Dementia (Деменция)

      В голосе Чаён слышалась злость. Она действительно забыла пол ребёнка, и всё это время пыталась его вспомнить самостоятельно. Девушка знала упражнения на память, потому что занималась ими с мамой, но они не помогали, и это жутко раздражало. Каждый день она тренировалась, пока Чимина не было. Ходила по квартире, запоминала вещи, какие, и где лежат, а ещё начала много читать, учить стихи, писать песни. Всё-таки это не помогло так, как она хотела. Загружать Чимина покупкой лекарств для неё Чаён не хотела, он и так много денег вкладывает в её маму и ребенка. — Я помню пол ребенка, не надо торопиться, хорошо? Я просто хочу сделать сюрприз, а ты коней гонишь. — Прости, — опустив руку на её макушку, он мягко провел по волосам. — Я не хотел снова задеть тебя. — Всё в порядке, — Чаён обернулась на звук открывшейся двери, видя доктора в проходе. — Здравствуйте. — Здравствуй, Чаён. Как твои дела? Как ребенок? — Мы собирались как раз сходить на УЗИ, проверить этот факт. — Хорошо, я хотел поговорить по поводу лечения. Звонил, но вы не брали трубку. — У меня были обстоятельства, простите. — Ничего страшного. Наоборот, лучше поговорить об этом лично, — парочка была вся во внимании. — Ваша мама очень хорошо старается, и мы видим результаты. Они не высокие, однако их достаточно, чтобы говорить об успешном ходе лечения, — как камень с души упал в глазах Чаён, а Чимин приобнял её за плечо, подбадривая. — Я готов предложить Вам вернуться домой с мамой на следующей неделе, чтобы продолжить терапию дома. Ей по-прежнему будут нужны лекарства и медикаменты, а также необходимо посещать процедуры. Я понимаю, что у вас срок беременности очень близок к родам, но советую подумать об этом. Домашняя обстановка может улучшить её состояние. Особенно, если будут дети. — Дети? — переспросил Чимин, Пак заметно вздрогнула. Как будто током пробило. В голове возникли воспоминания с первого УЗИ, и те эмоции, которые она испытала в тот момент. — Не говорите, я хочу сделать ему сюрприз, — мужчина только хотел сказать, как она его перебила. — Хорошо, — он покинул палату, попрощавшись. — Чаён, ты вся побледнела. Ты в порядке? — А? Д-да… Чимин, скажи, а кого ты хочешь больше? Мальчика или девочку? — Ох, сложно сказать. Девочку, наверное. А ты? Я понимаю, что ты знаешь пол ребенка, но кого бы ты хотела? Мы ведь никогда это не обсуждали. — Я не знаю… Тоже девочку, наверное. — Но там мальчик? — Там и мальчик, и девочка, — подумала Пак, смотря куда-то в сторону. Отвечать она не стала, просто промолчала. Эта тишина позволила услышать странные возгласы за дверью палаты: «Значит, не помнишь меня?» — Чаён хотела выйти посмотреть, но парень её остановил за руку. — Этот голос я узнаю из тысячи, это Бан Шихёк. — Что он здесь делает? — паника начала охватывать её сознание. Чимин, видя это, тут же сжал её плечи и посмотрел в глаза. — Всё в порядке, слышишь меня? Успокойся, — девушка невольно положила руки на живот, переводя взгляд на глаза Пака. — Всё будет хорошо. — Виён, я не понимаю… — раздалось уже где-то поблизости палаты. — Я не знаю, кто вы, — в ведь действительно не врёт. Женщина смотрит напуганно, потерянно, беззащитно. — Я ведь Бан Шихёк. Как же так.? — Шихёк? Ох, так вы тот Шихёк из моих воспоминаний? Ваша фамилия Бан? Моя доченька и её парень совсем недавно спрашивали меня об этом. Раз вы здесь, значит, это вы были продюссером группы моего мужа, да? — услышав это, он замер, но в палате в этом время разразилась настоящая паника, хоть и было предельно тихо. — Хотите я вас познакомлю с моей доченькой? Вы ведь помогали в её воспитании тоже… Ох, жаль, что только до четырёх лет. Она не помнит вас, так как была маленькой. — Нельзя чтобы он зашёл в палату, — прошептал Чимин, стараясь успокоить девушку. — А ваша дочь сейчас здесь? — от этого вопроса было отчётливо видно, как сердце девушки уходит в самые пятки. — Наверное. Я не уверена, потому что она могла пойти за гитарой. — Она поет? — Конечно, она очень хорошо поёт. У неё ангельский, мягкий голос. Я так люблю, когда Чаён приходит ко мне в больницу. Она всегда устраивать концерты для пациентов, чтобы поднять им настроение. Но в последнее время моя доченька не приходила, а сейчас я узнала, что она…

\ 17 лет назад /

 — Папочка! — с распахнутыми объятьями девочка подбежала к отцу и крепко прижалась. — Почему ты так долго сегодня работал? Я очень соскучилась, — мужчина поднял малышку над головой и начал расцеловывать нежные щёчки. — Ух, а я то как соскучился по своей малышке, — послышался довольный смех, и девочка в ответ поцеловала папу своими мокрыми и пухлыми губками. — Кстати, время позднее, почему ты не спишь? — Мама ушла по делам, когда уложила меня спать. А я спать не хотела, и вот. — А куда именно наша мама пошла, она не сказала? — заходя в кухню с малышкой на руках, спрашивал мужчина. — Сказала, что дядя Шихёк её ждёт. Это правда, что у дяди Шихёка много денег? Он похож на этого… Как же там было… Милиодер. — Миллионер, солнышко. Ну, это не совсем так. У него правда есть деньги, он наш друг. — Я знаю, но мама всегда так рада его видеть, поэтому я тоже рада.

\ наше время /

— Может быть, в другой раз? — тихо спросил мужчина, делая шаг назад. — Ох, простите, я ведь не помню причину, по которой мы перестали общаться. Наверное, я сделала что-то не так… — О, вовсе нет, Виён. Я, пожалуй, пойду. — Шихёк, я сделала что-то не так? Останьтесь… — он бережно поцеловал тыльную сторону её ладони и с улыбкой направился прочь с глубоких карих глаз. Стало тяжело на сердце. Душа словно болела от пустоты, от увиденного и услышанного. Встретиться с Виён он не планировал. Шихёк лишь хотел удостовериться в словах менеджера по поводу его подозрений в связи Чимина и Чаён, но не решился сам.       В палате тем временем во всю царила паника, однако, когда мама вошла одна, стало тихо. Чаён сжимала руку парня так сильно, что сама не ожидала. — Доченька, представляешь, я сейчас встретила дядю Шихёка. Даже не узнала его, так стыдно. А он меня помнит. Я предложила ему зайти, но он отказался. — Мама, Шихёк… Это Бан Шихёк? — Он представился именно так. Я не знаю причину, но отчётливо помню момент, когда он уходил. Тебе было четыре годика. — Госпожа Пак, — обратился к ней Чимин.— Что вы помните про него? — Я помню, что Шихёк часто приходил к нам домой. Он играл с Чаён, привозил игрушки, вкусности всякие, одежду. У нас было не так много денег. Моя мама, то есть твоя бабушка, жила далеко и, когда присылала что-нибудь по почте, это уже становилось тебе мало или не интересно. Ты всегда тянулась к папиной гитаре. Уже в семь лет ты могла зажать струны и что-то непонятное поиграть. В восемь ты знала аккорды, но ещё плохо играла. А в девять Чаён достаточно хорошо играла одну песню. Ох, мы с твоим папой её очень любили. Это была наша первая совместная песня. Ты была одаренным ребёнком, любопытным. О, я вспомнила, как познакомилась с Шихёком. Мы с твоим папой создали группу, насколько ты знаешь, и Шихёк был на одном из наших мини-концертов в баре «Blue Tail Scorpion». Такое хорошее заведение было. Он пришёл туда поесть, а мы как раз выступали. После этого Шихёк предложил спонсирование и продюсирование нашей группы. Потом я забеременела тобой. — А как вы познакомились с отцом Чаён? — Он был певцом-любителем. Я, как сейчас, помню его руки, набухшие от усталости вены. Он пел везде, где только желал. Я шла в школу и заметила его. Бао был в такой же школьной форме, что и я, но не спешил в тот день на занятия. Я всегда слышала его имя в списках, но никогда не видела. Бао был потрясающим гитаристом, но с текстами всегда не ладил. Даже и не знаю, как так вышло, но мы встретились взглядами и влюбились. Я узнала, что он ездит каждый день в Сеул на поезде, потому что в его районе не было старших школ. Я ждала его каждое утро на вокзале, чтобы вместе пойти на учёбу, но вместо этого мы иногда прогуливали. Денег не было, и чтобы хоть как-то купить себе что-нибудь на обед, мы пели на улице. Я писала стихи, а он мелодии к ним, и так мы создавали наши песни. Твой папа пытался научить меня играть на гитаре, но я была совершенно не обучаемая, я могла только петь. Однако он нашёл выход. Мы набрали группу, благодаря которой стали зарабатывать больше и уже не так часто пропускать занятия, а ещё появился Шихёк. Это был выпускной год твоего отца, а мне ещё оставалось учиться два до поступления в университет. Бао отказался от этого, потому что я забеременела. Он пошёл работать охранником в местный бар. Мне это не нравилось, но твоего папу не так просто переубедить отказаться от того, что ему действительно нравится. Я не уверена, но, возможно, ему нравилась эта работа, потому что он не знал другой. Уличная жизнь дала ему силы и навыки. Кстати, ты же не знаешь, но Чаён умеет играть на пианино, — глаза Чимина округлились, а девушка махнула рукой матери, мол: «Что ты творишь?». — Правда? — Да, у нас дома всегда было старое пианино и папина гитара. Чаён только ими и интересовалась, когда находилась дома. На улице бегала туда-сюда, со всеми детьми играла, танцевала. Мы еле успевали за ней. Дядя Шихёк часто играл с тобой, когда твой папа был на работе. Правда я не помню, почему он перестал приходить к нам в гости. — Вы сказали, что Чаён играет на пианино, а кто научил её? — Она сама. Я, конечно, умела немного играть благодаря Бао, но от моих занятий не было большого толку. — Я пойду схожу в туалет, — проговорила Чаён и покинула палату. В коридоре было достаточно тихо, изредка раздавались голоса. На двери женской уборной висела вывеска «не работает». Поглаживая животик, Пак проговорила. — Эх, попробуем в другой сходить? — девушка спустилась на этаж ниже и замерла. На скамейке сидел Бан Шихёк. Он упёрся руками в волосы и молча сидел в одиночестве, пока медсестры проходили мимо него. Чаён вовремя опомнилась и отвернулась, уходя ещё на этаж ниже. Благо пронесло, но удручённый вид мужчины волновал её очень сильно. Хотела подойти и спросить о его самочувствии, но подвергать опасности всю ситуацию она не решилась.       В целом, остальной день прошёл достаточно хорошо. Чаён рассказала Чимину о том, что видела директора в больнице, и поэтому концерт был перенесён в палату мамы, они решили спеть только для матери Чаён. Девушка даже и не заметила, как они с Паком уже танцевали в центре палаты, смеясь. Чимин пригласил и маму Чаён на танец. После окончания выступлений внезапный вопрос сбил всю теплую атмосферу. — А твои родители знают о беременности? — Они… Думаю, что с неба они видят её и радуются за меня. — Я-я… Я не знала, прости меня пожалуйста. — Всё в порядке, не переживайте, — успокоил женщину Чимин с доброй улыбкой. — Они погибли в автокатастрофе очень давно. Мне было шесть лет. — Я помню, ты рассказывал мне об этом, — взяв его за руку, поддержала разговор Чаён. Она так светло улыбнулась ему и приобняла. Увидев время, девушка вздрогнула. — Ох, боже, нам же надо ещё успеть в детский магазинчик. Они сейчас раньше стали закрываться. — Точно. — Тогда идите, — с улыбкой ответила женщина. — Моя соседка должна скоро вернуться. Оставьте гитару, а то нам будет тут скучно, — Виён засмеялась и помахала им рукой на прощание. Девушка поцеловала маму в щеку и хотела взять сумку, как её тут же забрал недовольно Чимин, сразу прописывая щелбан прямо в центр лба. — Совсем сдурела, что ли? — шикнул он и, приобняв её за плечо, они покинули палату, а вскоре и больницу. Благо, удалось успешно не наткнуться на директора Бана, хотя его в принципе уже не было на тот момент в стенах медучреждения. На УЗИ они так и не сходили, да и по самочувствию Чаён ощущает себя в хорошем состоянии. В целом, поход в магазин тоже закончился успешно. Настроение было запутанным, смешанным. Внутри было беспокойство по поводу предложения врача, переживания за Директора Бана, волнение из-за воспоминаний мамы и потере своих.

***

— Повезло, что я смогла вспомнить… — думала Чаён, стоя в кухне и заваривая себе какао. Глубокий вдох не помогал расслабиться. — Мне даже не надо открывать этот чертов конверт, чтобы всё понять, — положив ладошку на животик, она улыбнулась, ощутив толчок. — Кто это тут у нас? Как вы себя чувствуете? — обратилась Чаён, а следом раздался нежный смех. — Завтра сходим на УЗИ, хорошо? Ох, а это больновато было, — прошептала она, поглаживая место второго толчка. — Не ругайтесь там… Давайте я вам сыграю одну песенку? М? — взяв кружку, девушка прошла по гостиной к старому пианино. — Правда у мамы вашей голос немного изменился, но, надеюсь, что вам понравится её песня. Да? — сев на мягкий стульчик, Чаён плавно положила пальцы на клавиши. { let it be — Rose }       Мелодия с первых нот расплылась по квартире. Такая плавная и лёгкая, такая успокаивающая и одновременно трепещущая сердце. В животике наступила тишина, словно дети перестали драться и просто слушали голос матери. Невероятное чувство окутывало их троих, пока песня не закончилась. Дверь квартиры открылась и девушка тут же быстро направилась встречать Чимина. Вот только он был не один… — Чаён, спокойно, — сердце и душа покинули тело от страха. — Д-ди-д-директор Б-бан? — заикание было страшным, но не страшнее появления этого мужчины в их доме. Чимин быстро снял обувь и попытался её успокоить, уводя на кухню и давая стакан воды. Шихёк разместился на диване в гостиной. — Как же это…? Чимин, что нам делать? Это конец. — Всё в порядке, он совершенно спокоен и не настроен враждебно. Давай проявим гостеприимство и послушаем его, хорошо? — Пак кивнула, чувствуя, как пальцы Чимина поглаживают её ладонь. Это умиротворяло и успокаивало одновременно. Приготовив чай, они расположились в гостиной все вместе. — Что привело вас сюда? — Менеджер сказал, что Чимин в свой выходной и в обычные дни стал часто убегать. Когда ты работала с нами, это практически сошло на нет. Ему стала интересна причина, ведь она должна быть. — И этой причиной оказалась я. — Верно, но ты много не знаешь, Чаён. Сегодня я приходил в больницу и зашёл к твоей маме. Мы очень хорошо дружили с ней. — Мама рассказывала, что был некий дядя Шихёк, который помогал нашей семье. Вы ушли, когда мне было четыре года, почему? — Потому что семья Чимина оказалась в тяжёлой ситуации. Он остался один, и я мог только помогать вам материально. Смотрю, ты не удивлена новостью, что я воспитывал Чимина. — Я знаю об этом уже давно. — Это хорошо, но я пришёл лично убедиться в словах Менеджера Чхве. Он сказал, что ты беременна. Вижу, что ребенок достаточно крупный, какой срок? — 34 недели. По прогнозам врачей до родов две-три недели осталось. — Вы так долго это скрывали… — удивился он, глубоко вздохнув. — Достойно похвалы. Меня больше волнует та справка, которую ты принесла. Это правда? — Чаён вздрогнула. — Если это так, то тебе требуется лечение, как и матери. — Доктор Ван сказал, что маме уже намного лучше, прогресс есть, и мы должны решить, продолжать лечение в больнице или забрать домой. — С одной стороны это будет дешевле, так как у нас скоро появится ребёнок, тем более мама Чаён будет только рада быть с семьёй, с внуком или внучкой. — Или с тем и тем, — подумала Пак, отпивая чай. — Мама не помнит некоторые моменты своей жизни. Доктор сказал, что при деменции очень мала вероятность возвращения этих воспоминаний. Во всяком случае, лечение направлено не на восстановление памяти, а на прекращение её потери. — Я могу помочь. Вы можете забрать её домой, я обеспечу лекарствами и уходом. — Простите за мою грубость, но с чего вдруг? — Потому что я до сих пор люблю твою маму, Чаён. — Получается, Вы всё это время знали, что Чаён та самая девочка, которую Вы оберегали? — Да. Твоя мама очень сильно переживала по поводу того, как же ей поступить. Она знала, что в обоих случаях ты будешь счастлива, но не была уверена в своей собственной любви. — Что вы имеете ввиду? — Они с твоим отцом организовали в школьные годы музыкальную группу. Я увидел их случайно, в баре «Blue Tail Scorpion» и решил, что ребята достаточно талантливы, чтобы начать с ними работать. Однако я не знал, что Виён встречается с твоим отцом. Хотя мы до сих пор не знаем, кто действительно по крови твой отец… — Что это значит? Намекаете, что мама изменила папе? Это невозможно! Вы несёте какой-то бред. Она бы никогда… — Какой смысл мне врать, Чаён? Твоя мама любила петь и хотела стать знаменитой певицей, но забеременела в возрасте шестнадцати лет. В любом случае, тот, кто воспитал тебя, и является твоим отцом. Твоя мама отказалась от мечты ради твоего счастья. Это осознать ей помог твой отец, потому что Виён хотела сделать аборт. И всё же… Она ведь никогда не наталкивала тебя на путь творчества, никогда не направляла туда. У тебя это шло само собой, от души, с самого детства. У Чимина тоже. Я так рад, что наблюдал за вашим взрослением. Я знаю, что беременность — это тяжёлый труд, а воспитание ребенка входит в этот самый труд, но у меня есть предложение. Знаю, что должно пройти время, как раз через пару лет я хочу начать собирать девичью группу. Пока рано об этом говорить, но я надеюсь на твоё согласие. — Директор Бан, действительно рано говорить об этом. Тем более я занимаюсь пением лишь как хобби, у меня нет стремлений на что-то большее. — Но чем ты будешь заниматься после рождения ребенка? Работать всё-таки нужно. — Как вы себе это представляете? Ребенок вообще не будет видеть родителей. Это отвратительно. Я отказываюсь заранее, Директор Бан. — Хорошо, я тебя услышал. Надеюсь, что ты позволишь мне ухаживать за твоей мамой и помогать вам. — Хорошо, но, пожалуйста, перестаньте так сильно ограничивать мемберов. Они ведут себя так из-за того, что Вы слишком их опекаете. — Они стали вести себя ещё хуже после твоего ухода. Тогда поступим следующим образом. Когда ребенок родится и подрастет, ты будешь работать охраной дальше, но уже на должности ниже. Джэй хорошо сейчас справляется, и вся команда давно уже говорит о том, что хочет тебя вернуть. Если понадобится выходной — бери, если нужно что-то будет — не бойся и проси. После смерти твоего отца я должен был поддержать вас, но не смог. Я хочу загладить свою вину, Чаён. — Хорошо, я вернусь, но пообещайте, что больше не будете ограничивать ребят. Разрешите им ездить к семье и жить там, где они захотят. Они ответственные, но разгрузка должна быть. Позвольте им снова жить как раньше, в своих квартирах или хотя бы в той квартире в Сеуле, а не на окраине города. Если вы разрешите им это и уберете круглосуточную охрану от каждого, то вы сразу заметите изменения в их поведении. — Тогда я возьму с тебя обещание, что ты должна будешь вернуться, как восстановишься. — Хорошо, — вскоре разговор перешёл на воспоминания из детства Чаён и Чимина. Директор успел рассказать, каким непослушным был Пак ещё с самого детства, хотя травма после потери родителей была тяжёлой. Каким он был грубым мальчиком, который скрывал свои эмоции и чувства. Чаён узнала об этом ещё тогда, когда парень рассказывал ей свои истории. Она знала обо всём, о каждом эпизоде его жизни. Попрощавшись с Директором, Чимин мягко обнял девушку со спины и положил подбородок на её макушку, уводя в гостиную — Оппа… — тихо позвала она его и вспомнила про приготовленный сюрприз. Чимин удивился, услышав из её уст такое обращение, ведь это впервые, когда девушка так его называет, да ещё и с такой нежностью в голосе. — Я не была уверена в том, что всё будет хорошо, а сейчас всё изменилось, — выбравшись из объятий, девушка направилась в кухню, доставая из холодильника два кекса на блюдце. Оба в белом креме, но внутри, если откусить он был наполнен вишней в синем белковом креме. — Вишня ведь растет парно, иногда втроём, но чаще всего парно. Так вот я хотела сказать… — Чимин внезапно отставил блюдце и обнял её. — Я понял, вишня — это девочка, а голубой крем — это мальчик. У нас будут разнополые двойняшки! Я так счастлив, Чаён! — П-правда? — Конечно! — он не мог разомкнуть объятья, но сама Пак и не хотела этого, она прижалась к нему в ответ. Взаимная любовь сложная вещь, и её Чимин ждал достаточно долго. Они просидели так до того момента, как девушка слегка отстранилась. — Надо дать им имена! Мы ведь никогда не думали об этом! Ох, что же делать? Скоро ведь роды! — услышав её добрый смех, он неловко улыбнулся. — Я что-то не так сказал? — Нет, просто ты так мило и выглядишь, когда переживаешь, — он наклонился вперёд, ловя её глаза. — Теперь я думаю, что наши малыши хотят, чтобы мама поцеловала папу. — А папа сам не может? — Папа устал, — положив ладошки ему на щёчки, Пак притянула его голову на себя и осторожно чмокнула в губы. Хотела сразу закончить поцелуй, но Чимин не разорвал его, не дал. Он перерос в нечто большее, чем просто обязательство. Это нечто большее было искренним и во истину сладким чувством, которое наполняло их обоих с каждой секундой всё больше. Не было ни сопротивления, ни отвращения. Всё ушло в небытие, словно и вовсе не было никогда действительным. — Я люблю тебя, Пак Чимин.