Запретный Цвет

Оранжевый —значит одиночество.       Люцифер залетел в пустующий холл больничного крыла, прижимая к себе тело ангела. Голова Дино была бессознательно запрокинута через сильные плечи. Послышались тихие шаркающие шаги заспанной медсестры за спиной демона.       — Вы по какому вопро… — Люцифер обернулся в ее сторону, вызывая у девушки вскрик ужаса.       — Пожалуйста, помогите ему. — Выдавил он из себя, и глаза его горели такой надеждой, будто перед ним стояла не обычная медсестра, а сам всесильный Шепфа.       — Что с ним?! — Воскликнула она, и этот вопрос мигом отрезвил демона. Он моментально вскипел от злости, неосознанно прижимая окровавленное тело Дино крепче.       — Ты слепая?! — Взревел он, не на шутку выдавая свой гнев.       — Я… я сейчас позову врача. Кладите его сюда. — Она тут же защебетала, указывая тонким пальчиком на ближайшую кушетку, и ее и без того высокий голосок запищал еще выше.       Люцифер бережно уложил ангела на белоснежные простыни животом вниз. Он поморщился, стоило только открытым рубцам на ангельской спине вновь попасться ему на глаза. Но Люцифер задушил в себе панику на корню, понимая, что она сейчас не к месту. Девушка скрылась в глубине больничных покоев. Демон присел на корточки рядом с кроватью, на которой лежал Дино, крепко сжимая его ладонь.       — Держись, ангел мой. — Он поцеловал каждый палец сжатой ладони. Она была непривычно холодна, покрыта противной испариной. — Сейчас тебе окажут помощь. Держись…       Его слова тонули в бессвязном успокаивающем шепоте. Он смотрел на расслабленное лицо Дино и просто не верил в то, что сейчас происходит. Немыслимо. Невозможно.       Бред сумасшедшего на голову. Судорожный и больной. Это все наваждение, не более. Видение, насланное пьяным угаром. Это не может быть правдой.       Но реальность жестоко била под дых, едва его ушей касались тихие звуки больничного покоя. Приглушенные обеспокоенные голоса врачей в соседней комнате, тихое и слабое дыхание Дино. Светлые пряди его волос выбились из пучка и теперь закрывали его расслабленное лицо. Демон с осторожностью заправил их за ухо, неосознанно склоняя свою голову на бок. Казалось, что ангел просто спит, и ничто его не беспокоит. Если бы не следы крови на его лице, запекшиеся и прилипшие темной коркой, и отсутствие крыльев на его спине, то все могло бы вписаться в эту слабую призрачную иллюзию благополучия. Рубашка его насквозь была пропитана алым цветом, прилипая к свежим ранам.       Люцифер не заметил, как заслезились его глаза. Послышались торопливые шаги множества ног. И, как по щелчку, в помещение ввалилось несколько ангелов. Среди быстро семенящих медсестер ровно и отчетливо слышался размеренный шаг главного врача. Эта была женщина среднего возраста, ее звали Гадриэль. Люцифер помнил ее с тех времен, когда он был еще совсем юнцом, а она — неопытной медсестричкой, лечившей его постоянные головные боли от нахождения на небесах, а не в привычном для него аду. Она окинула взглядом пациента, тяжело вздохнув и нахмурив брови. За каменным лицом успешно скрывалось удивление.       — Оповестите преподавателей. — Ангел коротко кивнула одной из девушек. Та поставила медицинские принадлежности на стол-каталку и скрылась на выходе из больничного покоя.       — Снимаем рубашку. Ты, — Главврач перевела хмурые серые глаза на Люцифера, заставляя того встрепенуться, смаргивая влагу с глаз. — Помогай поднять его.       Люцифер беспрекословно повиновался. В другой бы ситуации его возмутил этот повелительный тон и пренебрежение, направленное в его сторону, но не сейчас, когда счет шел на минуты. Он помог осторожно перевернуть Дино на спину, усаживая его и придерживая за плечи. Одна из медсестер принялась ловко расстегивать пуговицы рубашки. То, с каким отвратительно громким треском оторвалась от ран прилипшая ткань, заставило что-то в груди Люцифера сжаться от ужаса. Кровь снова потекла по ангельской спине.       Дино вновь уложили на живот, как безвольную куклу. Его верхнюю одежду отбросили в сторону, как ненужную тряпку. Люцифер вцепился в его руку, отпрянув в сторону от врачей, что с отточенным мастерством принялись промывать раны, а после, длинными серебристыми пинцетами, начали доставать оттуда кусочки застрявшей ткани.       Демон с минуту наблюдал за действиями ангелов, и в глубине его души вновь ожила надежда. У входа в палату послышался торопливый шорох крыльев. Люцифер перевел взгляд и увидел Матариэль. Она стояла, бледная, как январский снег, лишь молча переводя напуганный взгляд с мужа на мужчину, сжимающего его руку. В глазах ее блестели слезы. И на долю секунды Люцифер позволил показать ей свое истинное состояние. Ему тоже было страшно. Но лишь на долю секунды, пока паника полностью не завладела им.       — Мата, — Гадриэль, державшая в руках пинцет с иглой, окинула ее быстрым взглядом. — Ты как раз кстати. Будешь ассистировать.       — Я не могу! — Воскликнула та дрожащим голосом. — Он же мой муж…       — Тем лучше. — Холодно отозвалась женщина. — Значит, ты точно постараешься помочь ему.       Девушка рассеяно кивнула и стремительно направилась к умывальнику, подготавливая свои руки к операции. Когда она встала между Люцифером и Гадриэль, то кинула в сторону мужчины короткий взгляд, произнеся: «С ним все будет хорошо». Только было не ясно, кому именно она это говорила: себе или ему.       В коридоре вновь послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась. Это были преподаватели в лице Мисселины, Геральда и… Фенцио. Он с секунду рассматривал изуродованное тело своего сына, медленно скользя от его ран выше, до его ладони, лежавшей в руке демона. Едва Люцифер встретился взглядом с отцом Дино, как он неосознанно сжал руку родственной души крепче.       — Сукин сын!!! — Взревел мужчина, бросаясь к нему. Его тут же схватили за плечи Геральд и Мисселина, пытаясь удержать мгновенно озверевшего учителя. — Я предупреждал тебя, подонок! Я предупреждал тебя, не приближаться к нему! Что ты с ним сделал?! Он извернулся из захвата и бросился к Люциферу в надежде размозжить лицо демона о стену. Мисселина ахнула, прижимая руки к сердцу, Геральд безуспешно попытался удержать преподавателя вновь.       — Угомонились. Живо! — Гаркнула на них Гадриэль, на секунду отведя сосредоточенный взгляд от аккуратных стежков под лопатками пациента. Мата вздрогнула, но продолжила работу. — Геральд, уведи его отсюда.       — Кого из них? — Откликнулся Геральд, неосознанно тоже повышая голос.       — Мне плевать, кого. Только сделайте тишину!       Мисселина успокаивающе гладила плечи Фенцио, пока тот глубоко дышал, раздувая ноздри. В глазах его виднелись слезы ужаса и боли, и он не знал, что ему сейчас делать: бросаться к сыну, задыхаясь от горечи, или же кидаться на того, из-за кого его ребенок попал в беду.       Геральд посмотрел Люциферу в глаза, кивком головы указывая ему на выход.       — Нет, — Демон судорожно вцепился в руку Дино, будто трусливо сжимаясь перед разворачивающимися событиями. Геральд сделал шаг к нему, рукой призывая подойти. Люцифер отступил назад, упираясь ногами в край больничной койки. — Нет!       — Идем, Люцифер. — Голос звучал настолько отвратительно спокойно, что демон моментально вскипел от ярости.       — Я никуда не пойду. — Процедил он сквозь стиснутые зубы. Его рука все еще чувствовала ангельские пальцы, и демон всеми силами цеплялся за это чувство, потому что понимал: сейчас это отнимут. Их разделят вновь, но уже в этот раз, все куда серьезнее. Теперь-то он точно не сможет даже посмотреть на него, потому что их тайна раскрыта и выставлена демонстративно на показ. Несколько десятков свидетелей среди учеников, учителя, врачи — все они лишь бездушно обличили их в запретном. Преступном. Люцифер сглотнул подступающий ком паники, его взор заметался по комнате, в надежде найти хоть какую-то поддержку, но все тщетно. Присутствующие смотрели на него с осуждением, а Матариэль с грустным сочувствием. И от ее пронзительных глаз, едва сдерживающих слезы, демон ощущал себя голым и загнанным в ловушку. Он ни за что не отпустит руку ангела по собственной воле.       У Геральда кончилось терпение. Он быстро подошел к нему, с силой сжимая его плечо, и потянул его к выходу.       — Я прошу вас, позвольте мне остаться! — Воскликнул он из последних сил, проглатывая унижение, как ржавый крючок для рыбной ловли. Бессознательное тело ангела потянулось вслед хватки рук демона, вызывая недовольный вздох оперирующих.       — Да как ты смеешь?! — Воскликнул Фенцио, но Гадриэль шикнула на него.       — Тише, Фенцио! Ты здесь только из-за того, что ты — педагог. Так будь им, Шепфы ради! А ты, — Гадриэль смерила Люцифера строгим взглядом, будто перед ней стоял какой-то сопливый мальчишка, — сделал все, что смог. Спасибо, твоя помощь больше не нужна. Геральд, пожалуйста, сопроводи его в общежитие.       Демон настойчиво дернул плечо Люцифера, тот попытался вывернуться, но хватка учителя была цепкой. Он еще раз повторил ему короткое: «Идем», подталкивая своего ученика в сторону двери. Люцифер остался на месте.       — Я не смогу ему помочь, пока вы тут играетесь в «тяни-толкай». — Женщина в последний раз подняла голову в их сторону, злостно шипя. И только этот аргумент разжал пальцы демона, заставляя руку ангела повиснуть. Его ладонь выскользнула так быстро, но для Люцифера этот момент тянулся целую вечность, наполненной болезненного отстранения. Ощущение его кожи еще какое-то время мелкими иголочками отдавалась в подушечках пальцев демона. Люцифер моментально почувствовал, как его едва гнущиеся до этого момента ноги подкосились. Дышать было тяжело. В голове звучал белый шум, а глаза ничего не видели перед собой. Он слепо последовал за Геральдом, чувствуя, как вся его жизненная сила осталась там, рядом с его ангелом. А сейчас, учитель вел, крепко сжимая плечо, лишь пустую физическую оболочку. Бездушную и ненастоящую, ведь, Люцифер вовсе не шел по коридору к своим покоям. Нет-нет, это был кто-то другой. Настоящий Люцифер остался бы там, одним лишь взмахом крыльев отгоняя неугомонных и непонимающих мелких сошек, ведь так?       Ведь так?       Нет, не так.       Геральд зашел за ним в его комнату, запирая дверь на ключ. Люцифер дошел до центра помещения, озираясь по сторонам, будто видел свою спальню впервые. Преподаватель молча, сложив руки на груди и оперевшись на дверь, смотрел на то, как его ученик, стоя к нему спиной, пугающе медленно опустился на колени. Люцифер увидел свое отражение в зеркале, закрепленное на дверце массивного шкафа. Алые. Все-таки, они алые.        Лицо его вытянулось на секунду в немом удивлении, глаза в полумраке комнаты отдавали багряным блеском. Судорожная волна душевной боли скрутила его тело, он зажмурился, не в силах продолжать смотреть на себя. Из-под плотно сомкнутых глаз покатилась крохотная соленая слезинка.       Демон закрыл лицо руками, растирая влагу на щеке, в надежде, что Геральд не заметил его позорную слабость. Его пальцы судорожно проскользнули по черным волосам.       — За что? — Люцифер выдохнул в пустоту, не зная, к кому именно он обращается. Голос был едва слышен, на фоне хрипящего дыхания. Он отдернул руки от лица, неосознанно касаясь собственной шеи, на которой, — он только сейчас заметил, — был свежий, едва затянувшийся, шрам.       — А сейчас ты немедленно объяснишь, что происходит. — Геральд, смеривший его тяжелым взглядом, звучал строго, но Люцифер знал, что сталь и холодность его голоса были фальшивыми. Он был напуган и растерян.       — А то вы все еще не поняли! — Воскликнул демон в ответ, демонстративно всплеснув руками.       — Потрудись объяснить и возьми себя в руки.       — Нет! — Взревел Люцифер, подскакивая с колен. Злость клокотала в каждом его движении. Он порывисто схватил близстоящий стул и со всей силы запустил его в стену. Непонятно откуда взявшаяся ярость била в нем ключом. И он бушевал в пределах своей комнаты, громя все на своем пути. Геральд молча наблюдал за ним, давая ему время выплеснуть весь свой запал гнева. Когда Люцифер выдернул все ящики из комода, стоявшего рядом со шкафом, разламывая их об пол, он оказался слишком близко к зеркалу. Он вновь увидел отражение собственных глаз, и ему стало невыносимо тоскливо и горестно. Заливистый рев наполнил все пространство комнаты, и демон впечатал костяшки пальцев в хрупкое стекло. Оно звонко и жалобно треснуло, раскалываясь и осыпаясь на каменный пол, превращаясь в мелкую острую крошку. Больше в комнате не оставалось ни одного целого предмета. Люцифер вновь уронил свои колени на пол, давясь в крике отчаяния. Кровь медленно стекала с его костяшек на пальцы, но ему было абсолютно на это плевать.       — Ты закончил? — Преподаватель оставался невозмутим.       — Ой, катись ты в задницу, Геральд! — Воскликнул Люцифер, смерив его презрительным взглядом.       Демон окинул груды разноцветного хлама, некогда именуемые интерьером его комнаты, и что-то непонятное будто бы воткнулось под ребра, прокалывая его легкие. Каждый цвет напоминал демону о Дино. Вещи кричали воспоминаниями, так и норовя залезть ему прямо в душу, чтобы поиздеваться над ним, говоря: «Смотри внимательнее, Люцифер, упивайся событиями прошлого, ведь у тебя больше ничего не осталось!». Он вдруг резко осознал, что теперь уже точно не сможет увидеть и, уж тем более, прикоснуться к своему ангелу, и невыносимое гнетущее чувство одиночества, сдавило его голову. Он понял, что их разъединили, изолировав друг от друга как можно дальше, заперли на ключ, поставив до кучи еще и строгих надзирателей в придачу. А за что? За простую потребность в любви?       И то одиночество, которое он испытывал за все прошедшие пять лет почти добровольного расставания стали для него пустышкой, пшиком, перед новым, абсолютно уничтожающим ощущением изолированности. Насильственной. Ни капельки не добровольной. Осуждающей.       Геральд сделал шаг к нему с размаху давая пощечину:       — Приди в себя! — Люцифер тут же заглушил в себе подкатывающую новую волну истерики. Лицо преподавателя наконец-то стало выражать искреннее беспокойство. — Что с крыльями Дино, и каким образом ты к этому причастен? Отвечай. Привычная ядовитая усмешка вновь вернулась на лицо Люцифера. Демону казалось, что его губы жили отдельной жизнью, каждый раз растягиваясь в полуулыбку, когда он не хотел показывать свои истинные эмоции. Демон окинул взглядом пространство вокруг, ощущая непонятную рябь от стен: очень странную, едва заметную, но ощутимо давящую на сознание. Люцифер часто заморгал, пытаясь всмотреться в орнамент облупившейся кое-где краски на стене.       Демон медленно встал, проигнорировав вопросы Геральда, и нерешительно подошел к стене. Рука сама потянулась к старым хлопьям едва держащейся краски, что пряталась за некогда целой мебелью. Он осторожно сковырнул дрожащими пальцами первый светло-серый слой, обнажая предыдущий.       Кислотно-оранжевый цвет заставил отдернуть руку от стены, как от пламени. Этот цвет будто прожигал и отравлял своей токсичной яркостью все органы чувств. Он уколол глаза и забил нос, не давая возможность вдохнуть. Цвет горячей пыли пустыни, где можно познать все ужасы уединения.       Яд.        Концентрированный.       Тот самый, который нужно выпить одному, закрыть глаза и умереть в мучениях.       Демон какое-то время тяжело дышал, уставивши свой взор на новый цвет, а после, склонив голову вниз, произнес:       — Сколько цветов ты видишь, Геральд?       Напряженный мускул на линии челюсти преподавателя едва шевельнулся, в глазах его была напущенная отстраненность. Тишина оглушала. Мужчина не торопился с ответом, ведь, по сути, этот вопрос был очень интимным.       — Это имеет значение?       Люцифер смял в руке тонкую пленку краски, растирая ее о свою ладонь:       — Черт возьми, да! Это важно, если ты действительно хочешь меня понять.       Они посмотрели друг на друга, будто бы меняясь ролями: Люцифер стал учителем, разъясняющий элементарные вещи нерадивому ученику.       — Ни одного. — Коротко ответил Геральд, сглатывая горькость ответа, и было не ясно, лжет он сейчас, или нет.       Люцифер коротко усмехнулся, и в тот же миг его глаза сверкнули совсем не по-доброму.       — Неужели? А я вижу все. — Преподаватель вздернул густые брови вверх, взглянув на него с недоверием. Он коротко кивнул, в ожидании дальнейших объяснений. — И всё благодаря этому ангелу. Более того, я стою сейчас перед тобой только благодаря ему. Не потому что мы стали для вас открытой мишенью, едва его крылья… — Дыхание остановилось, не дав ему произнести конец предложения.       Он с силой зажмурил глаза, беря свои эмоции под контроль.       — Что с его крыльями, Люцифер?       — Выпали! — Выплюнул он со злостью. — Что за тупой вопрос?!       — Я спрашиваю, как это произошло? — В голосе вновь послышалась сталь. Люцифер провел рукой по лицу и подошел к окну, устремив свой взор на ночной пейзаж. На улице было тихо. И это всеобщее молчание скрывало наступающую катастрофу. Демон оперся кулаками на подоконник, игнорируя режущую боль в костяшках правой руки, не в силах смотреть на Геральда и тихо заговорил, опустив голову.       — Он спас мне жизнь. Я был мертв несколько минут. Один из ангелов хотел напасть на него. Он был не в себе, а я всего лишь хотел защитить Дино и подставился под удар. — Он на секунду развернулся к преподавателю, демонстрируя розоватый шрам. — Видишь это? Тут было стекло. И я сдох. По-настоящему, представляешь?       — Зачем ты это сделал? — Вопрос мужчины заставил Люцифера закатить глаза.       — Признание из меня выбиваешь, Геральд? — Он обернулся, снова устанавливая зрительный контакт. — Хочешь, чтобы я сказал это вслух? Получай. Он — моя родственная душа. Доволен?!       Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Воздух в комнате тяжелел с каждой секундой напряженного молчания. Первым заговорил Геральд, отводя взгляд в сторону.       — Ты знаешь, чем это закончится.       — Нас отправят на суд?       — «Нас»? — Геральд издал звук, похожий на не верящий смешок. — Ты не понимаешь? Нет никаких больше «вас», Люцифер. Теперь каждый из вас несет ответственность своего проступка сам. Не вместе. Дино представят перед судом ангелов, а тебя… что же, родись ты обычным демоном, то понес бы аналогичное наказание, но, думаю, ты сам догадываешься, что устроит тебе отец.       Температура в комнате для Люцифера резко упала на несколько градусов, едва смысл сказанных преподавателем слов дошел до него. Геральд продолжил:       — Утром ты явишься на аудиенцию к нему, а твой ненаглядный ангел на суд, и ты никак не сможешь на это повлиять.       — Да за что? — Голос Люцифера вновь сорвался в крик, перебивая преподавателя. — За то, что он — моя родственная душа? Знаешь, что, Геральд? Я вижу все чертовы цвета и могу смело тебе заявить, что это чертовски несправедливо — лишать нас этого. Игнорировать красоту этих цветов физически невозможно. Но, куда уж тебе осознать это, если ты до сих пор в своем возрасте видишь все черно-белым. Тебе не понять меня. Уж точно, до тех пор, пока ты не встретишь того, кто перевернет твое жалкое существование с ног на голову. — Он подошел к нему вплотную. — Я люблю его. Даже больше, чем люблю, потому что отдал за него свою жизнь, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти его еще раз. Я не отступлюсь ни перед кем, ясно?       Геральд смерил его ядовитой усмешкой:       — Ты сын своего отца, но не твой отец. Прекрати сотрясать воздух бессмысленными бравадами и пойми одну вещь: мир несправедлив. И таких, как вы, он перемалывает в фарш и сжирает, как голодный зверь. Мне искренне жаль. Но не тебя, или уж тем более твою слезливую историю. Мне жаль тот потенциал, который ты просрал, связав свою судьбу с ним. Ты мог просто похоронить в себе свои стремления быть слабым и не идти на поводу у инстинктов! Но ты поддался, потому что ты слабак. Безрассудный, эгоистичный слабак. И только по твоей милости случилось то, что случилось. Вы попались из-за тебя. Теперь разгребай все, что натворил, и не вини в этом никого, кроме себя.       Люцифер отступил на шаг назад, ошарашенный словами учителя. Тот смерил его взглядом полного презрения и открыл дверь. — Посиди пока здесь, взаперти, и подумай над моими словами.       Он вышел из комнаты, запирая демона одного наедине со своими мыслями. Ключ провернулся в замочной скважине с громким щелчком. Послышались отдаляющиеся шаги, а после, гнетущая тишина окутала сознание Люцифера непроходимым туманом. Он сел на пол, среди разгромленных вещей, понимая, что силы его на исходе. Даже кричать уже казалось невозможным. Осталась только боль. Тупая. Давящая.       Люцифер плохо понимал, сколько времени он просидел вот так, в сжирающей всю его душу тишине: может, пару минут, а может пару часов; только настойчивый стук в окно заставил его встрепенуться.       — Люцифер! — Приглушенный женский голос шипел. — Открой скорее. Это я.       Это была Матариэль. Мужчина подорвался с места, открывая окно. Взгляд заплаканных зеленых глаз был напряжен и насторожен. И что-то в выражении ее лица заставило не на шутку его испугаться. Девушка бы не прилетела к нему просто так. Не в ангельском стиле. Что-то случилось, и это было очевидно. Демон сделал шаг в сторону, пропуская ее к себе. Она быстро пролезла в его комнату, не переставая проверять, не было ли за ней «хвоста». Убедившись, что ее проникновение в спальню демона осталось никем незамеченным, она наконец-то перевела взгляд на Люцифера, захлопывая окно. Ее тонкие руки била мелкая дрожь. Она была бледна, но в полумраке комнаты это было едва заметно.       — Прибыл Серафим Кроули. Он уже в курсе событий. Люцифер протяжно выругался, запустив ладонь в волосы. Матариэль продолжила, едва сдерживая слезы, а ее голос дрожал и захлебывался:       — Они забрали его в небесную тюрьму. Дино едва пришел в себя, а его уже, как преступника, заковали и отправили в камеру. На рассвете его будут судить.       Сердце демона болезненно сжалось. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как последний лучик глупой надежды погас, как гасла последняя бледная звездочка на черном предрассветном небе.       — Сколько у меня времени?       Матариэль мотнула головой, шмыгнув носом. Она смотрела на него с удивлением и печалью:       — Очень мало. Скоро рассветет.       — Ясно. — Коротко ответил Люцифер. И в тот же миг распахнул окно, собираясь из него вылезти. Он в последний раз взглянул на девушку. — Спасибо тебе.       В этом простом слове было куда больше, чем благодарность за информацию. Он был благодарен ей за то, что она рискнула и прилетела к нему, несмотря на опасность быть замеченной.       Видимо, она действительно была честна, когда говорила, что хочет помочь.       Демон коротко изобразил подобие улыбки и скрылся среди уличного ночного пейзажа. Матариэль осталась стоять посреди разрушенной комнаты. Ее бледную щеку обожгла очередная слезинка.       — Торопись, Люцифер. — Тихо прошептала она, вслушиваясь в удаляющиеся хлопки крыльев. — И будь осторожен. Небесная тюрьма была местом психологических пыток. Люцифер понял это, едва проникнув в здание через окно.       Он летел к камере, не щадя собственных крыльев. Оранжевые стены выжигали глаза расплавленным железом. Спускаясь все глубже в витиеватые лабиринты подвалов небесной тюрьмы, демон чувствовал, как его легкие перестали пропускать воздух. Проходы были тошнотворно узкими, давящими на психику и такими… невыносимо оранжевыми.       И он летел. Летел интуитивно на зов слабеющей с каждой секундой энергетики. Ее почти не осталось. Такая чахлая, едва слышимая. Демон напрягал все свое нутро, стараясь всеми силами зацепиться за нее и идти по следу. Он искал, искал, искал.       Вот он.       Еле живой, понурый силуэт мелко дрожал, забитый в угол камеры.       — Дино. — Голос демона оборвался, оглох и загустел, застревая костью в горле. Силуэт живо вздернул голову, поднимая испуганные лазурные глаза.       — Люцифер… — Его бледный и тихий голос заставил сердце демона сжаться до болезненного маленького комочка и разорваться за секунду. Ангел порывисто встал и бросился к решетке камеры, заплетаясь в слабых ногах. Он просунул руки и голову сквозь прутья, подставляясь под судорожные объятия. Люцифер хаотично целовал его лицо, ангел цеплялся за его волосы на затылке, неистово дрожа всем телом.       Демон осторожно огладил перебинтованную спину Дино. Она была такой непривычно не целой. Крылья. Черт возьми, как же неправильно видеть его без них.        — Мне так страшно, Люцифер. — Дино заглянул в алые глаза, не сдерживая подступающие слезы. Ужас зеркалом отразился в глазах демона.       — Я не дам тебя в обиду, слышишь? Мой ангел, я не позволю им хоть что-то сделать с тобой.- Он с нежностью стер большими пальцами мокрые полосы со скул Дино, целуя его в лоб.       — Будет суд. — Сдавленно прошептал ангел, поджимая губы и лбом утыкаясь в шею мужчины. — Все уже решено. Ты ничего не можешь сделать.       — Но они не посмеют ничего сделать с тобой. Я не позволю…       —Тише, мой демон. Тебя до сих пор не схватили только из-за твоего отца. С сыном простого учителя такое не получится, так ведь? — Губы ангела дрогнули в печальной улыбке из-за наивности собеседника.       Он с тоской окинул взглядом обеспокоенное лицо демона, нежно укладывая ладонь на его щеку. Тот с трепетом потерся об нее, как кот, оставляя короткий поцелуй на холодной коже.       — Глупый, глупый ангел… Что же ты наделал? — Пробормотал Люцифер, завлекая его в объятия. Послышался судорожный всхлип.       — Тебя спасал. Зато ты жив, и это главное. — Ангел глубоко дышал, стараясь успокоиться, но это его едва спасало. Они какое-то время молчали, просто пытаясь унять сильно колотящиеся сердца. — Я не хочу умирать.       Люцифер тут же поймал его взгляд. Интонацию надломила обеспокоенность и такая непривычная забота и ласка, что на секунду могло показаться, что эти слова принадлежали не принцу ада.       — Ты не умрешь, мой ангел. — Он с нежностью погладил белокурую голову. — Даже не смей так думать.       Дино издал нервный смешок, на грани отчаяния.       — Я люблю тебя.       Фраза, сказанная просто, как нечто очевидное, эхом пронеслась по узким коридорам тюремных лабиринтов, вибрацией отдаваясь в черепной коробке. И в ней было столько спокойствия, и, одновременно с этим, вымученной притупленной боли, плескавшейся на дне лазурных глаз. Это было вовсе не чувственное признание, слетевшее с губ в пылу страсти, или же сладкая тайна для них двоих, окутанная легким флером домашнего уюта. Вовсе нет. Это прозвучало, как нечто убивающее тихой и безболезненной смертью. Ясное, как осознание неизбежного, и в тоже время, как высшая точка просвещения. Как принятие.       Демон посмотрел на него со всей серьезностью. Мигом пропало куда-то все беспокойство. В ушах эхом вторилось признание. Он с осторожностью взял его лицо в свои ладони, заглядывая в глаза, в саму душу, и с его губ слетело:       — И я люблю тебя.       Он потянулся к нему, соприкасаясь лбами, пропуская живительный кислород, которого стало катастрофически не хватать, через легкие. Дино поцеловал его.       Горько.       — Эй, ты!       Где-то на конце коридора вскрик заставил ангела испуганно уставиться в сторону, разрывая слияние губ. Один из стражников-демонов заметил их и теперь очень стремительно летел в их сторону. Демоны для небесной тюрьмы были привычным делом. Считалось, что ставя на охрану противоположную сторону, они не смогут испытать жалости к преступникам, а значит, не смогут сделать для заключенных какое-то послабление, или того хуже, позволить им улизнуть на свободу. Демон громко закричал, призывая подмогу.       — Тебе здесь не место!       С двух сторон послышался торопливый бег. Их окружили, и Люциферу было некуда отступать.       — Люцифер, ты забыл, что твой августейший отец ждет на аудиенцию?       Насмешка, скользящая в его голосе, как гадюка, больно ударила по самолюбию демона. Конечно, об их ситуации уже знала каждая жалкая шавка, и теперь она чувствовала своим моральным долгом отпустить по этому поводу остроту-другую. Сплетни разлетались в их мире, как лавина: порывисто, быстро, хороня под собой всех и каждого причастного к вкусному и отвратительному слуху. А сейчас, это были даже не слухи, а новости. Гребаная сенсация! О ней будут судачить еще очень долго, и этот наглый выпад в его сторону — лишь верхушка айсберга.       Он сдержал в себе порыв заехать стражнику кулаком в лицо, чтобы стереть с него усмешку. Потому что понимал, что так только усугубит свое положение. Его схватили за плечи, скручивая руки за спиной, хотя демон даже не сопротивлялся. Он понял, что это уже бессмысленно. Дино что-то кричал им вслед, молотя ослабевшими кулаками о металлические прутья. Демон не хотел вслушиваться, ведь это могло его окончательно добить.       Демона силой волокли в сторону большого зала в аду, где, по обыкновению, обитал его отец. Его ждали. Сатана сидел, холодно и величественно возвышаясь на своем троне. Люцифера оставили посреди зала, бросив его, как щенка у обочины, и у демона не было ни сил, ни желания встать на ноги. Его отец легким взмахом кисти руки отогнал стражу, и те с благоговейным поклоном удалились. Поистине, королевский жест. Он встал, и Люцифер ощутил, каким жалким и крохотным было его нутро на фоне родителя. Лишь одним видом Сатана раздавил его своим величием и, пока еще скрываемым, гневом. Он медленно спустился, шаги его раскатистым гулом отдавались от каменного пола.       Холодные пальцы отца с нажимом взяли Люцифера за линию челюсти, заставляя посмотреть в бесчувственные глаза.       — Я разочарован.       Удар наотмашь тыльной стороной ладони обжег левую сторону лица демона. Но тот не издал ни звука, проглатывая боль. Это было только начало.       — Ты мне противен. Еще удар, но уже сильнее, заставивший Люцифера поперхнуться воздухом.       — Ты опозорил меня. — Его голос, рассудительный и спокойный, заставлял волосы на загривке стать дыбом от ужаса. Сатана медлил с проявлением гнева, лишь методично оставляя удары на лице сына. — И тебе нет оправданий.       Неожиданно для Люцифера, отец отпустил сжимающие его лицо пальцы и отошел на несколько шагов назад, даже не удостаивая его взглядом. Сатана помедлил на пару секунд, собираясь с мыслями. И гнилое предчувствие сдавило грудную клетку Люцифера. Отец явно задумал что-то необычное, ведь, раньше, когда сын умудрялся провиниться, раскаленная плеть встречала его едва ли не с порога, не заставляя себя ждать. — Гюнтер.       На зов короля ада пришел один из его верных помощников. Он вытянулся по струнке в ожидании приказа:       — Приведи сюда Ангела Фенцио.       — Слушаюсь, Мой Господин.

***

      Рассвет тонкой полоской просочился сквозь узкие щели тюремного окна. Ангел услышал со стороны коридора чеканные шаги пары стражников-демонов. Звякнула связка ржавых ключей, привлекая взор Дино. Решетка камеры отворилась с протяжным отвратительным лязгом.       — На выход. — Черноволосый демон жестом подозвал его к себе.       В лучах утреннего солнца сверкнули ярким бликом железные наручники, которые вертел на пальце второй демон с ярко-рыжей кудрявой шевелюрой. Дино молча поднялся, протягивая руки. Послышался характерный «щелк». Прохладный металл плотно стиснул кисти ангельских рук. Брюнет ткнул его в спину, подталкивая на выход. Дино зашипел, почувствовав режущую боль в недавно зашитых ранах.       И его повели.        Зал суда представлял собой просторное помещение в светло-серых холодных тонах. Белоснежный мраморный пол ловил каждый шаг, легко резонируя и теряя звук среди высоких каменных колонн. По центру стояла небольшая кафедра, развернутая лицом к амфитеатру для ангелов, что собирались его судить. Их было около двадцати. Все ждали его. Дино смутно осознавал, чьи лица он видит перед собой.       Холодные, осуждающие взгляды служителей рая ощущались кожей, отчего ангел почувствовал себя крошечным и ничтожным созданием. Верховный судья, архангел Гавриил, облаченный в великолепные белоснежные одежды, сидел, слегка возвышаясь среди остальных, по центру. Его лицо выражало спокойствие, и даже какой-то легкий интерес. Дино, понуро опустив голову, занял свое место. Пара секунд тишины казались мучением.        — Слушается дело о порочной связи между ангелом и демоном. — Монотонный голос женщины, сидящей справа от Гавриила, заставил Дино поднять свой взор на судей. Яркий свет больно бил по глазам, отчего он невольно щурился, не имея возможности четко рассмотреть их лица. — Подсудимый, Вы знакомы с обвинением?       — Да.       — Вы признаетесь в том, что нарушили один из главных законов нашего мира? — Она взглянула него, не скрывая пренебрежение. И, казалось, что в этот самый момент все зрители пододвинулись чуть ближе, чтобы расслышать его ответ.       Дино вновь прошелся взглядом по ним, чувствуя, как пересыхает в горле. Есть ли смысл отпираться? Вероятно, нет, да и к тому же, его ангельское начало плотно сжало его горло, не позволяя даже думать о лжи перед небесным судом.       — Да. — Хрипло выдохнул он, будто бы сильнее сжимаясь от взволнованного эха, пронесшегося среди присяжных. Гавриил, до этого сидевший скрестив пальцы в замок, жестом призвал к порядку. А после задал вопрос:       — Вы осознавали неизбежное наказание, и все равно вступили в связь. Почему?       — Потому что он — моя родственная душа, Ваша Честь.       Возмущение новой волной прокатилось по рядам, но уже куда громче.       — Неслыханная ложь! — Воскликнул один из ангелов, вскакивая со своего места. — Это невозможно.       — Я бы не стал врать перед вами, уважаемые судьи. — Вновь подал голос Дино, перекрикивая его. — Скажу лишь одно, я признаюсь вам в том, что моей родственной душой стал Люцифер. Такова воля Создателя. И если моя судьба — понести наказание, я понесу его.       — Не смей упоминать Всевышнего, грешник. — Яростно зашипел еще один ангел. — Воля Его сил не оправдывает твой порок.       — Чем Вы можете подтвердить свое оправдание? — Гавриил склонил голову на бок, внимательно осматривая Дино.       — Я… — Он с секунду собирался с мыслями, скачущими в его голове галопом. — Вижу цвета, Ваша Честь. Я могу назвать все цвета, присутствующие в этой комнате, если это необходимо.       Верховный судья кивнул, принимая его ответ, но жестом приостанавливая его. Вновь помещение наполнило активное жужжание голосов ангелов, наперебой обсуждающих его ситуацию. Кто-то требовал его изгнания в небытие, кто-то пытался оправдать его проступок связью родственных душ, как божественную ошибку. Звуки речей сливались в жуткую какофонию. Дино стоял, покорно склонив голову, стараясь не вслушиваться в этот осуждающий шум, бьющим раскаленным хлыстом по вискам. В какой-то момент он понял, что в зале вновь воцарилась тишина. Они приняли решение. Дино с ужасом поднял глаза на них, плотно стиснув зубы в ожидании приговора. Гавриил смотрел прямо на него.       — Наше решение далось нам нелегко, так внемли же ему: ты приговариваешься к изгнанию с небес на Землю, к таким же грешникам, как и ты сам. Ты не вспомнишь своей прежней жизни, и будешь существовать, как обычный человек. Приговор исполнится сегодня, на закате. Суд окончен.

***

      Спустя несколько томительных минут на пороге зала Сатаны оказался Ангел Фенцио. Лицо его выражало искреннее непонимание. Когда он увидел Люцифера, сидящего на полу с пустыми и безразличными глазами, уставленными куда-то в пространство, то в грудь его вновь воткнулось чувство распаляющейся ненависти. Сатана обернул на ангела свой взор, тот склонил голову в почтительном жесте.       — Фенцио, Вы наверняка задаетесь вопросом, почему я пригласил Вас сюда. — Сатана перевел взгляд на своего сына, которому, казалось, было уже все равно на то, что происходит вокруг. — А позвал я вас, в первую очередь, не как ангела. А как такого же Отца, как и я.       Люцифер прикрыл глазa, моментально осознавая, к чему все идет. Ангел Фенцио все еще с недоверием смотрел на Сатану, однако, продолжал молча слушать его.       — Действия моего сына негативно отразились на Вашем. Мне донесли о том, что сейчас над ним идет суд. Я могу только предположить, какой гнев Вы сейчас испытываете. Поэтому, я предлагаю Вам стать тем, кто сможет наказать Люцифера, соразмерно его проступку. Это будет ему уроком. — Сатана изящным жестом провернул правую кисть в воздухе, и в его ладонь упала длинная плеть. Фенцио отшатнулся от его слов, все еще непонимающе переводя взгляд то с раскаляющегося с каждым мгновением хлыста, сжатого в кулаке Сатаны, то на него самого.       — Я… — Ангел неловко прокашлялся, пытаясь переварить смысл предложения. Король ада протянул ему плеть в ожидании ответа. — Я не уверен, что подхожу на эту роль.       — Ошибаетесь. — Холодно ответил Сатана. — Вы тот, в ком кипит праведный гнев, но ваша ангельская сторона не позволит вам переступить черту недозволенного. Таково мое предложение.       Ангел растерянно заметался, пытаясь мыслить здраво. Но все было, как в мутном и ядовитом тумане.       — Покончим с этим, Фенцио. — Устало подал голос Люцифер. — Бери. Я заслужил твой гнев.       Рука ангела дернулась судорогой смятения, но он, все же, принял в руки кнут. Сатана коротко кивнул и покинул помещение, оставляя демона, потерявшего всякую веру, и ангела, утонувшего в ненависти, наедине.       Пара секунд тишины.       Натужная ухмылка.        И свист первого взмаха хлыста.

***

      Закатное солнце пылало жаром угасающего дня. Когда Дино, наконец, вывели на улицу под строгим присмотром небесных стражников, он слегка поморщился от буйства красок ярко-алого светила. Ноздри щекотал аромат жухлой травы, клочками желтевшей среди зеленых скрюченных кустарников. Впереди, на самом краю обрыва, ведущего в земное царство, виднелось каменное возвышение, на котором ожидало двое: архидемон и архангел. Его палачи. Они стояли по обе стороны от большой статуи равновесия. Его вели медленно, как на показ толпе зевак с черными и белыми крыльями, которые пришли туда из чистого любопытства. Они пялились на него, как на прокаженного, а Дино лишь улыбался. И улыбка его, как у блаженного великомученика, сбивала с толку зрителей будущего жестокого представления. Руки, закованные за спиной, саднили, кожа была стерта до крови, но он как будто этого не замечал, ведь все его внимание было приковано к небу.       Роскошное небо над его головой буйствовало цветами. И только сейчас, идя на собственную казнь, ангел осознал, что никогда прежде не видел ничего прекраснее, чем простой закат.        Он наконец-то видел все цвета.       И только увидев их все до единого, без смутно-серых пятен, пережив столько эмоций и имея такой опыт за своей спиной, он вдруг понял — такова любовь. Она здесь, в воздухе, притаилась за оттенками того или иного цвета. Гневная. Укрывшаяся в темных стволах деревьев и вытоптанной дорожке до его голгофы. Печальная. В призрачной полоске светло-голубого неба, разделявшей восток и запад. Спокойная. В кроне деревьев и листьях плюща, поросшего вдоль ступеней. Нежная. В приглушенной виньетке розового, которая схватила в широкие объятия всю западную сторону неба. С легкими крапинками едва-едва виднеющихся бледных и белоснежных звезд. Горестная. В васильках, растущих под ногами вдоль дорожек. Страстная. В темнеющем вечернем небе в противоположной стороне от солнца. Счастливая. В золотистых кучевых облаках. Пугающая. В ярко-алом светиле, цвет которого отнюдь не резал глаза, а наоборот, завораживал. Изолированная. В расходившихся во все стороны длинных лучах.       У любви множество лиц, и куда больше оттенков. Но неизменным оставалось лишь одно: с ней мир был полон красок, о которых человек, живущий без любви, не мог даже догадываться.       Грудь Дино расперло чувство осознания такой простой, но великой истины: все присутствующие никогда не поймут, почему он улыбается. Почему он идет на собственную смерть с гордо поднятой головой и чистым и светлым взором.       Потому что он познал это.       Невозможное, но не менее, прекрасное. Такова жизнь. И он ни о чем не жалел.       Люцифер был здесь. Его притащил сюда Гюнтер, едва Сатане стало известно об ангельской участи. Отец сказал, что так он поймет, к чему приводит безрассудство. И теперь, демон стоял в стороне от общей массы народа. Избитый, до гематом на лице, со связанными, как у ангела, руками за спиной, сгорбленный. Он смотрел на него через силу. И адскую боль. Огромная лапища Гюнтера сжимала его плечо, не давая возможности разогнуться. Он попытался отвести взгляд от Дино, потому что это причиняло ему страдание, куда ощутимее, чем физические мучения в аду, но помощник Сатаны схватил его за челюсть, поворачивая голову в сторону каменного возвышения, по ступенькам которого поднимался ангел.       — Смотри, Люцифер, смотри внимательнее. — Его мучитель явно наслаждался ситуацией, перекатывая слова на языке с особым удовольствием. — Вот, до чего довело твое безрассудство. Жалко ангелочка?       Люцифер гневно раздувал ноздри, не в силах вырваться. Боль душила его, не пропуская воздух в легкие. Что-то внутри замерло, когда он понял, что ангел смотрел поверх всех присутствующих голов прямо на него. Прямо в его глаза.       Мир замер. В ушах шумело. Но на лице ангела не было, ни горести, ни злобы. Оно было спокойным. Голос архангела звучал отдаленно, словно через толстое стекло:       — Сегодня свершится правосудие пред ликом Шепфа! — Толпа с любопытством смотрела на Дино, но их лица смешались в мутную кашу на фоне измученной фигуры демона, стоявшего поодаль от основной массы. — Этот грешник обвиняется в порочной связи с демоном. И нет ему оправдания. Согласно верховному ангельскому совету, суд приговорил его к изгнанию с небес на землю. Он не будет помнить свою грешную жизнь здесь, на небесах. И этот урок для каждого из вас. Никто не смеет поддаваться греху. Внемлите тому, что бывает с теми, кто ослушается. — Он перевел презренный взгляд на Дино. — На колени, ангел. Пришло время свершения приговора.       Все было как в тумане. Дино был не в силах оторвать взгляд от лица Люцифера. А тот едва сдерживал в себе слезы отчаяния. Ему больно. Очень-очень больно. Дино медленно опустился. Архидемон, до этого стоящий молча, наклонился к уху осужденного:        — Обычно, ритуал изгнания начинается с прилюдно выдернутых крыльев. — Он помедлил, обнажая гнилую улыбку. — Что же, спасибо, что избавил нас от грязной работы.       Среди толпы прокатилась волна ядовитых усмешек со стороны демонов. Для них его казнь была лишь извращенным развлечением. Дино услышал, как архидемон встал за его спиной, положа руки на перебинтованные надплечья, видимо, чтобы ангел не дергался и не пытался сбежать. Но он лишь смиренно ожидал своей участи. Архангел высоко завел два пальца в воздух, призывая к порядку и готовясь к магии забвения.       — Твои последние слова? — Старик скептично приподнял бровь, в интонации чувствовался лед равнодушия.       Дино вновь взглянул в глаза Люцифера. Улыбнулся уголком губ.       — Прощай, мой демон.       Два костлявых пальца приложились об его лоб, обжигая заклинанием.       Дино закрыл глаза.       Темнота встретила его старым другом, напоминающим о Люцифере. Он даже на долю секунды услышал его крик, а после — неизбежное падение.       Все ниже и ниже на землю.