Ева. Хозяин столицы

      Я не ошиблась: Макс вернулся в значительно лучшем настроении. Чего нельзя было сказать обо мне. И, конечно же, он сразу понял, что что-то произошло.       — Я смотрю, ты даже с мамой умудрилась поссориться. Да у тебя редкий талант!       И хоть это было сказано со смехом, я юмора не оценила.       — Это не у меня талант, просто есть некий раздражитель, который постоянно приводит к таким ситуациям.       — Думаешь, с твоей подругой этот раздражитель тоже сработает?       — Вот прямо сейчас и узнаем. Поехали, дорогу в бар ты знаешь.       Макс знал. Вечер ещё не спешил наступать, но на тихих улочках уже появились компании школьников — каникулы, что ещё им сейчас делать, как не шататься, наслаждаясь свободой и юностью? Я немного им завидовала, хотя сама должна была вскоре присоединиться к ещё более весёлой братии студентов. Что-то такое особенное есть в этом времени, времени, когда всё можно и всё хочется. Я бы всё отдала, чтобы продлить это беззаботное время, особенно учитывая, что я практически все свои подростковые годы проводила на работах и редко могла выбраться погулять.       Вот и сейчас, подъезжая к бару, я испытывала странное чувство, будто меня ждёт ещё одна смена: весёлая, но всё равно утомительная.       — Что-то никого не видно.       — Рано ещё, подожди часик — и здесь будет не протолкнуться, хоть сегодня и будний день, но зато каникулы. Ты идёшь со мной?       — А ты как думаешь?       Могла и не спрашивать — Макс теперь неотступно будет следовать за мной. Особенно после того, как, выйдя из машины, он уловил едва заметный запах реки, такой близкой и манящей. А я ведь предупреждала его, что мой город особенный: куда не пойди, натолкнёшься либо на лес, либо на реку, опоясывающую город подковой. Здесь же, в районе небольшого жилмассива, почти на въезде в город, река была слишком ощутимой. И Макс чувствовал зов духов, более живых и сильных, чем в Киеве. И ему было страшно. Бледно-оранжевые волны тревоги время от времени накатывали и на меня, и мне это не нравилось. Хоть я и надела кольцо, но здесь, дома, ощущения обострились до предела, мне казалось, что я даже могу слышать Яна.       «Бардак» был весьма неприметным местом днём. Никаких особенностей в архитектуре, просто неоновая вывеска на старом здании советской эпохи, непонятно для чего предназначавшейся изначально, возможно, для кафе или для какого-то кружка. В любом случае, помещение было просторным и достаточно прочным в случае чего, так что для бара подходило идеально. Большие окна кто-то когда-то частично заложил кирпичом, и Дядя Гера не стал это исправлять. Так бар стал похож на бункер, и мне это безумно нравилось. И самым любимым для меня был небольшой полузаброшенный скверик вокруг. Здесь никогда не гуляли мамочки или собачники, зато по вечерам туда часто выходили из бара «поговорить» или «подышать». В общем, я была дома.       Внутри было слишком тихо, музыка играла так, что можно было спокойно разговаривать, не повышая тон, но и не перешёптываясь, чтобы никто не услышал. До десяти часов здесь будет играть рок, потому что Верка его любила и потому что народу всё равно не было. А вот Верка была.       — Эй! Есть здесь кто живой?       В полумраке я пока мало что видела, да и Верка спряталась где-то в глубине помещения.       — Тебе что-то взять? — вежливо уточнила я у Макса, привычно пробираясь к бару.       — Я сам справлюсь, — он действительно не отлипал от меня. И как мне посплетничать с подругой при лишних ушах?       — Верка! Я пришла!       Подруга появилась из подсобного помещения и выглядела она немного ошарашенно.       — Ива?! Нихрена себе! Я думала, ты завтра только придёшь!       — И завтра тоже!       Я жутко не любила тактильный контакт, как и Верка, но на этот раз мы не просто обнялись — Верка даже приподняла меня в своих объятиях.       — Ух, какая ты! Прямо принцесса! Это в честь дня рождения?       Даже в плохом освещении «Бардака» это было заметно. Честно, я уже устала объясняться по поводу своей внешности. Для меня это было неприятно, будто я не имела права хорошо выглядеть каждый день, а только на праздник или свидание.       — Нет, просто так.       Ничего такого на мне тогда не было: простое васильковое платье, лёгкое и даже длинное, до колена, без откровенного декольте. Просто платьице. Но сам факт того, что я была не в джинсах, да ещё и с лёгким макияжем казался Верке подозрительным.       Сама же она была в привычных широких шортах до колен и чёрной майке. Эта одежда вкупе с её короткими чёрными волосами делала Верку похожей на лихую солдатку или бандитку. И я безумно любила её за это — за способность всегда оставаться собой.       — А, я поняла. Ты сегодня здесь не одна, — она хитро мне подмигнула.       — Прости, не представила. Это Макс — мой коллега и друг. А это Верка — моя самая лучшая подруга.       — С которой ты уже месяц не общалась, кстати, — сказала она совершенно без обиды, одновременно крепко пожимая руку Максу. Тот разглядывал Верку с холодным любопытством. Я понимала, что она ничего для него не значит и он забудет о ней, едва мы вернёмся в Киев. Но пока я была здесь, он должен был быть крайне внимательным ко всему.       — Что-то у тебя пока пусто, — в баре сидели только трое парней, да и то в самом уголке, так что я не могла даже понять, кто это.       — Ничего, будет ночь — будут и люди. Ты надолго ко мне? — Верка вовсю хозяйничала за баром, и меня тянуло туда, к ней.       — Надолго. Что-то мне дома с мамой не сидится. Не привыкла я долго находиться дома, ты же знаешь.       Верка всё поняла правильно.       — Тогда я предлагаю тебе начать с чего-то лёгкого.       — Прости, я ничего пить не буду. Разве что холодный сок — на улице ещё жарко.       Верка посмотрела на меня с подозрением и на всякий случай уточнила, не хочет ли чего Макс. Макс захотел кофе. Для этого заведения выбор был странным, и Верка это заметила.       — Что это с тобой? Или у тебя завтра какие-то важные дела, что ты не пьёшь?       — Верка, блин, сейчас Макс подумает, что я тут регулярно набухивалась.       — Ну, не регулярно, но было дело.       — Вер! Не будем об этом. Лучше расскажи, что у вас нового.       Верка поставила перед Максом кофе и посмотрела на него слишком красноречиво, но тот сделал вид, что намёка не понял. Зато поняла я.       — Можешь не стараться, он от меня не отойдёт. Но Максу глубоко пофигу на местные сплетни, так что не стесняйся. Кстати, а когда будет Дядя Гера? Я хотела бы с ним увидеться.       — После десяти. Подождёшь?       — Конечно, я же сказала, я сегодня не спешу домой.       — Что, с мамой поругались? — догадалась Верка.       Я промолчала, только повела плечами. Верка знала меня как облупленную, так что я ничего не могла от неё скрыть, но и с мамой мы почти никогда не ссорились.       — Виделась я с ней как-то, на той неделе. Она жаловалась, что очень по тебе скучает, а ты совсем ей не звонишь.       — Я всё время на работе. Макс подтвердит. Пока есть возможность, стараюсь заработать как можно больше.       — И оно того стоит?       — Стоит, поверь мне.       — Это из-за работы у тебя все номера были заблокированы?       — Да. Так уж получилось, что пришлось пойти на такие меры.       Верку было не обмануть:       — Ну-ну, интересные меры сразу после твоего появления с Яном. И тебя Макс я уже тоже хорошо знаю, не раз видела вместе с Яном. Так что, Ива, не вешай мне лапшу на уши. Дело ведь не в работе.       — Нормальная у тебя подруга. Может, возьмём её в Киев? Будет твоей телохранительницей, а то я уже устал твои проблемы разгребать, — совершенно некстати ляпнул Макс. Я аж растерялась от такой прямолинейности, и мне захотелось зашипеть на него.       — Нет уж, сам как-то разгребайся. Я этим шесть лет занималась! — расхохоталась Верка, и я поняла, что они нашли общий язык. — И всё же, Ива, признавайся, из-за чего на тебя мама наехала в этот раз? Хочет, чтобы ты вернулась домой, потому что ей одиноко?       — Почти.       — Ну, так это нормально. Ты у неё поздний ребёнок, она всегда над тобой тряслась.       — Ага, особенно, когда я в шестнадцать лет на море ночами работала, — обида проскользнула как-то сама собой, но Верка меня поняла — там мы работали вместе.       — Ага, а ещё когда тебя Андрей бросил. Она же до сих пор считает, что он молодец, а ты не права?       Это было невыносимо больно. Верка всегда отличалась прямолинейностью, но сейчас даже Макс вскинул бровь. Что бы я там ни говорила, но о моём прошлом ему было интересно послушать.       — Да. Самое тупое, что он до сих пор молодец! Ты прикинь?! — я готова была плакать. Мама до безумия любила этого парня, и он был достоин этого, пока трусливо не сбежал от меня, оставив буквально умирать от боли и отчаяния. Мне показалось, что эта рана кровоточит до сих пор, но чёрное кольцо приятно согревало палец. Я знала, что всё прошло и что у меня новая страница, с новой сказочной историей.       — Ну как же! Перспективный мальчик! Будущий хирург! — передразнила мою маму Верка.       — Ага, лет через десять.       — Не то что Ян, не так ли?       Верка так хитро прищурилась, что я догадалась: этот вопрос она хотела задать ещё месяц назад.       — Ты точно нас не подслушивала сегодня? — на Макса пришлось забить, сделать вид, что он слился со стулом, иначе меня разорвало бы от этого невыносимого желания поделиться с кем-то своей болью. — Вот прямо очень похоже на маму. Ян мне не пара. Не я ему, а он — мне! Ты представляешь?       — А мне вы нравитесь. Хотя на некоторых фотках очень уж самодовольный видок у него.       — Есть с чего, — вставил свои пять копеек Макс.       — Ну, так и ты такой же, так что помалкивай, — Верка ненавидела, когда её перебивают. — Я считаю, что самое главное, чтобы тебя всё устраивало. Мама и так на тебе нормально ездит, уж прости меня за прямолинейность. Сама свою личную жизнь не устроила и тебе не даёт.       Верка не любила и не терпела мою маму. И это было взаимно. Почему-то моя консервативная мама считала, что девушки-пацанки, да ещё и с татуировками — однозначно наркоманки и бандитки. Поэтому такой хорошей девочке, как я, ни в коем случае нельзя было с ней общаться. Но именно за этот контраст мнений я и любила Верку. Она всегда умела отрезвить меня.       — Я с тобой согласна, но всё равно неприятно, что мама настолько недовольна моей жизнью. Фактически она сегодня несколько раз назвала меня проституткой.       — Серьёзно? Ты мне не говорила! — этого не выдержал даже Макс.       — А как я должна была тебе это сказать? Мне и сейчас не очень-то приятно о таком говорить.       — Не, ну Ива-то права. Это реально жесть такое сказать. И в чём причина такого? Если встречаешься с обеспеченным человеком, то ты автоматически шлюха?       — Бинго.       Я грустно всосала полстакана сока и мечтательно подумала о коньяке.       — Я с неё хуею, честно. О, подожди, меня там хотят.       Верка отошла к столику в углу, а я осталась в неловкой тишине с Максом.       — Извини, что тебе приходится сплетничать с подругой при мне, но я, правда, не могу отойти от тебя в таком месте.       — Ничего. Как-то переживу. В конце концов, ты знаешь обо мне намного больше, чем я кому-либо могу рассказать.       — Есть ещё какие-то планы на вечер, или мы здесь до самого утра?       — Честно, не знаю. Но домой я пока не хочу. Но зато будет очень приятно прогуляться ночью. Здесь необыкновенные ночи!       До необыкновенной ночи было ещё далековато, но народ постепенно собирался. Первыми приходили постоянные посетители, все знакомые лица. И я с удовольствием рассказывала всем по сто раз, как у меня дела и поступила ли я. На Макса подозрительно косились парни и с любопытством девушки, но он игнорировал всех, только не сводил с меня глаз. Мне казалось, что я уже давно привыкла к этому, но в тот вечер было что-то не так, какая-то грусть сквозила между нами, будто он понимал, что теряет меня. И эта мысль никак не укладывалась у меня в голове, но была слишком осязаемой, чтобы её игнорировать. Более того, мне казалось, что и я сама что-то теряю, будто сбрасываю скорлупу или панцирь, в котором долго жила, и только теперь я могу двигаться дальше, навстречу настоящей жизни.       Верка не обманула: Дядя Гера пришёл после десяти, когда в баре было уже достаточно людно. Но он сразу же заметил меня и утащил в подсобку так быстро, что Макс не успел даже пикнуть.       — Ну, здорово, малая. Верка говорила, что ты теперь настоящая Золушка.       Он был загорелый до черноты и, вместе с вечным запахом табака, казался прокопчённым. Но я всё равно никогда не испытывала к нему ни отвращения, ни страха. Дядя Гера был воплощением жёсткой жизненной простоты. И сейчас он не собирался со мной церемониться, поэтому я сразу внутренне ощетинилась.       — Вроде того.       — Что-то не нравится мне твой принц. Слишком уж он мутный. Неизвестно откуда взялся, чем занимается, и откуда столько денег в его-то возрасте. Ты что-то об этом знаешь?       — Знаю, но ничего вам не скажу.       Дядя Гера посмотрел на меня с неким удивлением. Ему не понравился мой тон, вот в чём было дело. Я больше не была маленькой несчастной девчонкой, которая нуждалась в его помощи и покровительстве. Даже без Макса или Яна я чувствовала в себе такую силу, которая пугала пока даже меня. Я буквально росла, возвышалась над собой и другими, превращалась в великана, способного коснуться небес.       — Это он тебя сделал такой?       Видимо, от него не укрылось это безумное внутреннее величие: чувство, порицаемое в этом регионе. Человек должен знать своё место и не пытаться перепрыгнуть других.       — Скажем так, он помог мне раскрыть потенциал.       Что-то жёсткое было в моём голосе. Я понимала, что он не ожидал встретить такую версию меня. И не был к этому готов, впрочем, как и я.       — Ты останешься в Киеве с ним?       Я промолчала. Это его не касалось.       — Я не осуждаю тебя, но только хочу сказать, что не чувствую от тебя того тепла, к которому все так тянулись.       — Ну не всё же мне отдавать. Хорошо присосаться к чужому теплу и греться, ничего не отдавая взамен.       — Слышала бы тебя сейчас Верка! Она ведь верит, что ты просто влюбилась по уши в того олигарха, что он тебе голову задурил, а вон оно как. Ты и сама кому угодно теперь голову задуришь.       — Вы преувеличиваете мои способности. Я всего лишь хочу жить так, как хочу.       — Шагая по головам?       Он ничего не знал, только предполагал, но промахнулся, и вся весомость его слов сразу же осыпалась в моих глазах.       — А вот тут вы ошиблись. Мне не нужно шагать по головам, чтобы получить желаемое. Порой стоит лишь попросить. И тебе это дадут.       — За красивые глаза? Ива, я считал тебя взрослой девочкой.       — Я Ева. И вот теперь я действительно взрослая девочка.       — Да уж, — Дядя Гера выглядел подавленным. Я буквально видела, как его заготовленная речь разбилась о моё поведение. — Завтра ты будешь отмечать здесь день рождения, придут все твои старые знакомые. Я тебя очень прошу, побудь ещё один день той девушкой, которую они знали. Пусть у них останется о тебе только хорошее воспоминание.       Я усмехнулась настолько ядовито, и губами, и глазами, что Дядя Гера поспешил выйти в зал, подальше от меня, и больше мы не пересекались. Что ж, ещё один человек, который не принял моих изменений. Но я постаралась скрыть случившееся и от Верки, и от Макса. Вышла, улыбаясь, как ни в чём не бывало. Но Макс всё понял.       — Ян бы гордился тобой. В тебе появилось что-то гордое, королевское. Изменился взгляд и осанка. Этот мужик тоже наговорил тебе простых житейских мудростей?       — Как ты быстро меня раскусил! — засмеялась я, и золотистые искорки посыпались в полумраке. Мне было безумно легко и приятно сидеть вот так с Максом, и я захотела закрепить этот момент выпивкой.       Верка быстро налила нам коньяк (кстати, местный, но очень качественный, в нём я всегда ощущала жаркое августовское солнце), и я впервые сказала тост:       — За ту встречу на вокзале! Спасибо тебе!       Коньяк залил меня жаром лета, и я расслабленно зажмурилась. Надо будет взять с собой несколько бутылок. Коньяк был чем-то большим, чем просто алкоголем из родных мест. Это была концентрация земли, воды, солнца и ветров сухой степи. И я умела пить не виноградный спирт, но вытяжку из этих стихий.       На удивление, Макс так же понял мои чувства.       — Ян не узнает тебя по приезде. Ты становишься истинной богиней этих мест. А это крайне опасно для неокрепшей души.       — Именно поэтому ты со мной! И скоро мы снова будем в Киеве. Не думаю, что за сутки случится что-то страшное.       — Не знаю, не знаю. Сколько часов ты провела дома, а вон как всё изменилось.       Говорить было сложно, в баре становилось шумно, но я не собиралась уходить, потому что то и дело появлялись мои знакомые и спешили со мной пообщаться. Многих я приглашала прийти завтра, потому что я буду не только праздновать день рождения, но и устраивать прощальный вечер. В какой-то момент я уловила нечто странное: мои фразы и улыбки, и тон голоса, и мимика — всё было таким, будто это были не мои хорошие знакомые и даже друзья, а чужие люди на одной из вечеринок Яна. Я была настолько же утомлена вниманием и так же не хотела открываться. Просто повторяла одни и те же фразы и уже чувствовала, что устала постоянно вежливо улыбаться.       Весь вечер так бы и прошёл, если бы Верка не вырвалась из-за барной стойки «на минуточку» и не утащила меня в скверик. Даже Макс не пошёл за нами, и я была ему благодарна. Едва переступив порог, я сразу же попала в омут августовской южной ночи, будто нырнула в котёл чёрной тягучей и сладкой субстанции, пряной и пьянящей. Верка не заметила моего оцепенения и сразу же принялась засыпать меня вопросами:       — Ты так и не сказала, почему уезжаешь так рано, почему нельзя отметить день рождения здесь?       — Потому что у Яна есть свои планы на этот день, — ответ был настолько очевидным, что я даже немного нахмурилась, но Верка не заметила этого. В сквере вообще было безумно темно, зато тихо, но мы всё равно отошли к низкому парапету в укромном уголке, чтобы нам точно никто не помешал.       — И ты не сказала, что хочешь провести день рождения дома? Это же твой праздник!       — Ну вот, завтра и будем отмечать. Я рада, что вообще смогла выбраться. У меня действительно порой столько работы, что я не успеваю позвонить маме, чтобы сказать, что жива-здорова.       Верка мне не особо поверила, я видела это по странному розово-фиолетовому свечению, удивительно неприятному для меня.       — Неужели твой парень заставляет тебя так упахиваться? Нахера?       — Когда я устраивалась на работу, он не был моим парнем.       — Кстати, как вы вообще познакомились?       — Сложно не познакомиться, когда я его секретарь.       Верка расхохоталась и едва выдавила сквозь смех:       — Как в лучших бабских сериалах! Шеф соблазняет секретаршу-провинциалку!       Хорошо, что в темноте она не видела, как сильно я стиснула зубы.       — Немного банально, не спорю.       — Но подожди, — до Верки что-то дошло. — Ты же первый раз появилась с ним через пару дней после того, как поехала в Киев!       — Да. И?       — Неужели ты так быстро в него влюбилась? Ива! Я тебя не узнаю!       — В тот вечер я просто с ним позировала для фотографов, ничего такого.       Мне было сложно всё объяснить, не приплетая Кристину, а о ней вспоминать мне ужасно не хотелось, потому что это объяснить уже было невозможно.       — И всё равно. Прошёл только месяц! Сколько парней тебя тут обхаживали, и ты всегда была холодна с ними! Я, конечно, понимаю, что Ян Вронич — это не какой-то там студент, но Ива! Я тебя не узнаю.       Я и сама себя не узнавала, но что поделать? Каждый час наедине с Яном был равен неделе с другим парнем. И я не была уверена, что в мире есть подобный мужчина, но разве мог кто-то это понять?       — Во что именно ты не веришь? В то, что я влюбилась так быстро, или в то, что я влюбилась именно в Яна?       Этот вопрос был резковат, но я уже устала от этих полунамёков, хотя бы от Верки я ожидала искренности.       — Ив, ну что ты начинаешь? Я видела тебя влюблённой, и ты тогда буквально летала, сейчас ты не такая. Поэтому я и спрашиваю, уверена ли ты в том, что делаешь.       О, она даже не могла представить, насколько! Ян творил ужасные вещи, и это не изменило ничего. Так что её слова превращались в пыль. С каждой такой фразой всё становилось только яснее.       — Я не скажу, что всё это легко. Но я счастлива. Возможно, впервые по-настоящему счастлива. И разве не это должно быть главным?       Верка помолчала. Она не узнавала меня, и я это понимала. Но что поделать, если изменения, важные для тебя, не нравятся никому вокруг? В конце концов, что важнее: мнение окружающих или собственные чувства? Ответ, по-моему, очевидный.       — В том-то и дело, что я не уверена, что ты действительно счастлива! Что тебе не кажется. А что если он поиграет с тобой и бросит?       — Тогда мне будет что вспомнить.       Верка не видела мою улыбку во тьме, но слышала её в голосе.       — Вот теперь я вижу, что ты окончательно потеряна. Ив, ты же всегда была такой рассудительной! И никогда бы не купилась на всё это…       — На «всё это» что? — Верка не отвечала, подбирая слова, поэтому я сказал за неё. — Ты сейчас говоришь прямо как моя мама. Думаешь, что я с Яном только потому, что он вскружил мне голову богатством и тусовками? Ты права, я никогда не была такой девушкой и не стала ею, если для тебя это важно. Но я не могу сказать, что не изменилась. Этот месяц был очень тяжёлым, и мне многое пришлось переосмыслить, так что прости, если тебе не нравится, какой я стала. Но я ничего не могу с этим поделать.       Разговор себя исчерпал. Я тяжело вздохнула, понимая, что ещё одна нить отсечена. И, что самое странное, никто не заставлял меня это делать, фактически, все эти люди сделали это сами своими острыми и глупыми вопросами.       — Когда ты снова приедешь к нам?       — Я не знаю. Может, зимой, если каникулы будут достаточно длинными. Но это не точно.       — Ива, из Киева можно за ночь добраться! Ты всегда можешь приехать на выходные!       Мне показалось, что Верка хваталась за последнюю ниточку, но всё это было зря. Я уже приняла решение.       — Посмотрим, что у меня будет со временем. Я, правда, очень занята.       — Ну не будешь же ты теперь ночами в барах или кафешках работать? — с издёвкой спросила Верка. Хорошо, что она не увидела, как зло дрогнули мои губы, я едва сдерживала себя.       — Не буду. Но это не значит, что я буду развлекаться целыми днями. Я не для этого ехала в Киев.       Мне хотелось поскорее закончить разговор, и я очень обрадовалась, когда в баре что-то с грохотом упало. Возможно, неспроста именно в нужный мне момент, но думать об этом у меня не было желания. Главное, что Верка вскочила и побежала в бар, оставив меня наедине с самой собой.       Что ж, должна признаться, что я не так себе представляла возвращение домой. И, конечно же, никто из них не был виноват, всё дело было только во мне. Оказалось, что для дружбы были важны не столько общие интересы, сколько общее мировоззрение. Какая разница, какие сериалы смотрит человек, если у вас кардинально отличаются взгляды на героев и их поступки? Если твоё белое для него чёрное, то смысла в дальнейшем общении нет.       Я знала, что все они винят Яна в том, что он со мной это сделал, думают, что я попала под его влияние, стала марионеткой в его руках. Но как же они ошибались! Если бы не Ян, я бы никогда не узнала, что могу и чего хочу. И какая я на самом деле.       Лёгкий ветер принёс запах реки. Я знала, что меня там ждут, но в тот момент не могла и не хотела об этом думать. Всё моё сознание было далеко отсюда, и я знала, что Ивы здесь больше нет и уже никогда не будет.       Пока никого не было рядом, я достала телефон. Связь была плохая — видеозвонок бы не потянула, но у меня и не хватило бы смелости, поэтому:       — Добрый день или ночь. Вы знаете, где я и с кем, но всё это бессмысленно, потому что я очень хочу вернуться в Киев и встретиться с вами. Я должна извиниться за своё поведение. И сказать, что я очень соскучилась и жду нашей встречи. Очень жду.       Я резко оборвала запись, чтобы Ян не заметил, что я вот-вот заплачу. Видео отправлялось безумно долго, я успела вернуться в бар и даже зайти в туалет, чтобы смахнуть слезинки. Что ж, я должна была признаться в этом. Я безумно соскучилась. И никто не мог заменить Яна. Даже если это падение в пропасть, как все считают, оно было прекрасным. И обратно я уже не могла вернуться, даже если бы очень захотела.