Ева. Хозяин столицы

      Домой! Домой! Домой! Что может быть лучше? Мама ждала меня ещё со вчерашнего вечера, как только услышала эту новость. Я уже предчувствовала пирожки с яблоками и мало о чём думала. Вчерашние душевные разговоры таяли, как утренний зыбкий туман — слишком ослепительным было моё счастье. Хотя, признаюсь, ехала я к маме с тяжёлым сердцем. У меня никогда не было от неё тайн, а теперь появилось столько всего, о чём я не могла рассказать! И это не могло не тяготить меня.       Ян мне не перезванивал, но я не особо о нём думала. После разговора с Максом мне хотелось выбросить из головы все эти вопросы об отношениях. Я ведь могла отказаться, не так ли? Отказаться от отношений вообще и оборвать эти запутанные нити. Сама пишу это и сама себе не верю, потому что слишком хорошо представляю реакцию Яна.       Возможно, из-за этого, несмотря на усталость, ночь далась мне тяжело. Хоть я до самого вечера собирала вещи, потом вызвала курьера, чтобы отправить подарки впереди себя, позвонила маме, долго слушала её радостные причитания, в общем, совсем замоталась, сон не шёл. Но на этот раз я была готова — заранее взяла у Макса таблетки, хотя он и пытался меня отговорить. Честно, я уже и забыла о тех днях, когда мне приходилось пить их каждый вечер, чтобы хоть немного расслабиться, поэтому забыла и о последствии. И в эту ночь, снова оказавшись в ночном парке, я на короткое мгновение испугалась.       Темнота и запахи были слишком реальными, как для сна, я кожей чувствовала тёплый мягкий ветерок, шумевший в листве. Ночь пьянила, и я вспомнила, как сама стояла под липами с Яном. Страстная и развратная, в ту опасную душную ночь…       Сладкая дрожь пронзила тело. Что поделать, я была живым человеком и скучала по ласке. Но едва я увидела мужской силуэт, вырисовавшийся в густой темноте, как по коже пробежали мурашки страха. Я уже давно догадалась, кем был тот мужчина, гулявший здесь с разными девушками, но всё равно оказалась не готова увидеть его лицо. Он шёл на меня, и я не могла пошевелиться, будто в липком кошмаре, хотя ничего угрожающего в его внешности не было. Чем ближе он подходил, тем больше света на него падало, и вот я уже чётко видела лицо: красивое и соблазнительно улыбающееся.       Ян приблизился и уже протягивал руку, а мне хотелось быстрее проснуться.       — Ева, — он умел произносить моё имя как-то по-особенному, так, что я сразу чувствовала себя королевой. Но сейчас я не хотела его слышать.       Его голос манил меня, вызывал сладкую истому, ему невозможно было сопротивляться, но я пыталась.       — Иди ко мне! — мягко, но настойчиво позвал Ян, как тогда, в первую ночь в его кабинете.       Я не могла ответить, но и сдвинуться с места тоже, к счастью, не могла, поэтому мне оставалось лишь ждать его приближения. Но Ян остановился подозрительно резко, будто была черта, которую он не мог перешагнуть.       — Ну же, Ева. Я жду тебя. Один шаг — и мы вечно будем вместе.       «Вечно». Слово вспороло сознание, и я проснулась. Сердце бешено билось, меня всю трясло, будто во сне за мной гнались монстры, а не звал прекрасный мужчина. Почему же я так его боюсь? Или я боюсь не столько его, сколько близости с ним? Он ждёт от меня последнего шага. Но это будет шаг в пропасть, я это точно знала.       Невыносимое решение.       После этого я не сразу смогла уснуть. Крепкий, глубокий сон был нарушен, осталась лишь утренняя полудрёма на границе сознания и подсознания, когда мысли превращаются в бесконечные сновидения. Я любила такое состояние и уже давно в него не окуналась. Но на этот раз всё оказалось слишком необычным и даже опасным.       Мне снился сон — я чётко понимала, что это сон, хотя тело приятно отзывалось на происходящее. Я чувствовала тепло чужого тела, мужского и крепкого, но очень уютного. Мне было хорошо лежать на груди в чьих-то сильных объятиях, слишком хорошо, потому что мне хотелось большего — я льнула к нему, будто хотела раствориться в нём, слиться телами и никогда больше не оставаться одной. Лёгкий терпковатый запах секса смешивался со сладким запахом малины. И это было для меня странным. Я уютно потёрлась носом о ещё горячую и влажную грудь. Да, этот мужчина однозначно пах малиной. Как странно!       — Готова к продолжению?       Голос я не узнала, в конце концов, игривые интонации могли его изменить. Я не ответила, только прошлась рукой по его груди, спускаясь ниже. У него была удивительно гладкая кожа и твёрдые мышцы, напрягающиеся под моими прикосновениями.       — Пока у нас есть время… — он не договорил, но сильнее обнял меня рукой, переворачивая на спину. — Пока никто не видит и никто не узнает.       И только после этих слов я испугалась. Настолько, что не сразу подняла взгляд на своего любовника, уже склонившегося надо мной для продолжения. Васильковые глаза, полные нежной любви. Этого было достаточно, чтобы я сознательно прервала сон. Хорошо хоть не закричала от ужаса. «Пока никто не видит»! Я не была уверена, что не сошла с ума!       Засыпать было страшно, поэтому пришлось идти в душ, чтобы охладить пыл. Хватит с меня! Пора что-то решать, пока я сама себя не довела до беды. Я бы очень хотела сказать: «Быстрее бы всё закончилось!», но кого я обманываю? Всё только начиналось!       — А у меня вот никогда не получаются сырники! — пожаловалась я, садясь за стол. Снова завтрак от шеф-повара Макса! Правда, на этот раз не слишком изысканный.       — Поделиться рецептом?       — Не думаю, что у меня будет время на готовку, когда я пойду в университет, — я ужасно спешила, хотя времени было ещё предостаточно. — Почему мы должны именно лететь? Ты не поверишь, сколько сейчас есть поездов! Мы могли бы выехать вчера вечером и сейчас бы уже были в Херсоне.       Макс меня не слушал: он был занят кофе.       — Я серьёзно спрашиваю, вообще-то. Или моё мнение не учитывалось?       — Не учитывалось. У меня сегодня ещё есть дела в Киеве, так что придётся тебе немного потерпеть.       — Дела? — я не могла не заинтересоваться. — Какие у тебя могут быть дела, если ты должен всё время быть со мной?       Макс посмотрел на меня слишком строго. Что-то в тот день он был без настроения. Хотя без настроения должна была быть я после таких-то снов!       — Ты уже звонила своим друзьям? Предупреждала, что приедешь?       Ну вот! Он сразу же заставил меня замолчать. Не звонила, только написала Верке, что приезжаю на два дня и хочу отметить со всеми день рождения до восьмого числа. Но она не ответила. И я очень надеялась, что она была слишком занята, а не обиделась на меня. Меня ждут неприятные разговоры, это и так понятно.       — Ну, я написала, что приеду и хочу встретиться. Ты и дома со мной всё время будешь? Как я должна объяснить, кто ты такой?       — Скажи, что я твой телохранитель. Это ведь правда.       Прозвучало это хлёстко, и я на всякий случай принялась молча жевать сырники. Сегодня Макс был на взводе, и трогать его было опасно. После завтрака он сказал, что уезжает ненадолго, и запер меня в квартире. Прекрасно! У меня буквально появились флешбеки: настроение, и так тревожное, стало ещё хуже. Но теперь у меня был телефон, и я могла позвонить маме лишний раз или ещё раз проверить сообщения. Но всё равно… Это гадкое ощущение, что я в заложниках, вернулось. Особенно когда, собирая вещи, я не обнаружила свой паспорт. Очевидно, что он был у Макса, но почему? Ян всё ещё боялся, что я сбегу? Так я могла просто остаться дома и никуда не поехать. Такой вариант им вообще в голову приходил?       Обида и злость — крайне деструктивные состояния, особенно если они не имеют выхода. Сидя взаперти, психовать смысла не было, так что я постаралась настроиться только на позитив. В конце концов, я еду домой! И хоть я не была там всего чуть больше месяца, мне казалось, что прошла вечность. Я, несомненно, стала старше. И сильнее. Почему-то вспомнились слова мавки о том, что я не должна бояться Яна. Легко сказать! Когда он далеко — я действительно его не боюсь, но как только он приедет, я снова растаю. И буду покорной и мягкой, как он любит.       Макс вернулся так поздно, что я начала переживать, успеем ли мы на самолёт.       — Без нас не улетят, — сухо констатировал Макс, подхватывая мою сумку.       — Я нигде не могу найти свой паспорт.       — Он у меня, — не замечая моего беспокойства, ответил Макс.       — А почему он не у меня?       — Потому что. Спросишь у Яна. Возможно, он его тебе вернёт, а возможно, только со штампом.       — Сейчас штампы уже не ставят, — пробурчала я, но на этом тема себя исчерпала. Всё с ними понятно. Что бы я ни делала, ничего не меняется.       Пока мы ехали в аэропорт, пока проходили регистрацию и всё такое прочее, я наблюдала за Максом и думала, как же нелепо он будет смотреться в моём крошечном городке! Ещё смешнее мне было представлять его в баре! О, туда же ещё и Ян заходил! Вот на это я бы с удовольствием посмотрела! Интересно, я так же нелепо смотрюсь в их роскошной жизни?       Макс был чем-то загружен настолько, что вообще не обращал на меня внимания. Чему я, в общем-то, даже была рада, потому что испытывала какое-то странное чувство тревоги. И оно явно было связано с ним. Я не боялась перелётов, потому что не боялась высоты, но лететь всё равно было страшновато, хоть и длилось это всего около часа.       Тот день вообще был наполнен воспоминаниями. Например, увидев небо, я вспомнила нашу с Яном встречу на крыше небоскрёба и то, как он летал. Он мог летать! И это было потрясающе! Возможно, стоило согласиться быть его девушкой, невестой, женой — да кем угодно! — только лишь ради того, чтобы уметь так же летать? Это было каким-то безумием! Даже думать о таких вещах было странно, но я же видела это своими глазами.       Я впервые поймала себя на том, что скучаю по Яну. Какой бы дерзкой злюкой я не была, но мне очень хотелось снова его увидеть вживую. Что-то особенное было в его энергетике, что-то чарующее.       Вы никогда не замечали, что чем больше ты чего-то ждёшь, тем быстрее это пролетает? Я так ждала поездки домой, что утро казалось мне невероятно длинным, просто бесконечным, но вот уже и аэропорт, и машина, которую Максу подогнали на парковку, и вот я уже пересекаю Днепр. Даже не верилось, что можно было вот так быстро оказаться дома!       — Раз ты уже бывал здесь, может, поделишься впечатлениями? — я зачарованно смотрела в окно на голубую поверхность реки, такой широкой, будто море. И я хотела, чтобы и Макс разделил этот восторг со мной.       — Ничего интересного. Что Херсон, что твой городок — полный отстой. Извини, если обидел.       — Ну, у нас пустыня интересная. Самим своим существованием.       — Технически это не пустыня, а бывшее дно реки, так что не считается.       — Ты такой хмурый! Если не хотел ехать, мог бы и не предлагать.       Я не понимала причин такого его настроения и уж точно не хотела чувствовать его недовольство на себе. А я чувствовала, потому что снова была без кольца, но на этот раз оно лежало в сумочке.       — Ева, ты же знаешь, что от меня это не зависело. Ян сказал — я сделал.       — Спасибо Яну, — хмуро отозвалась я.       Такое общение безумно ранило меня, особенно если вспоминать вчерашний день. Возможно, это я была неправа и всё испортила своим дурацким вопросом?       — Знаешь, тяжело быть девушкой. Никогда нельзя проявлять инициативу, а то тебя сразу неправильно понимают и выставляют крайней.       — О чём это ты?       — Да так. Просто страдаю вслух.       На этот раз слова подействовали — Макс посмотрел на меня мягче и с едва уловимым чувством вины, но ничего не сказал. Снова воцарилось неловкое молчание. И всё-таки я была права: к сожалению, иногда нельзя делать первый шаг — парни такое не любят, чувствуют себя виноватыми или обязанными, и это их не радует.       — И вопрос остался открытым: как мне тебя представить? Ты ведь заедешь к моей маме?       — Не заеду, только вынесу твои вещи из машины. Скажи, что коллега ехал в Херсон по рабочим делам и подвёз тебя.       Ну и зараза же он! Ладно, и на том спасибо, хоть дома с мамой побуду наедине, без лишних ушей.       — Но в бар же ты со мной пойдёшь?       — Неправильно поставлен вопрос: это ты без меня в бар не пойдёшь.       — Не важно. Я же там должна объяснить, кто ты.       — Я с этим разберусь сам.       Деловой какой решала! Прямо у Яна нахватался. Неожиданно для себя я снова начала обижаться, наверное, потому что не любила, когда мной так явно пренебрегали.       Мама ждала меня при въезде во двор, так что роскошную машину и не менее роскошного водителя просто не могла не заметить.       — Доченька! Как я рада, что ты приехала!       От восторга она явно была не в состоянии оценивать Макса, так что я немного расслабилась и дала ей порадоваться. Раньше мы редко расставались надолго, поэтому мой отъезд на учёбу в другой город уже был для неё ударом, от которого она не скоро оправится. Правда, раньше я уезжала на работу на море и могла приехать только раз в месяц-полтора, но тогда она точно знала, что я скоро вернусь, сейчас же всё стало сложнее. Я и сама не знала, как скоро мы снова встретимся, но какого-то родного трепета почти не испытывала. Только неловкость и усталость. Мне хотелось, чтобы эта безудержная радость поскорее закончилась, потому что я начинала испытывать чувство вины за то, что бросаю её.       Макс поспешно вытащил мои вещи и теперь скучающе ждал, пока мама от меня оторвётся.       — Я поехал, потом позвоню, — резко бросил он и так же резко уехал.       — Кто это был? — мама находилась в полном недоумении.       — Это мой коллега. Он немного спешит, срочное дело. Если бы не оно, я бы вообще сюда не попала, так что… — я улыбнулась, стараясь сгладить ситуацию.       — Ну, хорошо хоть не тот твой главный начальник. Этот рыжий хоть выглядит как хороший человек.       Угу, наверное, потому что в Херсоне не нашлось машины нужного ему класса, и пришлось взять достаточно скромный БМВ. На своём новеньком красном порше он бы маме «хорошим человеком» не показался.       — Главный начальник сейчас в Америке. А мы, как всегда, в запаре. Поэтому я восьмого должна быть на работе.       — Ну, ничего! Нам это не помешает!       Я была рада, что у мамы было прекрасное настроение. Злой начальник был далеко, я — рядом, значит, всё хорошо. Вот только она не могла не заметить, как я изменилась.       — Хорошо выглядишь! — сказала мама, когда я приняла душ и переоделась в простую домашнюю одежду, в контрасте с которой было особенно заметно, насколько старались надо мной девочки Жанетты весь месяц.       — Требования такие. Не думаю, что во время учёбы смогу себе всё это позволить.       Но мама явно не могла оценить, сколько денег каждую неделю уходит на поддержание достойного внешнего вида, поэтому я свернула эту тему. Пусть просто порадуется за меня. Я специально взяла с собой свою старую одежду или то, что успела купить, чтобы не особо выделяться.       — Я бы хотела, чтобы ты всегда так выглядела! Ты настоящая красавица.       — Спасибо.       — А что там Кристина? Поступила в университет?       Я едва не подавилась пирожком. Я совсем забыла, что мама ничего не знает!       — Если честно, мы с ней давно не общались. Я же вся в работе, ты знаешь.       — Главное, что ты поступила. Кстати, ты вещи какие-то будешь с собой брать? Или пока некуда?       — Пока я живу на рабочей квартире, так что ничего брать не буду. Зато я тебе подарки привезла! Курьер привезёт скоро!       Подарки меня не заменят, не так ли? Даже трёхцветная кошка пришла проверить, действительно ли это я вернулась, или меня подменили? Хорошо хоть признала! Но всё это было зря, ведь мне скоро снова уезжать и от меня останутся только бездушные вещи.       Как я и ожидала, мама не была слишком рада подаркам. Во-первых, она вообще не умела их принимать, всегда говорила, что это лишнее и не стоило тратиться. Во-вторых, сейчас она с особым трепетом относилась к моим деньгам, переживала, чтобы я заработала побольше и потратила поменьше. Ну а в-третьих, мама заметно жалела, что отпустила меня так далеко. Этот месяц показал ей, что я могу спокойно прожить без неё, но вот она без меня…       Что-то напряжённое и больное было в моей некогда уютной квартире. Мне безумно хотелось, чтобы быстрее наступил вечер и я могла вырваться на свободу. Всё-таки не зря Макс сразу же удрал — мама окутывала меня заботой, вызывающей ядовитое чувство вины.       — Расскажи мне о своём начальнике, — решилась она под вечер.       Я постаралась не подать виду, что мне не очень приятен этот разговор. Врать мне не хотелось.       — Что именно ты хочешь знать? Я, в общем-то, и сама не так много знаю. Моё дело просто молча улыбаться.       — Почему он выбрал именно тебя?       В вопросе был слишком явный подтекст, но я увильнула:       — Потому что я работаю в его офисе, его секретарь заболела, и я её заменяю. Вообще-то, там несколько человек, так что я больше на подхвате. Поэтому если надо сварить кофе или быстро метнуться узнать, чего хочет шеф, этим занимаюсь я. Как-то так.       — То есть у вас только рабочие отношения? Он к тебе не приставал?       Ох, знала бы ты, мама, как я к нему порой приставала!       — Нет, я не его уровень. Просто к нему слишком много внимания в последнее время, появились сплетни, и он попросил меня выйти с ним на открытие ресторана.       — А потом и на встречу с президентом? Ив, ты меня прости, но просто секретарей туда не водят.       Это был серьёзный удар. Журналисты копали всё глубже, говорили всё больше, а мама явно начала следить за жизнью Яна.       — Меня мало интересует, кого туда водят. Осталось меньше месяца — и я ухожу на учёбу и больше не смогу работать там. Так что…       — А что мне сейчас всем говорить? Что ты за деньги ходишь с начальником по вечеринкам?       — Мам, это какой-то намёк? — я начинала вскипать. — Я просто позирую с ним для фото и вежливо общаюсь с людьми. Не более того.       — Ива, мне уже не двадцать лет. И я могу заметить, когда мужчина явно хочет женщину. Ты видела, как он на тебя смотрит на тех фото?       — Пусть смотрит, — пожала плечами я. — Если тебя будут спрашивать, в каких мы отношениях, говори, что это правда, я его девушка. Все будут в шоке. И всё равно тебе не поверят.       — Я бы не хотела, чтобы ты была его девушкой, — сказала мама резко. И в её тоне мне послышалось что-то удивительное: злость и зависть? Какое-то странное раздражение, которого я никогда от неё не ощущала.       — Почему? Он молод, красив, богат. Это же не какой-то пенсионер-олигарх. Правда, я совсем не из его круга, но это уже формальности.       — Я смотрю, ты уже об этом думала? — в её голосе появлялось всё больше осуждения и затаённой жёлчи, и я ненадолго растерялась.       — Все только об этом и говорят. На работе девчонки мне прохода не дают, от их зависти можно задохнуться.       — В любом случае, я рада, что скоро всё это закончится и ты с ним больше не встретишься.       — Да, только закончатся и деньги. Мне больше нигде не будут столько платить.       — Я бы не хотела, чтобы моя дочь продавала себя.       Это было слишком резко.       — Как бы это ни выглядело, но мне нужны деньги и на учёбу, и просто на жизнь. Да и тебе нужно что-то прислать, ведь пенсии порой не хватает даже на лекарства.       Я постаралась не упрекать её, но всё равно что-то такое неуловимое проскользнуло в моём тоне. Ян приучил меня быть капризной и нетерпеливой, и сейчас я не могла сдержаться. Как так получилось, что мама считает себя вправе отчитывать меня, живя за мои же деньги?       — Он не даст тебе этих денег просто так.       Ох уж эти прекрасные намёки! Меня всегда поражало, что девушек, которые встречаются с подобными мужчинами, считают дурочками и бедняжками! Никто не хочет признавать, что они тоже получают удовольствие от таких блистательных отношений, даже если они будут короткими. Почему мама считает, что если я стану встречаться с Яном, то сразу упаду в глазах общественности? Почему считается, что он принуждает меня к отношениям? Почему сразу отрицается возможность того, что он может мне понравиться? Я едва сдерживала себя, чтобы не устроить скандал.       — Давай разберёмся в ситуации. Пока меня устраивают условия, на которых мы общаемся. Если он захочет большего — я смогу сама принять решение, хочу я этого или нет.       — Нельзя связываться с такими людьми, как ты не понимаешь?       — С какими «такими»? Что ты о нём знаешь?       Мама растерялась, я видела, что на языке у неё уже вертится ответ, но она понимает его абсурдность, поэтому молчит. Но она быстро нашла другой аргумент:       — Он разобьёт тебе сердце так, что ты не сможешь оправиться всю жизнь.       — Понятно. А что сделал Андрей, не напомнишь мне?       Я не хотела вспоминать эту историю, но ведь мама была свидетелем того, как тяжело я переживала разрыв. Предательский разрыв, когда парень сказал мне о том, что уезжает в другой город учиться едва ли не первого сентября. Чтобы не делать мне больно, как он сказал, а на самом деле, чтобы не видеть моих страданий.       Мама не нашлась, что ответить, но ход её мыслей был мне понятен.       — Всё потому, что Андрей был из такой же простой семьи, как я? Если человек бедный — то ему прощается больше? А если богат, то можно обвинять его во всех грехах ещё до того, как он их совершит?       — Что-то ты всё только о богатстве говоришь! Никогда бы не подумала, что ты такая!       — Какая? Я не дала тебе ни единого повода, чтобы ты как-то не так обо мне думала. Но только тот факт, что я несколько раз появилась в высшем обществе в дорогой одежде и бриллиантах, да ещё и с роскошным мужчиной, разрушил твоё представление о собственной дочери?       Скандал уже готов был взорваться, но у меня зазвонил телефон, и я схватилась за него, как за своё спасение.       — Да.       — Ты уже готова выйти? Здесь безумно скучно, так что я согласен на прогулку по твоему городку.       — Полчаса, и я буду готова.       Макс меня спас. Вроде бы голос у него был уже не таким ворчливым, так что я надеялась на нормальное завершение дня.       — Прости, мне надо уйти. Не могу сказать, когда вернусь, потому что хочу вечером забежать в бар к Верке и Дяде Гере.       Мама меня проигнорировала — делала вид, что смотрит новости. Что ж, мне так было даже проще. И в тот день, выходя из квартиры, я поняла, что покидаю её навсегда. Моего дома больше здесь нет. Возможно, Ива ещё захочет сюда вернуться, но Еве здесь не место. Её ждут в Киеве.