Запретный Цвет

***

      Сырой воздух вязко оседал в легких, смешиваясь с дымом сигарет. Люцифер лежал на траве в тени мыслительного древа. Последнюю неделю он проводил здесь все свое свободное время. Тут он мог хоть немного прийти в себя, тут в его голове не стучало набатом «Прощай». Еще пару минут назад дождь крупными каплями избивал хрупкие листья. Но теперь выглянуло Солнце. Широкая полоска радуги разделила лазурное небо пополам.       Лазурь. Как долго он мог любоваться ей?       Его любимый цвет.       Запретный цвет.       И все это великолепие пронзал, как стрела, цветовой спектр, который демон видел столь ярко и отчетливо, что ему невольно хотелось прикрыть глаза. Но он не мог, всё продолжая пялиться в небо. Ведь, если бы он закрыл глаза, то непременно увидел бы ангельский лик.       Его улыбка.       Розовеющие скулы.       Пшеничные светлые волосы.       И глаза. Прекрасные печальные глаза. Напуганные или веселые. Восторженные или гневные. Сколько оттенков лазури плескалось в них?       Он так соскучился.       Не так страшно умереть, как столкнуться со смертью близкого. Стоило ли говорить, что демон был разбит? Нет, об этом более чем красноречиво сообщали глухие стены, что он выставил вокруг себя. Не подпуская никого. Не говоря ни с кем. От него шарахались, как от больного чумой. И Люцифер был действительно болен. Разумом и душой. Один только его вид кричал: «Не подходи. Убью и глазом не моргну».       Что с Дино? Он жив. На Земле. Ходит среди людей, будто всю жизнь только это и делал. Люцифер наблюдал за ним. Естественно, в тайне, принимая различные человеческие облики. Черт, да он даже пару раз сталкивался с ним, как обычный прохожий, просто в надежде хоть как-то ощутить тепло его прикосновения, вновь заглянуть в обеспокоенные глаза и услышать всенепременное: «Вы не ушиблись?». Вежливый и улыбчивый, до мозга костей. Он сетовал на собственную неуклюжесть, не понимания, кто сейчас стоял перед ним. И от этого хотелось схватить его за руки и закричать ему прямо в лицо: «Дино, я здесь! Посмотри на меня и узнай». Но он не узнавал.       А демон молчал, с печалью наблюдая за тем, как Дино бросал слегка смущенный взгляд себе под ноги и продолжал идти по своим делам. Он, кстати, стал врачом. Взял себе имя Дин. Даже в человеческом облике, его ангельская способность к исцелению давала о себе знать.       Люцифер знал это, потому что постоянно находился где-то неподалеку. Оберегал его от неприятностей. Однажды его попытались ограбить. Дино возвращался домой после суточного дежурства далеко за полночь. В одном из темных переулков его подкараулил какой-то наркоман, угрожая ножом. Хвала Шепфа, Люцифер был рядом: прикинулся юной барышней легкого поведения. Ночные бабочки не привлекают лишних подозрений в это время суток.       Едва нож сверкнул бликом уличного фонаря, как Люцифер, державшийся где-то в метрах тридцати от обескуражено застывшего Дино, применил Силу. Нападающий рухнул на колени в приступе адской боли. Кажется, он разорвал ему аппендикс. А Дино резво ретировался от горе-грабителя, невольно задумываясь о том, что Всевышний его любит. А Люцифер не мог отделаться от омерзительного дежавю, ехидно хихикающего у него в подсознании.       Если бы Люцифер услышал размышления Дино, расхохотался бы в тот же миг. Нет, Шепфа проклял их. И сама Судьба была явно в восторге от той шутки, что у нее вышла. Иронично ли, стать ангелом-хранителем для падшего ангела? Или как это должно называться: демон-хранитель? Смешно до тошноты.       В те моменты, когда Люцифер находился на Земле, его душа светлела. Совсем немного. И ненадолго. Но едва водоворот обратно засасывал бренное тело на небеса, как его мир вновь погружался в пустоту. Демон знал, что ему нужно прекратить истязать себя, искать с ним встречи, но ничего не мог поделать с собой. Он чувствовал себя, как сопливый непризнанный, едва попавший в школу и рвущийся обратно домой, на Землю к родным.       К родному.       Жалкое зрелище, а ведь раньше он презирал непризнанных за их слабость. Так почему же он сам стал таким же? Почему же голос разума, хладнокровный и истинно адский, был так наглухо замурован где-то глубоко внутри? Почему он продолжал поддаваться соблазнам, понимая, что делает только хуже для себя? Ведь для Дино он даже не был призраком из прошлого. Он не помнил его. Живя спокойной и размеренной жизнью на окраинах туманного Лондона, Дино даже не подозревал о том, что где-то там, наверху, умирал без него его демон.       Это тяжелая и больная зависимость, заставляющая внутренности гнить изнутри. И сейчас, находясь в том месте, куда обычно слетались все кому не лень за духовным просвещением и мысленным очищением, где много лет назад сидел и сам Дино, блаженно улыбаясь и ощущая переливы духовной энергетики внутривенно, Люцифер пытался прийти в себя. Получалось из рук вон плохо. И как это должно работать, если весь его разум был занят его ангелом? Если он не мог уснуть без драконьей дозы снотворного, когда в висках стучало его прощание? Если стоило ему только закрыть свои веки, как он видел его лицо?       Как? КАК?!       Люцифер не заметил, как пространство окутала другая энергетика, пахнущая грозой и миндалем. Матариэль присела рядом с ним, тихо шмыгнув носом. Демону было грустно признавать, что ее заплаканный вид уже воспринимался, как норма. Только сейчас он понял, что ее энергетика была насыщенно синего цвета. Горе и печаль молчаливыми спутниками преследовали ее, лишая возможности быть счастливой. Вот уж действительно — заложница обстоятельств. Очередная пострадавшая на Люциферовском счету. Старик Фенцио горящими ударами заставил переосмыслить, сколько ангелов, на самом деле, пострадало от того, что демон допустил.       Дино, Фенцио, Мата…       Как там смертные говорят? Бог Троицу любит?       Не поддайся он тогда соблазнительной возможности вновь встретиться с Дино, не соглашайся он на безрассудную авантюру Маты, сидящую сейчас рядом с ним, сиротливо прижимая колени к груди, то, возможно, все было бы в норме, и Дино был бы сейчас где-то здесь, продолжая свое успешное обучение. Все так же стыдливо игнорируя существование демона, лишь ночами позволяя себе скулить в подушку от тоски, а утром вновь цеплять хладнокровную и безразличную маску на лицо, показушно улыбаться, приобнимая свою жену за талию, и упорно продолжать делать вид, что счастлив, но ровно до тех пор, пока вновь не наступит ночь. Колесо даст оборот, зеркально отражаясь от жизни демона, ведь он поступал точно так же. А Мата бы дальше закрывала глаза на этот цирк, как закрывала несколько лет. Ощущала ли она себя виновной в том, что произошло? Конечно, да. Ее внешний вид говорил о многом. Слезы не высыхали на исхудавшем и посеревшем лице.       — Зачем ты пришла? — Люцифер зажал между зубами очередную сигарету, даже не удостаивая ее поворотом головы. Он молчал уже несколько дней подряд, поэтому его голос прохрипел сиплым скрежетом.       — Ух, ты. — Матариэль слегка приподняла брови, излучая натужную иронию. Она взяла сигарету из пачки Люцифера. — Разговариваешь, значит.       Закурили молча, не зная, о чем говорить. К удивлению, неловкости не было. Их общение всегда было наполнено какой-то странной смесью сарказма и так и не случившейся неприязни. Они должны были ненавидеть друг друга. Но, то ли дело было в их осознании патовости ситуации, то ли это безумное обаяние их обоих — никто толком не знал, но создавалось впечатление, будто бы они были друзьями по несчастью.       А ведь так оно и было.       Она знала, куда пропадал Люцифер. Чего греха таить, девушка самолично стащила из кабинета Фенцио медальон, скрывающий от всевидящего ока. Мата просто помогала, в надежде, что хоть так она сможет искупить свою вину перед ним. Но Люцифер не разговаривал с ней вот уже всю неделю. Он был просто не в силах. Гнилой червь, живущий в его голове и жрущий его мысли, цедил сквозь ехидный оскал: «Она во всем виновата, она предложила, а не ты. Она!!!». А он лишь устало отмахивался от этих мыслей. И эта внутренняя борьба с самим собой отнимала, и без того мизерные, запасы сил, которые он точно не хотел тратить на разговоры, что будут резать его сердце.       А на сердце, казалось, живого места не было.       Матариэль вновь задохнулась в приступе подступающих слез. Она рвано ловила ртом воздух, вызывая в демоне желание поморщиться. Он ненавидел женские слезы.       — Может, хватит? — Не выдержал он, метнув в нее коротким и злым взглядом. — Здесь нет свидетелей, можешь не изображать из себя скорбящую жену.       Мата вздрогнула от его слов, как от оплеухи. Внезапно вспыхнувшая злость нашептывала ей потушить тлеющую сигарету об демонический наглый лоб. Но вместо этого, она растерла горящие угольки о сырую траву.       — Захлопнись. — Она шмыгнула носом и отвела взгляд. — Придурок.       — Ты заявилась сюда, чтобы оскорблять меня и посидеть с грустным личиком? Мне что-то не хочется принимать участие в этой затее.       — Ох, Шепфа ради, лучше бы ты дальше молчал! — Воскликнула Мата, закрывая ладонью разъяренное лицо демона из своего поля зрения. Этот жест лишь сильнее вывел его из себя. — Когда-нибудь в твою пустую, демоническую голову дойдет мысль о том, что не ты один потерял свою родственную душу?!       Возмущение застряло тупой костью где-то в районе груди Люцифера, так и не сорвавшись с губ. Он замер, удивленно приподняв брови. Мата достала еще одну сигарету, но едва она успела ее поджечь, как вновь ее тело сотрясло немое рыдание.       — За «попытку» твоего убийства Кезефа посадили в тюрьму на десять тысяч лет. — Девушка увидела, как и без того удивленное лицо демона, казалось, вытянулось еще сильнее. — Да-да, Ваше Адское Высочество, за экзекуции над членами королевской семьи, наказания жестокие, если ты не знал. Демоны вообще первоначально требовали его казнь. Но Гавриил сказал, что раз ты жив, то и убийства не было.       — Удобно. — Люцифер пожал плечами, неосознанно прикоснувшись к розовому шраму на горле, искривляющему узор татуировок.       — Я потеряла его. — Она неопределенно мотнула головой, пропуская колкость демона мимо ушей. Мата вновь поймала фильтр сигареты влажными губами, рука ее немного дрожала. — Так же, как потеряла своего мужа и единственного друга. Я потеряла все. Даже моя семья считает меня предательницей ангельского рода, покрывающей уголовников и разделяющей с ним ложе. Это отвратительно…       — Он. Был. Твоим. Мужем! Мата! — Он устало цокнул языком, пропуская новую порцию дыма через легкие.       — Ты можешь мне не верить, Люцифер, но он действительно был моим другом. Мы… никогда не испытывали друг к другу ничего. Даже первая брачная ночь, да и все последующие тоже, прошла в разных спальнях. Он не хотел даже прикасаться ко мне, как к своей жене. А я не настаивала. Дино всегда хранил тебе верность, даже в браке со мной.       Слова ангела заставили его задуматься. Какое-то подобие стыда укололо его в солнечное сплетение. Он действительно мог думать, что Дино, его правильный до мозга костей Дино, смог переступить через себя, через те узы, которыми они с ним были связаны, и лечь в постель к другой? Нет, это было определенно не в ангельском стиле.       Плечи Маты вновь пробила легкая дрожь. Она поежилась, как от холода, Люцифер машинально придвинулся к ней чуть ближе, позволяя девушке облокотиться на его плечо. Она тихонечко всхлипывала, стараясь больше не выводить демона. Он окинул ее с тоской, и необычное щемящее чувство горячей ладонью приложилось в его грудной клетке. Может быть, это была жалость? Какая уже разница, если демон давным-давно сбился со своего адского пути, позволяя себе все то, что он раньше всей душой презирал? Все давно уже потеряло всякий смысл, да и демон банально устал от этого.       — Я больше так не могу. — Честно признался Люцифер, сквозь плотно стиснутые зубы. Мата отдернула голову от его плеча, заглядывая обеспокоенными зелеными глазами прямо в лицо. — Я устал так жить. И не хочу…       — Люцифер, даже не думай выкинуть что-нибудь неразумное. Он спас тебе жизнь, не для того, чтобы ты раскидывался такими словами направо и налево.       — А какой в этом был смысл? — Слова демона заставили девушку опешить. — В чем прок такой жизни, если рядом нет его?       — Вы пять земных лет друг друга игнорировали. — Она попыталась аргументировать свое негодование, но горестный вид собеседника заставили ее усомниться в собственных словах. Люцифер медлил с ответом, вновь затягиваясь дымом.       — Иногда достаточно просто осознавать, что он рядом и с ним все в порядке.       Вновь между ними воцарилось молчание. Куда более глубокое и задумчивое. Потушив о землю окурок, Люцифер встал на ноги, потянувшись затекшими мышцами. Матариэль внимательно следила за каждым его движением с недоверием, но не двигалась.       — Спасибо тебе. — Он коротко кивнул ей, награждая слабой улыбкой. Такая резкая смена настроения распалила подозрения ангела еще больше.       — Ты что задумал? — Люцифер загадочно молчал, собираясь с мыслями. Он вновь посерьезнел, и, слегка нахмурив брови, ответил.       — Прости за все несчастья, что я тебе принес.       — Люцифер… — Она попыталась его перебить, совершенно не понимая, к чему он ведет. Но тот жестом попросил ее остановиться. Было видно, что он не привык произносить подобные слова.       — Мне, правда, очень жаль. — И с этими словами он улетел.       — Люцифер!       Матариэль сделала несколько шагов к краю парящей глыбы, но демон скрылся в неизвестном направлении.

***

      Дино снился сон. Что в этом необычного? Ну, на первый взгляд, ничего, несмотря на то, что он всегда, после суточного дежурства в больнице, доползал до дома и проваливался в абсолютную пустоту. Как рубильником щелкнуло. Раз — и отключка. И лишь темнота окутывала его ровно до следующего звонка будильника. Но сегодня было явно что-то не так. Он видел все слишком расплывчато и неясно. Единственное, на что он мог рассчитывать в своем сне — это чувства касания. Во сне его обнимали, притягивая к крепким и широким плечам. Он зарывался носом в изгиб мускулистой шеи, вдыхая терпкий аромат кожи. Он знал, что тот, кто обнимал его во сне, был невероятно силен, но та нежность, с которой он прижимался к нему, заставляла чувствовать себя комфортно и в безопасности.       Едва объятие ослабело, Дино проснулся. На лбу выступили холодные капли пота, он глубоко дышал, будто после кошмара. Что-то заставило чувствовать неладное. Он обеспокоено окинул взглядом свою маленькую спальню. Вторая половина кровати была привычно пуста. Убедившись, что Дино был здесь абсолютно один, он хмыкнул себе под нос и перевернулся на другой бок, размышляя над тем, как реалистично чувствовалось касание к чужому телу.

***

      Сгущающиеся сумерки окутали залы библиотеки таинственным полумраком. В помещении никого не было. Это играло на руку: никто не сможет его остановить. В одной руке Люцифер крепко сжимал бутылку Глифта. Размеренные шаги заглушались среди высоких стеллажей древних книг. Он двигался все дальше, в глубину витиеватых лабиринтов, хранящих древние знания. Демон окинул взглядом тот закуток, где он раньше сидел вместе с Дино, именно там, где случился их первый раз. Остановился. Чувство сентиментальности нежно погладило его тяжело вздымающуюся грудь. Люцифер сделал шаг к стеллажу. Большая книга «Истории Сотворения Всего и Вся» в ярко-изумрудном переплете притягивала его.       Его любимая книга.       Он бережно погладил кончиками пальцев серебристые буквы, будто бы так он смог дотронуться до своего ангела. Слабая улыбка дернулась на измученном и осунувшемся лице. Массивные страницы были слегка изогнуты под крохотной закладкой где-то в середине переплета. Любопытство загорелось в демоне в тот же миг. Он осторожно открыл книгу. Белоснежное перо покоилось в складке корешка, слегка сдавленное от пресса старинных страниц.       Не может быть…       Это было его перо. Оно пахло его энергетикой. Люцифер не смог сдержаться и поднес его ближе. Нос жадно впитывал едва заметные нотки энергетики ангела. Демон прикрыл глаза, сосредотачиваясь на аромате. Кулак крепко сжался, вцепляясь в хрупкую закладку. Вот он. Очередной привет из прошлого. Воспоминания заплясали в его сознании, пронося образы с молниеносной скоростью.       Робкая улыбка. Глаза, горящие лазурью на фоне серых стен библиотеки. Остров. Близость. Сырые перья, скользящие сквозь пальцы. Тепло его кожи, греющее ладони. Переплетенные мизинцы, лежавшие на барной стойке.       Мужчина мотнул головой, в попытке прогнать их. Коротко выдохнув и улыбнувшись своим мыслям, он гордо уложил перо за ухо так, будто бы это был венец. Символ того, что Люцифер всегда хранит память о своем ангеле. Иллюзия близости. И этот жест заставил его улыбнуться чуть шире.       Мой ангел, ты — мой свет, что прошелся сквозь душу и, как спектр, распался на все цвета радуги. Они такие яркие и насыщенные. И все благодаря тебе.       Мысли вновь ворохом вскружили демоническую голову. Ангелы лишили Люцифера его света. Они очернили его, оклеветали преступником за простую потребность в любви. Осудили из-за древних и дурацких законов, сошедших с этих пыльных пергаментов. Им бы самим не мешало стряхнуть пыль со своих моральных нравов. Ангелам нужно отомстить.       Он откупорил бутылку Глифта, делая жадный глоток, и зашагал прочь, дальше в глубины библиотеки. Отдел древнеангельской литературы был в самой глубине библиотеки. Здесь хранились самые первые учебные трактаты, ценнейшие для ангелов знания, дарованные самим Шепфа.       Хищный оскал исказил демоническое лицо. Одним взмахом мощного крыла он снес пыльные свитки и тяжелые тома на пол. Люцифер методично и очень щедро полил Глифтом гору старых пергаментов и книг с ветхими страницами. Лицо его выражало хладнокровие вперемешку с легкими нотками морального удовлетворения. Яркий огонек от зажигалки, как чума, пронесся вдоль мокрой дорожки. Пламя охватило бесценные знания за секунду, вздымаясь и пыша ярко-голубоватыми языками, бешено пляшущими на податливой бумаге.       Гори! Гори! ГОРИ!!!       Горите ваши сраные обычаи синим пламенем!       Огонь быстро охватывал все пространство вокруг, перебрасываясь уже на стеллажи. И от жара становилось теплее на душе. Он сделал еще один большой глоток из почти пустой бутылки Глифта и рассмеялся. Достав из кармана последнюю сигарету, демон подкурил от полыхающей книги и сладко затянулся. Отшвырнув ее в общую кучу, Люцифер разбил витражное окно опустевшей бутылкой. Ворвавшийся в помещение свежий воздух распалил помещение еще больше. Уже полыхала вся комната, грозясь вот-вот перекинуться на другие отделы. Люцифер зашагал прочь из библиотеки, и злостное удовлетворение опьяняло наравне с принятым Глифтом.       Он едва дошел до входа в библиотеку, как его посетила мысль:       Интересно, когда они…       — ПОЖАР!!! — Закричал кто-то из смотрителей библиотеки.       Люцифер фыркнул и затянулся еще раз. Молодой ангел выскочил из-за своего поста, глядя растерянно на флегматично курящего Люцифера.       Ты, видимо, ожидаешь моей помощи?       — Передашь Серафиму Кроули, что это сделал я. — Он оскалился, кинув непотушенную сигарету куда-то за спину шокированного ангела, и зашагал прочь, не вслушиваясь в неразборчивый выкрик в его спину.       На крик, поднятый в библиотеке, начали стекаться зеваки. И с каждой секундой паника проникала в их головы. Помещение горело. Ярко и беспощадно. Пламя и дым окутали все пространство, не щадя ничего на своем пути. Столько бесценных книг, достояния ангелов, тысячелетиями кропотливо собираемых, теперь умирало в объятиях уничтожающего огня. Люцифер шагал прочь, не оборачиваясь на проносящихся на бешеных скоростях, добровольцев, желающих устранить беспорядок. И среди вороха обескураженных лиц, чья-то женская тонкая рука коснулась его плеча. Он дернулся, сбрасывая ее с себя, и обернулся. Мисселина. Она смотрела на него с ужасом.       — Что ты наделал, Люцифер? — Голос дрожал и был едва слышен на фоне общей паники.       — Сжег ваши сраные трактаты, запрещающие любить.       Она отшатнулась от него, горестно ахнув. И на долю секунды, всего на крошечное мгновение, в ее глазах мелькнул чей-то образ. Что-то отчетливо темное, смутно знакомое. Она сделала это неосознанно, как, порой, появлялась в голове шальная мысль, полная безумия. Как смутный ассоциативный образ.       Люцифер ожидал, что она немедленно обвинит его, что его тут же доставят к Кроули, но она молчала, печально опустив глаза. И смутное понимание происходящего потихоньку начало накатывать на него, как приливная волна. Он знал того, кто был в ее глазах.       — В чем дело, Мисселина? — Он обнажил ядовитый оскал. — Вы не собираетесь ничего делать с этим?       Преподавательница упорно продолжала смотреть в сторону, стараясь убрать с глаз наваждение. Она горько поджала губы, мотнув головой.       — Вам разве не обидно, что кто-то может счастливо видеть все цвета на свете, а кого-то за это наказывают? — Он начал опасную игру, но ему было плевать. Женщина метала взгляд, как загнанный в ловушку зверь, не находясь в ответе. И это только подстегивало его идти дальше, напролом. — Как можно двум сердцам запретить что-то, что шло против их природы? Против их судьбы? Разве это справедливо?       Она посмотрела на него пустым взглядом полным внезапных слез. Ухмылка растянулась на лице Люцифера еще шире.       — Запрет есть запрет. — Бледно прошептала она себе под нос.       — Сколько цветов, Мисселина?       Вот он. Снова этот образ.       — Ни одного. — Холодно ответила она, не раздумывая. Она заготовила этот ответ заранее. Но совершила тотальную ошибку, позволяя Люциферу открыто посмотреть ей в глаза.       Ха, как иронично.       Образ молодого Геральда виднелся на дне бледно-синих глаз. Это позабавило Люцифера настолько, что с его губ сорвался горький смех. Они с Дино были не одни такие «неправильные». Просто им не повезло попасться. Просто они рискнули и проиграли. А кто-то прямо перед их носами переживал свою больную и тягостную историю, оставшуюся за плотно закрытыми дверями. Он вспомнил слова, что Геральд бросил в пылу гнева так небрежно ему в лицо:       «Ты мог просто похоронить в себе свои стремления быть слабым и не идти на поводу у инстинктов!»       Видимо, он справился. Видимо, она приняла это.       А Люцифер не принял. И Дино тоже. И они за это поплатились.       — Не благодарите за мой акт протеста. — Он иронично похлопал ее по плечу, заставив ее окончательно сконфузиться.       — Иди… иди! — Мисселина отмахнулась от него, как от дурного видения, пряча заплаканные глаза за собственными ладонями.       Рот демона вновь исказила горькая усмешка. Он с тоской окинул взглядом общую суматоху, понимая, что ему тошно. Тошно жить так, среди этих мелких букашек, загнанных в собственноручно выстроенные рамки. Пожар не угасал, паника и крики нарастали. Ангелы, демоны… все смешались в один бессмысленный поток силуэтов и резких движений. Скучные. Чужие.       Душа рвалась к, ставшему уже родным, свету. Он хотел к своему ангелу больше, чем жить. А для того, чтобы быть с ангелом, нужно пасть на землю. Все просто, как дважды два.       Новая, больная идея ворвалась молнией в его голову. Ангелов он уже разозлил. Осталось лишь разозлить демонов. И он знал, как это сделать. Люцифер понимал, что аналогичная выходка в адской библиотеке сойдет ему с рук. Конечно, отец вновь попытается наказать его своим родительским излюбленным способом, но его неприкосновенный статус-кво, как «наследного принца» не сможет пошатнуть простой поджег, пусть и бесценных книг. Здесь, нужно было что-то, куда серьезнее. И опаснее.       Спускаясь в недра адской тюрьмы, он смутно понимал, что именно ему предстояло сделать. Но состояние аффекта, помноженное на алкогольное опьянение и обостренное чувство справедливости, замешали в нем нечто устрашающее. Он знал, где хранятся ключи. Вырубить смотрителя не составило особого труда, он не ожидал нападения от него. А зря. Очень-очень зря. Взяв связку ключей, он методично подходил к каждой клетке с опасной тварью, прячущейся в ней. Они неверяще скалились, едва замечая перед собой Люцифера. С каждым отпертым замком демон лишь убеждался в собственной правоте.       Механические замки были открыты, осталось лишь сломить магическую печать, сдерживающих их. Он применил свою демоническую силу одним мощным потоком.       — На волю, суки! — На каменный пол упала пара темных капель. Кровь пошла носом, касаясь солоноватыми струйками губ. Голова немного кружилась, дышать было трудно, но Люцифер лишь улыбался. — Славьте имя своего освободителя!       Последние преграды были сломлены и в ту же секунду из клеток вывалились вечные пленники адской тюрьмы. Они заметались, наперебой ломясь к выходу. Впереди ждал хаос, но его это не волновало. Люцифер залился смехом, и чувство сладостной мести заполонило уставшее тело небывалой легкостью.       Он вышел из тюрьмы, любуясь новым переполохом, что поднялся в связи с освободившимися заключенными. Они были очень злы и хотели немного повеселиться. А Люцифер лишь наблюдал за происходящим с чувством свершившейся мести.       — Какого…? — Прислужники ада выглядели ошарашено, высовываясь из окон и наблюдая за той вакханалией, что начала твориться на улице. Бывшие пленники кричали «Слава Люциферу!», разрушая здания и атакуя зазевавшихся демонов. Люцифер стоял, подперев плечом вход в тюрьму, и улыбался. Другие демоны сложили эти два факта вместе и сделали правильный вывод: Люцифера надо схватить и отвести к Сатане — пускай он сам разбирается.       — Ну, я вас уже заждался! — Закричал демон, широко раскинув руки, как для объятий со старыми друзьями, когда увидел, как на него несутся сразу трое разъяренных прислужников ада.       Его схватили, демон даже не сопротивлялся: он выстроил свой сценарий, и всё сыграло в нем, как по нотам. Люцифер разозлил ангелов и демонов и доставил им целый ворох хлопот просто потому, что он мог это сделать. Он ни о чем не жалел. Его план свершился. И сейчас его тащили прямиком к его отцу на разбирательство.       Его уже ждали. Сатана был в ярости, и это смешило совсем обезумевшего Люцифера. Верные прислужники его отца тоже были здесь и смотрели на него растеряно.       Папочка хочет провести демонстративную экзекуцию? Смешно…       — Мой Господин, — К Сатане обратился Гюнтер. — Люцифер выпустил всех… всех до единого. Наши отряды уже пытаются восстановить порядок, но их слишком много.       — Почему ангелы не пришли на зов? — Голос Отца скрипел сквозь стиснутые зубы. Он взглядом прожигал сына изнутри, стараясь понять, вменяем ли он.       Нет, отец, я уже давным-давно сошел с ума.       — Ох, тебе еще не сказали? — Он улыбнулся так живо, как улыбался бы ребенок, что собирался обрадовать своего родителя успехами в учебе.       Едва вопросу стоило прозвучать, как в зал, где они находились, ворвалось несколько ангелов во главе с самим Серафимом Кроули. Он остановился, окидывая помещение слегка удивленным взором. После, сфокусировав взгляд на Сатане, коротко склонил голову в почтительном жесте. Его глаза пылали праведным гневом.       — Ваш сын, — Он несдержанно ткнул пальцем в сторону Люцифера. — Спалил нашу библиотеку! Тысячи редчайших книг, наши знания, наше достояние! Всё! Сгорело! Дотла…       Тонкие губы Сатаны, казалось, сжались еще сильнее, от едва сдерживаемого гнева.       — Упс… — Люцифер веселился, предвкушая, чем все это закончится. — Мне так не жаль.       — Есть дела важнее, чем ваша дражайшая библиотека, Кроули. — Гюнтер злобно на него взглянул, сложив руки на груди. — Мой Господин, нужно что-то решить с заключенными, с каждой секундой дела становятся все хуже.       Сатана устало потер виски, стараясь собраться с мыслями. Люцифер расхохотался, упиваясь замешательством окружающих.       — Зачем ты это сделал? — Задал вопрос Сатана.       — Скучно. — Люцифер пожал плечами, закатывая глаза. — Делайте что хотите, можете меня исключить, мне плевать.       — Исключить?! — В унисон спросили Кроули и Гюнтер. Они посмотрели друг на друга удивленно. Гюнтер манерно прикрыл рот кончиками пальцев, как бы позволяя Серафиму продолжить. — Да за такое сажают!       — Кроули, — Протянул демон вальяжно, будто обращался сейчас не к Серафиму, а к непризнанному. — Я выпустил всех заключенных из треклятой тюрьмы, думаешь, я не смогу из нее выбраться самостоятельно?       Он вновь расхохотался, увидев, как поменялся в лице седовласый мужчина.       — Черт, он прав. — Устало вставил Гюнтер, призадумавшись. — Его надо сослать на Землю.       Присутствующие согласно загудели. Люцифер улыбнулся еще шире.       — Молчать! — Крикнул Сатана, до этого внимательно изучающий своего сына пристальным взглядом. Все умолкли в тот же миг. Он подошел к нему вплотную. Люцифер смотрел на него смело, прямо в глаза.       Сатана вытащил из-за уха сына белоснежное перо. Улыбка медленно сползла с лица демона. Перо, зажатое двумя костлявыми пальцами, было продемонстрировано присутствующим. Что-то внутри Люцифера застыло. Серафим с интересом потянулся к находке. Вдохнув аромат энергетики, исходящий от него, Кроули хмыкнул, кивая собственным мыслям.       — Он только этого и добивается. — Заключил Серафим, переведя взгляд с пера на Люцифера. Понял, значит. Присутствующие кидали взгляды то на демона, то на Кроули, затаив дыхание.– И он подставил все так, что нам придется пойти у него на поводу.       — Что? — Возмутился Гюнтер. — Нужно придумать другое наказание…       — В тюрьму я не сяду, на Землю ссылать вы меня не хотите, значит, ты предлагаешь меня казнить в присутствии твоего Господина? Умно. Ты в курсе, что вы недавно осудили ангела за «попытку» моего убийства, — Люцифер вновь оскалился, показывая пальцем на розоватый шрам на горле, — на целых десять тысяч лет заключения? Что же будет с тобой, если ты самолично захочешь это сделать, ох… Что же, вы выносите приговор прямо здесь? Без суда и следствия?       — Это ни к чему. — Холодно ответил Сатана. — Ты уже во всем признался.       — Но, Отец, ты не можешь отказаться от своего единственного наследника. — Он постарался изобразить в голосе сожаление, но оно трещало по швам от груза иронии. — Мне так жаль…       — Ты мне больше не сын. — В интонации Сатаны сквозил не просто лед, а что-то, куда холоднее, если такое возможно, — Серафим Кроули, у нас нет времени, чтобы проводить над ним суд. На улице бушует орда неконтролируемых существ, которых мы сажали в тюрьму на протяжении многих веков. Поэтому я хочу, чтобы приговор был исполнен здесь и сейчас.       Кроули молча кивнул, глубоко вздыхая:       — Давно я не был палачом.       — Будь нежным, это мой первый раз. — Ядовито хохотнул Люцифер.       Ему не страшно. Он хотел этого. Ему не больно. Он счастлив, как утопающий, глотнувший спасительного воздуха, выбравшись на берег. Гюнтер встал со спины, болезненно схватив за основание крыльев. Выдергивать крылья больно. Но эта боль, прострелившая его спину одним мощным ударом, воспринималась, как электрический разряд в остановившееся сердце.       Давай сильнее. Больнее. Жестче. Дай прочувствовать это, позволь утонуть в этой боли, ведь теперь-то я чувствую, что наконец-то оживаю. Жди, мой ангел, мы обязательно встретимся на той стороне.       Мы обязательно будем вместе.       Последнее, что он увидел перед собой, перед тем, как его разум навсегда бы отрекся от его демонического начала, — это тонкие пальцы Серафима Кроули, тянущиеся ко лбу Люцифера, и ледяной взгляд Сатаны. Демон ликующе улыбнулся и закрыл глаза, чувствуя прожигающее его голову изнутри прикосновение.

***

      Матариэль наблюдала за каждым из них и не верила, что все это правда. Что это действительно случилось. Они оба на Земле. Живут, как обычные, ничем не примечательные люди. Ходят по одним и тем же улицам, посещают одни и те же заведения. Ее сердце болезненно сжималось, каждый раз, когда они оказывались совсем рядом, но упорно не замечали друг друга, отвлеченные разговором с приятелями или же уткнувшись в собственные телефоны. Неужели они так и не узнают друг друга? Неужели все то, что произошло в, уже прошлых, жизнях стало бледной тенью ночных кошмаров для них обоих? У них есть едва заметные шрамы на сильных спинах, но они не знали, откуда они. Шрамы Дино были аккуратными, благодаря ее стараниям. Шрамы Люцифера же, наоборот, были весьма неровными и ярко-выраженными, ведь никто не зашивал их бережными стежками, глотая горькие слезы.       Об изгнании демона узнали спустя пару дней, едва его хватились. Тревогу подняли бы раньше, если бы демон не был так нелюдим после того, как Дино сослали на Землю. Все просто думали, что он, как всегда, пропадает где-то, постигая сплин, как состояние души. Какой же сладкой показалась эта новость для злых языков. Матариэль было страшно просто идти по коридорам школы, когда до ее ушей долетала осуждающая болтовня.       Да что они понимают? Да как они, в принципе, могут хоть что-то понимать?! Озлобленные, лицемерные и жалкие псы. И это есть творение Создателя? Отвратительно… Они были созданы друг для друга, а было ли это ошибкой или нет — не им судить. Пути Шепфа — неисповедимы.       Мата всегда хотела им просто помочь. Она всегда была верной подругой и надежным товарищем, долгие годы хранившей их тайну. Она — друг, не знающий романтичной ревности. Ее идеи всегда были преисполнены чистого альтруизма, как истинный благодетель. Но на Земле принято говорить, что благими намерениями выстелена дорога в ад. А что есть мирское существование для некогда мощных и божественных созданий? Не ад ли?       Совесть сжирала ее изнутри. Неужели она смогла допустить то, что произошло? Почему не остановила Люцифера? Хотя, видя состояние демона, возможно, она понимала, что избавиться от страданий, пусть и таким унизительным способом, — лучший вариант для бывшего принца преисподней. Были ли они счастливы, живя на Земле? Спорный вопрос, но в одном Матариэль была уверена — на Земле они были спокойны, пусть и порознь. Но именно это «порознь» гложило ее ангельское сердце. Как же это так? Быть созданными друг для друга здесь, на небесах, но так и ни разу не встретиться на грешной Земле?       Последняя услуга. Она поклялась себе, что это будет последняя услуга для них, стоя в своей спальне перед зеркалом туалетного столика. Больше она не станет наблюдать за ними, как бы ей не хотелось, ведь это лишь разрывало ее сердце. Накинув на себя неприметный серый плащ и надев медальон, скрывающий ее от всевидящего ока, она двинулась к водовороту. И с каждым шагом, она лишь убеждалась в собственной правоте. Но чувство страха быть замеченной лишь подстегивало ее ускорять шаг, отдаваясь импульсами мелкими иголочками где-то под горлом.       Они оба оказались в Лондоне. Судьба? Судьба.       Они оба идут сейчас по одной улице. Судьба? Судьба.       Более удобного момента уже, наверное, не предвидится. Нужно лишь аккуратно, не привлекая внимания, вмешаться. Но Мата не знала как.       Туманные улочки Лондона были пусты, что было немного странно для поздней ночи пятницы. Они шли буквально в десятке метров друг от друга по улице Риджент-стрит. Люцифер слушал музыку, слегка кивая в такт визжащих наушников. Дино шел впереди, уткнувшись в телефон и увлеченно набирая сообщение, не видя ничего дальше собственного экрана. Матариэль притаилась за углом магазина одежды COS. Ее сердце колотилось, как ненормальное. Они были совсем близко. Когда до поворота, где стояла Матариэль, оставались считанные метры, она резко выскочила, преграждая Дино путь. Тот увидел краем глаза мелькнувший силуэт и резко остановился. Он испуганно поднял глаза, отрываясь от телефона. Матариэль замерла, бросив быстрый взгляд на Люцифера, медленно и непринужденно приближающегося к ним, и посмотрев прямо в глаза бывшему ангелу, коротко произнесла, прикоснувшись к его запястью:       — Обернись.       Дино растерянно оглянулся, отчего-то сделав шаг назад, и врезался в мирно шагающего Люцифера.       — Осторожнее! — Воскликнул мужчина, явно не ожидающий, что кто-то будет посягать на его личное пространство таким наглым образом.       — Ох, простите, Вы не ушиблись? — В глазах Дино виднелись обеспокоенность и укол стыда. — Я просто…       Он неопределенно махнул рукой назад, в надежде указать на девушку, что так неожиданно появилась у него на пути, но Матариэль уже и след простыл. Он растерянно посмотрел в глаза хмыкнувшему Люциферу, чувствуя, как его уши слегка розовеют. Благо, этого не было заметно в ночном уличном тумане. Они замерли, просто смотря друг другу в глаза на несколько мгновений.       Дежавю?       Трель телефона, оповестившего о новом сообщении, выдернула их из странной задумчивости. Дино смущенно отвел взгляд, и, буркнув: «Извините», вновь уткнулся в телефон, что-то неистово в нем печатая.       — Порядок… — пробормотал Люцифер, слегка пожав плечами, и зашагал прочь. Странное наваждение не проявленных воспоминаний спало с его сознания через пару секунд.       Матариэль горько вздохнула, осознав, что план провалился. Они не узнали друг друга. Видимо, связь родственных душ может побороть простое заклятие забвения. Накрапывал мелкий дождь. Вызвав водоворот, она последний раз сиротливо взглянула на двух мужчин, расходящихся в разные стороны, и нырнула обратно в портал.