мистризэ

отражающие солнечный свет современные многоэтажки, загруженный поток автомобилей, бегущие на свои скучные работы люди — вот что хотелось видеть джису в окно своей огромной квартиры в самом центре города, когда ей было двадцать. такую жизнь: с чашкой дорогого зелёного чая и прохладой шелкового халата, со вкусом удовлетворённости своим существованием и гордостью за проделанную работу на кончике языка. но когда она в спешке бросает взгляд в окно, то видит только угрюмое плотное серое небо и заляпанное стекло, собирается на свою работу обычного офисного клерка, которую какие-то лет десять назад презирала всем своим естеством, а облизывая потрескавшиеся губы, ощущает горечь растворимого кофе и соль разбитых о холодный кафель фарфоровых мечт. ким двадцать восемь, ее молодость плавно движется к своему закату. кожа уже не такая подтянутая и сияющая, она уже не может съесть лоток мороженного за раз, и ей кажется какого-то хера продуло поясницу. и все это даже не бесит и не раздражает, просто есть где-то в мутной суете ее блеклой жизни. свитер колет голую кожу, будто раздражающий ребёнок пытается привлечь к себе внимание, а в коридоре лопается лампочка, стоит джису только щелкнуть по выключателю. и нет, это ни начало неудачного дня, это ни из ряда вон выходящая оплошность, это привычно и обыденно. кажется, что вся ее жизнь это сплошная лажа. обходя аккуратно осколки, девушка задевает локтем баррикаду из обувных коробок, и та с грохотом обрушивается на пол, разгоняя тонкие кусочки стёкла по углам. у неё уже наверное хронический недосып и какая-то точно проблема с головой, потому что когда ким смотрит на себя в зеркало, то ей хочется громко расплакаться, но она держится всеми силами. ненавидит всю эту квартиру: старый линолеум, крошечную ванную, сломанный кухонный гарнитур и самое главное невозможную тяжесть воздуха, будто комнаты наполнены газом, будто она во вредоносном угаре. когда ким все же выскальзывает на этаж, там кипит работа, двери лифта распахнуты и придерживаются, несколько мужчин занимаются поднятием вещей в соседнюю двушку. в данный, момент они тащат огромный вероятно кожаный диван, весь перемотанный каким-то целлофаном. все загромождено какой-то электроникой, а на голову джису чуть ли не валятся опирающиеся на стену плинтуса. кто-то видимо очень спешит с переездом. только мысль о том, что туда заедет многодетная семья или какой-нибудь музыкант заставляет разгораться в груди неприятному предчувствию. вот веселые времена настанут. пока девушка спускается по лестнице, ей становится гадкообидно из-за того, как сильно ее восприятие мира изменилось за последние годы. буквально в любой перемене она видит что-то плохое. может, она просто не любит какие-то изменения или просто это её личная статистика, и если судить по полученным данным, то девяносто две и четырнадцать сотых процентов нововведений расстраивают ее. и в общем это вполне себе неплохая стратегия: не надеешься — не разочаровываешься. и да, джису любит выдумывать странные числа и ставить себе диагнозы. ’’’ море, бескрайнее и очень тёплое, словно парное молоко. волны целуют кончики пальцев на ногах, но песок абсолютно не раскалённый, даже прохладный. игра на контрастах. девушка разводит руки в разные стороны до такой степени, что ее лопатки встречаются, а по спине разливается приятное чувство расслабленности. шум прибоя и на удивление никаких чаек, да вообще никого в принципе, только она и бесконечная водная гладь, в некоторых местах искаженная ветром и пеной. тишина разрушается неумолимо быстро, словно карточный домик. чеен резко распахивает глаза. рингтон доносится откуда-то из глубин одеяльных сугробов. она ворочается с полминуты в попытках поймать чудесное ведение, но все тщетно. солнечный свет, заливший комнату сквозь окно без штор, слепит глаза, и она, даже не проверив номер звонящего, снимает трубку: — да? — у пак голос по утрам звучит наверное ужасно, потому что на том конце провода тихо, — аллооо, — окончательно проснувшись и проморгавшись, она утыкается взглядом в потолок. — здравствуйте, — ласкающий уши тембр принадлежит вероятно какой-то симпатичной девушке, поэтому интерес розэ возрастает вдвойне. она даже отнимает телефон от уха, чтобы убедиться, что контакт незнакомый, — вы оставили бумажку с номером под дворником, — брюнетке все же приходится подорваться на постели, потому что теперь она отчётливо слышит пассивную агрессию в голосе, — вы не даёте мне выехать, будьте добры отогнать машину, — чувствуется, что все эти вежливые слова буквально выдавлены. — да-да, конечно, дайте мне минуту, — чеен и сама не понимает, что это она спросонья такая доброжелательная и прыткая. пак вылетает из спальни, на ходу в дверном проёме подбирая комок из джинсов и носков, а ключи от машины находятся на стиралке, которая ко всему прочему стоит ровно по середине прихожей. все вокруг покрыто мерзкой белой рабочей пылью. она словно тальк охватила все поверхности и теперь мажется по пальцам чеен. без разницы. один из десятка открытых чемоданов аккуратно расположился в углу, и потянув за рандомным предмет гардероба, она за рукав достаёт ветровку. закрывать дверь нет никакого смысла, а в подъезде почему-то страшная духота, в лифте пахнет каким-то до отвратительного стойким мужским парфюмом, а на зеркале странные разводы. цепкие пальцы чеен ловко собирают спутанные волосы в какое-то подобие хвоста-пучка на затылке, прежде чем она выходит на первом этаже. улицы затоплены лучами восходящего солнца, но утренняя прохлада все же пробирается под свободную майку пак. она скользит нерасторопным взглядом по территории двора. людей практически нет, а машину она кажется оставляла у первого подъезда. девушка все же застегивает разлетающиеся полы ветровки, потому что мурашки бегут от такой чрезмерной свежести воздуха. серый покрытый слоем пыли кашкай не может выехать как раз из-за ее красной мазды. розанна ещё не может отойти ото сна или ей мерещится, но девушка, вылезшая из ниссана, выглядит словно сошла, по крайней мере, с небес. медовые лучи скользят сквозь блестящие пряди чёрных волос, укатанное в шарф лицо выбивает почву из-под ног, высокий лоб, острый разрез глаз, двойное веко. только потом она замечает, что прищуриваются они не от света, а мечут разгневанные молнии. — утро доброе, — буркает незнакомка, — замёрзла вас ждать уже, — ее мелодичный голос вовсе не портит пренебрежительная интонация. когда она подходит ближе и оказывается буквально в метре от чеен, последняя не может сформулировать ответ в течении нескольких секунд, потому что наконец может видеть остальную часть лица, выглянувшую из-под объемного шарфа: ее губы очаровательной формы, аккуратный нос и v-образный подбородок. — да-да, простите, — она не двигается с места, продолжая изучать девушку напротив. — так может отгоните ее? — чеен на секунду сжимает ключи от машины в кармане ветровки и размыкает сухие губы. — меня зовут пак чеен, — хрипит она, — я ваша новая соседка, по всей видимости. — ну, я заметила, — губы девушки трогает улыбка, — я ким джису, которая пиздец как опаздывает на работу, не могла бы ты, дражайшая соседка, отогнать свою блестящую тачку?! ’’’ у джису онемели пальцы от тяжести. она в кое то веке решила приготовить что-нибудь сама, но ингредиентов оказалось слишком много. ещё зарплата пришла, и так по мелочи купить было нужно. она наконец поднимается по ступенькам подъезда, набирает код на домофоне, чуть приоткрывает левой рукой тяжёлую дверь, с остальным уже справляясь коленом. для проверки почтового ящика конечности не хватило. когда она выходит на площадку у лифта в полумраке неосвещенного подъезда она видит лишь женский силуэт в широком пальто и на шпильках. смутно знакомый голос о чем-то говорит по телефону, громко эмоционируя. двери лифта наконец распахиваются, и она проходит вслед за девушкой. когда та разворачивается, нажав на кнопку своего этажа, расплывается в приторной улыбке и еле заметно кивает ей. джису меньше всего на свете хочется знать, откуда чеен знает номер ее этажа, а что ещё действительно не хотелось никогда слышать, так это последующей реплики: — нет, чан, ни за какие деньги, — она улыбается, уже обнажая зубы, на дне чёрных зрачков искрами играет какой-то нездоровый азарт, она неотрывно следит за каждой эмоцией джису, которой казалось бы все равно на происходящее, она просто уверенно смотрит в ответ ровно до этой секунды, — трахать ее всего равно, что мешок морозового гороха. писк оповещающий их этаж. пак сбрасывает вызов, запихивая телефон в задний карман донельзя узких джинс и неожиданно тянется забрать пакеты из рук ким. старшая не расслабляет пальцы, стоя уже по другую сторону, поэтому они так и стоят. двери лифта предпринимают попытки закрыться, но сенсор срабатывает на предплечья чеен. немое кино. — тебе дверь открывать, — когда они перешли на «ты» джису не помнит, все эти формальности ей абсолютно погоду не делают, потому что с этой женщиной она никогда больше пересекаться не планирует. — поставлю на пол, — она выворачивает запястья, надеясь, что это прибавит ей сил по какому-нибудь закону физики, который она не помнит. — грязно, за что мы только платим уборщице, — обычные соседские беседы, риторические вопросы, типичные темы для людей, живущих в одном доме. — эта ещё более менее. прошлая в лифте вообще не убиралась. там вечно мусором воняло, — она смотрит ей прямо в глаза, щурясь, и отпускает пакеты. соусы в стеклянных бутылках и яйца не разбиваются, потому что чеен крепко держит продукты. джису открывает дверь. чеен думает, что та покупает слишком много для одной персоны и что старшая хорошо пахнет. ’’’ каждая шероховатость этой поверхности ей знакома, джису разглядывает потолок в попытке поймать уже кажется далеко угнавшийся сон. в темноте ночи оттенок краски кажется практически белоснежным, хотя при дневном освещении отдаёт мерзкой желтизной, которую ким ненавидит, как и все тёплые оттенки. она переворачивается на бок и в сотый раз за последние полчаса проклинает свою соседку. эти кошмарно громкие стоны. она и не думала, что обычно хриплый и глубокий голос пак может звучать так высоко и надрывно, так раздражающе сладко и угодливо, так несоответствующе ее внешнему облику. джису абсолютно не хочет думать о том, под каким мужчиной эта высокая и улыбчивая пак чеен может так плавится, так низко падать, так хорошо подчиняться. не хочет, но думает. никто не может придти ей на ум, потому что просто в голове не укладывается, что такой персонаж вообще существует. шум прекращается через пятнадцать минут, и джису наконец засыпает. очень сладко ей спится, пока она не знает, что в соседней квартире ее хозяйка не единственная женщина, которая может стонать. ’’’ — блядство, — шипит джису сквозь зубы, она кошмарно опаздывает, а машина не заводится. она забыла выключить радио вчера, и аккумулятор сел. времени нет даже попросить кого-то из соседей, которых во дворе есть пара человек. придётся вызвать такси. она разочарованно хмыкает, свешивая ноги из открытой двери, и проверяет счёт на карте. денег не так много, чтобы так ими раскидываться, но метро тоже вариант провальный. она кусает внутреннюю сторону щеки, не задумываясь скользя взглядом по двору. может кто-то подвезёт ее? у неё неплохие отношения с жильцами дома, но и не настолько крепкие, чтобы ранним утром просить кого-то куда-то ее отвезти, а из коллег обратится тоже нет к кому. — привет, онни, — джису дёргается от неожиданности, но облегченно выдыхает, увидев у задней двери машины вечно улыбающуюся блондинку. — привет, — бросает она. — ждёшь кого-то? — младшая будто и не замечает пренебрежения в голосе, бодро пытаясь поддержать беседу. — чуда, — джису резко поворачивается к чеен, ее озаряет, — спешишь? — для тебя всегда найду время, — пак немного опешила, впервые заметив в ким какую-то заинтересованность в ее персоне. — подвезёшь? — никаких вежливых просьб, она уверена, чеен не сможет ей отказать. — мм, конечно, — кивает блондинка, подходя к старшей, пока та захлопывает дверь у водительского сиденья авто и ставит на сигнализацию, — только за кофе заедем, — джису согласно кивает и поджимает губы, немного колеблясь ухватиться ли за предложенный локоть, но все же просовывает руку. для неё непривычно пользоваться заботой другой девушки, хотя среди мужчин, в какой-то период своей жизни, она была очень популярна и получала от этого все возможное. но чеен берет кофе в дорогой кофейне и в ее машине хорошо пахнет, пахнет ей. ’’’ лиса редко к ней заходит, обычно они встречаются где-то на нейтральной территории, а в последнее время вообще не пересекаются. они вышли на площадку, где их ждал доставщик пиццы, потому что не могли определится, кто же будет расплачиваться. как и всегда по воли судьбы из лифта выплыла ее обожаемая соседка. они не виделись пару недель с последней неловкой встречи в подъезде, и сегодня она лишь лениво кивнула ей. блондинка выглядела безумно уставшей, а ещё немного раздражённой. после расчета, джису с манобан вернулись в квартиру, и старшую смутили распахнутые глаза подруги: — что с лицом? — спросила ким, приоткрывая картонную коробочку и вдыхая аппетитный аромат. — твоя соседка... обалдеть... — лиса растерянно открывает и закрывает рот, не находя слов. — что с ней такое? — незаинтересованно бросает ким, усаживаясь на ковре, и тянется за банкой пива на столе. — у тебя в подъезде живет сама розанна, поверить не могу, — плюхается на диван напротив неё младшая. — ее зовут чеен, — хмыкает джису. — розанна пак — звезда лесбийского бдсм-порно, — она будто ее и не слышит. — я же просила оставлять все эти лесбийские штучки при входе в мою квартиру. мне это неинтересно, ли, — старшей сложно скрыть своё потрясение, но на самом деле нечто подобное она и ожидала узнать про эту даму. — госпожа розанна, — прикрыв глаза, тянет лиса. — мерзость, — цокает ким.