Changing fate

Шум прибоя ласкал уши, а солнце жаром пощипывало кожу на теле, когда я спала летним днём у причала. Разомкнув глаза, я прищурилась, привыкая к яркому свету. Морская гладь блестела в лучах полуденного солнца, что заставляло меня умиротворенно улыбнуться. Над головой летали чайки издавая неприятные для ушей звуки «кав-кав». Мой взгляд пробежался по берегу, на котором россыпью лежало множество ракушек, всевозможной величины камней и клочьями разбросанных водорослей. По берегу то и дело рыскали чайки, а по маленьким камушкам, которые омывал океан, шустро перебирая ножками бегали крабики. Сегодня море было тихим и безмятежным. Я ласково улыбнулась наслаждаясь этим мгновением, а затем сладко зевнув, лениво потянулась, вставая с раскаленного солнцем камня. У меня было ещё очень много дел, но мне так не хотелось уходить, что я разрешила себе ещё чуточку побродить вдоль берега, наслаждаясь прохладой морской волны. Медленно бредя к дому, я нарвала букет полевых цветов, которые обязательно поставлю в комнате. Меня ожидала всё так же неизменно ветхая маленькая хижина, которую продувал летний ветерок. Зайдя в дом, я проверила камушки, которые накануне выставила на подоконнике. — Один, два, три… — считала вслух я, дотрагиваясь указательным пальцем к каждому. Всё было без изменений. Удовлетворённо улыбнувшись, я направилась на кухню, чтобы набрать воды для букета цветов. Взгляд сам по себе метнулся к горшку с солью, но с ней тоже ничего не произошло. Отлив с ведра немного воды в медную погнутую у горолышка вазу, я поставила букет цветов на стол, отмечая в голове, что нужно заглянуть в кладовую, чтобы оценить запасы еды. Из кладовой потянуло приятной прохладой, стоило мне открыть её, но увидев скудно лежащую горбушку черствого хлеба, с грустью поняла, что сегодня это будет моим обедом. Отломив ломтик хлеба, мой взгляд непроизвольно метнулся к висящему у стены пучку сухих трав, это привело меня к мысли о том, что было бы неплохо сходить сегодня в поле и нарвать свежих трав. Закончив с хлебом, я отряхнула крошки на складках юбки и принялась собираться в путь. Зарядив соль своей энергией, я одела на голову платок, который закрепила самодельной брошью со знаком трискеля, пересчитала камушки, нашла под скудными завалами орудий труда маленькую ветхую лопатку, схватила плетёную корзину, в которую положила лопатку, и вышла из дома. Дорога к степи была не долгой, пение птиц сопровождало меня и я не могла удержаться от того, чтобы не подпевать им, попутно собирая травы. Подходя ближе к лесу, мне повстречалися ягоды земляники, которые я с охотой собрала, а пройдя чуть дальше обнаружила топинамбур. Оценив свой невеликий улов, решила, что на этом можно и остановиться. Возвращаясь по степи в направлении дома, я услышала смех и голоса детей, что заставило меня резко обернуться — мальчик и девочка радостно бегали у кромки леса, похоже, играя в салки. Я напряглась, ускорила шаг и прытью вышла к главной дороге, даже не обернувшись. Добравшись домой, я проделала тот же ритуал, уверившись в том, что никто и «ничто» не вторгалось в мою скромную обитель. Поставив корзинку на стол, я принялась выуживать из неё ягоды, клубни топинамбура и дикие травы. Следом принялась перебирать их от ненужных корешков и листьев, а затем промыла и разложила сушиться. Перебрав землянику, я ополоснула её водой из ведра, а потом пересыпала в глиняную тарелку. Немножко погодя я занялась травами, проделав все нужные манипуляции разложила их возле окна сушиться, а затем сняла пучок сушенной зелени со стены и уселась за стол, развязав узел, скрепляющий травы воедино, я достала небольшой котелок и забрасывая травинку в него, произнесла: — Морская роса, эльфийский лист, корона короля, земляной дым и пуговицы нищего. Все это я перетерла и залила водой поставив на огонь в маленькую костровую яму, а затем произнесла на галийском заклинание: — Ferve a pota, dame forzas para entender, para que a forza do mal non sirva! Оставшиеся травы я измельчила в ступке заговаривая их, а получившийся порошок рассыпала по мешочкам. Когда все приготовления были завершены, я удовлетворённо выдохнула и потянулась к чаю, который заварила на кануне, и который всё это время дразнил меня приятным ароматом. Оторвавшись от чая, я напряглась, а по спине прошёлся еле ощутимый холодок. Мне было неспокойно, но каких-либо знаков я не заметила, а мгновение спустя гнетущее ощущение исчезло, что приводило в лёгкое замешательство. Спустя ещё несколько минут я собралась и направилась к морю.

***

Теплый ветерок обдувал меня развивая юбки, которые я со всех сил старалась удержать. Небосвод украшал серебряный диск луны, который так некстати прикрывало несколько облачков. Море шумело, что так разнилось с умиротворенной гладью сегодняшнего дня, но это меня ничуть не пугало. Я искала свое укромное местечко, а главное тихое, по которому ни разу не ступала человеческая нога, кроме моей. Пройдя не одну милю вдоль берега, я заметила утес под которым росли кусты можжевельника, что так кстати скрывали моё излюбленное место. Пробираясь через кусты, меня повстречали два небольших камня, которые раскинулись у причала соприкасаясь друг с другом так, что образовывали небольшое углубление под собой, в которое попадала морская вода, а за камнями заканчивалась суша. В углубление я поместила мешочек с травами, а потом устроилась поодаль от камней так, чтобы морская вода не смогла ко мне добраться. Оглянувшись по сторонам и удостоверившись в том, что никого нет поблизости, я вытащила из-за пояса юбки небольшую деревянную палочку, которая была заранее мною заговорена. Затем принялась выводить на песке витиеватые узоры трискеля, а это был треугольник, из каждой грани которого вычерчивались спирали. В середину треугольника я поместила брошь с тем же символом, свечу с травами, которую я заранее изготовила, а так же я рассыпала по кругу сушёный чеснок и мяту. Я ещё раз оглянулась вокруг. В это время ночи никто из жителей деревни никогда не выходил на причал у моря, — это я давно проверила. Закрывая глаза, глубоко вдохнув через нос воздух, я прислушалась к шуму разбивающихся волн о песок и камни, и к тёплому буйному ветерку развивающему узелки платка на моей голове, так некстати способствуя выпадению из него светлых кудрей. На выдохе, я распахнула глаза и потянулась к свече, но чей-то шорох прервал меня. — Я не думал, что в это время кто-то ещё гуляет по берегу, — мальчишеский голос нарушил тишину лунной ночи. На мгновение застыв, я подняла голову встречаясь со взглядом зеленных омутов. Сердце пропустило удар и со страхом сжалось, а руки неприятно вспотели. Я потеряла дар речи, а пытаться скрыть чем именно я занимаюсь уже не было никакого смысла. — Хм-м, интересно, — с озорством заметил стоявший передо мной мальчишка. Он подошёл ближе и принялся рассматривать то, что я упорно чертила, с интересом почесывая свой подбородок. С трудом сглотнув собравшийся в горле комок, я рывком стёрла одной рукой рисунок, подняв вихрь из слегка влажного песка, а другой схватила брошь со свечой. Тут же встав с колен, я принялась бежать, как можно быстрее, как можно дальше. Лёгкие нещадно саднили, а в горле пересохло, как будто бы я наглоталась злополучного песка, но я не останавливалась, пока не добежала к самой хижине. Оказавшись внутри, я долго не могла отдышаться, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а в боку нещадно кололо. Осознание случившегося накрывало волнами, и с каждой последующей волной заставляло меня все крепче вжаться в пол и прерывисто дышать. Я не знала, что мне делать и как справиться со случившемся, но прекрасно понимала чем это мне грозит. Проклиная свою недальновидность и глупую ошибку, я обречённо колотила деревянный ветхий пол.

***

До утра я не могла сомкнуть глаз, но нервы и усталость взяли своё и сон соблаговолил прийти. Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Холодный пот прошиб меня с ног до головы, а сердце снова жалобно сжалось, но сглотнув подкативший к горлу ком, я заставила себя встать. Всю прошедшую ночь я думала о том, как мне поступить, но в голову не приходило ни одной здравой мысли. Наверное, перед тем как уснуть, я смирилась со своей участью, но сейчас я понимаю, что умирать так глупо ошибившись мне совсем не хочется. Настойчивый стук повторился и сразу же отобразился эхом в моем сердце. Неровной походкой я подошла к двери и дрожащей рукой потянулась к засову, который открывал её, с минуту пытаясь себя заставить открыть эту злополучную дверь. Справившись с собой я открыла засов и отварила дверь. Яркое солнце летнего дня ослепило меня, а дуновение лёгкого ветерка подарило свежесть моря, когда я увидела, кто стоял по ту сторону двери. — Здравствуй, — поприветствовал меня озорной мальчишеский голос. Я взглянула на обладателя странного приветствия. Это был тот же мальчишка, что встретился мне вчера. Я вздрогнула, пытаясь осознать то, каким же образом парниша сумел меня найти, но, не найдя нужного ответа, я возрилась на него. Мальчишка выглядел на четырнадцать-пятнадцать лет, он был на голову ниже меня, на нем была рваная синяя рубашка с закачеными к локтям рукавами и такие же рваные коричневые штаны, а на ногах красовались грязные черные ботинки. Зелёные глаза излучали интерес и веселье, а копна спутанных черных волос, свисавших прядями ему на лицо, щекотали курносый нос, тонкие губы украшала радостная улыбка. Одна рука была спрятана в кармане коричневых штанов, что говорило о том, что несмотря на весь его весёлый вид он нервничал, а во второй руке он держал три средних рыбины. — Мне можно войти? — поинтересовался зеленоглазый парнишка. — Нет. — не колеблясь, твердым, слегка охрипшим голосом от сна, промолвила я. — Эх, — вздохнул он, переставая улыбаться, — А мне так хотелось увидеть жилище, в котором живёт ведьма! — но веселье в зелёных глазах никуда не делось. Я вздрогнула, услышав такое ненавистное в обращении ко мне слово «ведьма», но ничего не ответила. — Вот, подарок тебе, — мальчик протянул ко мне держащие в руках рыбины. — Это за то, что напугал тебя вчера. Сказать, что я была удивлена разворачивающиеся ситуацией — ничего не сказать. Этот мальчишка увидев меня проводящую ритуал на берегу моря ночью в полную луну, мало того, что не убежал с визгом домой, так отыскал мой дом и притащил ко мне рыбу, чтобы подружиться. Это абсурд! Я проглотила язык на мгновение, на что он немного свесил голову в лево, не моргая с интересом возривщись на меня. Этот жест смутил меня и помог прийти в чувство, возобновляя дар речи: — Что все это значит? — мой голос был хриплым, поэтому я прокашлялась и продолжила: — Ты пришел сюда поглазеть на меня пытаясь задобрить рыбой? — Ни в коем случае, — запротестовал парнишка, а его густые черные брови съехались на переносице. — Я просто хотел извиниться. — Ты хоть понимаешь, у кого ты сейчас на пороге стоишь? — продолжила я, ещё больше недоумевая. — Нормальный человек после увиденного сразу донесет все инквизиции и десятой дорогой будет проходить мой дом, а не стоять здесь с рыбой. — Ты права, — задумчиво пролепетал он, почесав указательным пальцем свой подбородок. — Но я не являюсь нормальным человеком, — разведя руки в стороны и пожав плечами, ответил мальчик. Его ответ меня ни капли не успокоил. В разговоре с мальчишкой дальше я не видела никакого здравого смысла, поэтому молча развернулась и захлопнула перед его носом дверь. Я не обязана была развлекать его детский интерес, ведь я не какая-нибудь для него дикованая зверушка. Мне были известны все риски, но я так же понимала, что вечно скрываться у меня не получится. Я искренне устала. И если этот мальчишка расскажет обо мне святой инквизиции, то я готова к этому.

***

Выйдя из дома, чтобы набрать воды, я чуть ли не наступила на рыбу, которую оставил этот несносный мальчишка. Тяжело вздохнув, я поставила рядом с собой деревянные ведра и присела, чтобы поднять злосчастный «подарок», а рядом с рыбой я заметила влажный мешочек с травами, который вчера положила в углубление камней. Другой человек никогда бы не прикоснулся к магическим вещам ведьмы, но он без колебаний притащил мне их обратно, что привело меня к мысли, что этот мальчишка совсем глупый. А, может, он был одним из нас, что смог с такой лёгкостью найти мою лачугу? Но это отнюдь не значило, что я могу выдохнуть с облегчением. Человек узнал, кто я такая, мало того видел, как я пыталась провести ритуал, что само собой аннулирует любое моё оправдание. Мелкий озноб пробежал по моему позвонку, что заставило меня вздрогнуть, а сердце пропустить удар. Кем же является этот странный мальчишка?