Драбблы по Dragon Age

Солона много слышит о магии крови в Круге. В основном — о её запретности и опасности, конечно. Демоны обманут, демоны превратят в одержимую, демоны пожрут душу и никакая сила того не стоит. Солона кое-что знает о магии крови от дядюшки. В основном — практичные мелочи вроде того же сокрытия лишнего свитка в письме. Но Йован режет ладонь, и никакие демоны не приходят за ним в тот же миг. А на Истязании мага бросают на съедение демону — без всякой магии крови. Солона умеет делать выводы. Демоны и духи не такие, как люди, и правила игры с ними иные. В играх с демонами всё зависит от силы воли и самоконтроля. Если ты слаб — демон подчинит твою волю и сотворит всё, что пожелает, но если ты силён — то никакое согласие на сделку не облегчит ему задачу. Солона не испытывает свою волю без нужды, но когда демоница в юном сыне эрла предлагает ей сделку — Солона знает, что она сильнее. Демоница уже попыталась подчинить её и не преуспела. К тому же, Солона не намерена играть честно. Она берёт знания, впитывает их и несомненно проверит, прежде чем использовать, но после требует отправить мальчишку в Круг. Если там не заметят, как демоница вернётся, не научат мальчишку и не взрастят в нём силу воли, с которой он сможет отбиться от демона сам — он не достоин быть магом. Совсем как Йован, которого Солона тоже просит вернуть Кругу. Она знает, что его там усмирят, и не испытывает ни малейшего сочувствия. И когда в очередном бою порождений тьмы слишком много, спутники потеряли сознание от ран, а мана подошла к концу, Солона бестрепетно режет ладонь. Она знает, что делает, знает, что сохранит это втайне и не собирается терять свою жизнь попусту. Её миссия ещё не закончена. Мариан знает о магии крови от отца. С её помощью они прячутся, с её помощью скрывают письма, с её помощью обходятся без лириумных зелий, когда храмовники их всё же настигают — контрабандный лириум слишком дорог для простых фермеров, а маны далеко не всегда хватает на то, чтобы отбиться или спрятаться, как не всегда хватает времени, чтобы убежать. И когда перед ней храмовник, а за спиной малышка Бетани, Мариан режет ладонь, не задумываясь о цене. Она знает, отец поступил бы так же, но отец мертв. Отец предупреждал её по возможности не иметь дела с демонами, но магия крови — это иное. Не нужно никаких сделок, никаких особых чар, просто пока в её теле есть хоть капля крови — до Бетани не дотянется ни один храмовник. Мариан медлит с этим только единожды — в присутствии храмовника Уэсли, отбиваясь от отряда порождений тьмы. Об этом промедлении она всегда будет сожалеть — потому что именно оно стоило жизни Бетани. Но к магии крови ей придётся прибегать куда реже, потому что защищать с такой же яростью ей больше некого — брат и сам может о себе позаботиться, мать вне опасности, а собой Мариан не особенно дорожит. До поры до времени.