыжей голове, парень тут же обратил её в свой продуманный, грандиозный план. Аккуратно приподнимаясь с места, Спун стал медленно приближаться к Усачеву. Откинувшийся на спинку дивана, брюнет с лучезарной улыбкой вёл беседу с Прусикиным, не замечая, как Даня мягко присаживается рядом с ним. Краем глаза увидев навязчивые движения, Руслан перевёл на рыжего слегка растерянный взгляд. Находясь в нескольких сантиметрах от лица Усачева, Поперечный смог разглядеть в голубых глазах, словно в блестящих каплях воды, своё крохотное отражение. Руслан смотрел на замершего перед ним друга в полном недоумении, смущённо моргая. Данила же, просто продолжал с улыбкой разглядывать его обращённое к свету, лицо. Губы брюнета уже было приоткрылись в попытке что-то сказать, как Спун неожиданно подался вперёд. Быстрым движением вытянутой руки, рыжий сковырнул стакан прямо на брюки Усачева. «блять» — застряло где-то в горле, словно пушечный выстрел, по какой-то причине, не вылетевший из ствола. Опустевший стакан со звоном и треском упал на пол, когда брюнет машинально вскочил с места, охуевающим взглядом посматривая то на брюки, насквозь промокшие в районе паха, то на ехидную улыбку Поперечного, что так и напрашивался на шквал матюков в свой адрес. Народ в то же мгновение притих, направив на этих двоих свои непонимающие взгляды. Глаза Дани засверкали ярким пламенем при мысли о том, что должно сейчас произойти. «Ну же! Давай! Скажи хоть что-нибудь!» — эти слова, легко читались в его лице. Руслан изо всех сил сжал губы, пытаясь удержать желчь, переполняющую его, готовую в любой момент выплеснуться наружу. В своих мыслях Усачев не просто проклинал, он яростно душил рыжего у всех на глазах. -Ты… — вымолвил Руслан тут же прикрывая рот рукой. Говорить что-либо в таком состоянии было не лучшей идеей, ничего приличного парень точно сказать не смог бы. Усачев понимал, что вот-вот сорвётся, и покроет Поперечного отборным матом с ног до головы, о чём даже сожалеть не будет. Стоя на перепутье, Руслан судорожно взвешивал в голове все варианты развития событий. Ход Данилы был хитрым и мог показаться беспроигрышным, однако желаемого результата он не принёс. Кипя от злости, брюнет оторвал от Поперечного разъярённый взгляд и быстрым шагом, направился в сторону уборной, не сказав при этом ни слова. К всеобщему удивлению, Руслан нашёл в себе силы оставить выходку рыжего без внимания. -Да ладно, какой же ты педик! — раздражённо крикнул Спун ему в след. Поперечный чувствовал жгучую досаду, которая разъедала его изнутри. Словно обиженный ребёнок, он скрестил руки на груди и с хмурым видом уставился в одну точку. Уверенность в победе становилась всё прозрачнее и прозрачнее, от чего Даня жутко нервничал. На кону стояла не только крупная сумма, но и так называемый авторитет парня. После таких громких заявлений и смелых выходок, Поперечный просто не мог проспорить Усачеву. Спун был уверен, что в случае его провала, Руслан не отпускал бы эту ситуацию неделями, а то и месяцами, каждый раз припоминая рыжему этот злополучный день. День когда, он проебал пять тысяч, по вине чрезмерной в себе уверенности. -И что это было? — решил осведомиться Ильич, садясь на освободившееся место, продолжая коситься на груду осколков, на мокром полу. -Чувак, я не знаю что делать, — устало поворачивая голову, ответил Спун, — мы ведь уже всё перепробовали, у него как будто барьер стоит! Или он, блять, робот, я уже не знаю что думать… -Не ну, а на что ты рассчитывал? — произнёс Прусикин, усмиряя рыжего своим спокойным взглядом, — конечно, Усачев за такие деньги будет держаться до последнего. Спун украдкой закатил глаза, отворачиваясь от собеседника. В который раз, оглядывая помещение, Даня задержал внимание на своих напившихся в хлам друзьях, уже давно потерявших интерес к этой затее. Музыченко, вымученно улыбаясь, почти засыпал за барной стойкой, Эл со Старым на пару вели пьяную беседу с девушкой-барменом, а Руслан, поправляя воротник рубашки, чистенький и просохший, с гордым видом возвращался в зал. Не глядя на Данилу, брюнет вернулся к своей компании, как ни в чём, нахуй, не бывало. На часах было без двадцати двенадцать. Пока рваные мысли кружились в голове, как пожухлая листва, непредвиденная паника спускалась на Поперечного. Нервно прикусывая губу, Даня считал минуты до завтрашнего дня. Пальца вновь судорожно застучали по столу. «Нужно сосредоточиться» — сказал Поперечный сам себе и с глотком джека погрузился в омут собственных мыслей. Старательно игнорируя посторонний шум, Спун поднёс пальцы к вискам. Зрачки рыжего бегали в разные стороны, когда он с трудом вспоминал всё, что они с Русланом пережили за последнее время, всё что хоть как-то могло ему помочь. «Мы с Русланом пиздим за кулисами на съёмках «Дай Леща» — не то. «Мы с Русланом пьём вискарь» — тоже не то. «Мы с Русланом играем в приставку у меня дома» — он меня тогда в Мортал комбат сделал… ВСЁ ЕЩЁ НЕ ТО! Думай, думай, думай. «Мы с Русланом ждём самолёт». «Мы с Русланом сидим в кафе». «Руслан шлёт меня нахуй». «Руслан…» — СТОП! Руслан послал меня нахуй? А это когда было? Найдя нужное воспоминание, опьянённый разум Поперечного надёжно ухватился за него, стараясь размотать этот клубок из непонятных обрывков памяти. Вспомнилась чья-то квартира, Джек Дэниэлс с колой, открытые окна, спасающие от удушающей жары и Усачев, ошивающийся рядом с рыжим, куда-бы тот не пошёл. Там были ещё люди, но их лица видимо оказались не достаточно интересными для того чтобы остаться в памяти о том дне. Лёгкая непринуждённая беседа между ними двумя текла, как ручеёк после осушенных залпом стаканов. В тот день всё было прекрасно, по крайней мере, до того, как Поперечный абсолютно случайно не вмазал Руслану по лицу. Воспоминание о том, как Усачев сердито потирает место соприкосновения кулака Данилы и своего лица, быстро сменилось, на то где Спун, чуть ли не плача от раскаянья, целует брюнета в покрасневшую от удара щёку, беспечно обхватив друга за широкие плечи. Руслан, выждав некоторое время, отстранил от себя Поперечного, усаживая того обратно на стул. -Руслан! Ты принимаешь мои извинения? — с трудом выговорил Спун. Слова у рыжего выходили невнятными, за то говорил он их на редкость громко и уверенно, — я же не нарочно, ты ж знаешь как сильно я тя люблю. На последнюю фразу Данилы, Усачев резко повернул голову, как будто его окликнули в толпе. Брюнет заглянул Поперечному прямо в глаза и замер, одновременно задаваясь вопросами из разряда «Это ты сейчас мне сказал?» и «Ну нахуя ты это сказал?», и «Как тебя только угораздило так нажраться?». -Чего ты смотришь? — выдавил Даня сквозь сомкнутые в счастливой улыбке губы. -Иди ты нахуй, пьянчуга, — ответил Усачев, заменяя обеспокоенное выражение лица на дерзкое и даже равнодушное ко всему происходящему. На этих словах проигрыватель с жутким скрежетом зажевал плёнку кассеты со старыми воспоминаниями, возвращая Поперечного в реальность. Данила поднял голову, в который раз осматривая помещение, но на этот раз смотря уверенно и сосредоточенно. Глубоко вздохнув, Спун смело встал с места, предварительно потянувшись в затёкших конечностях. В этот момент он точно знал, что ему нужно делать.