мистризэ

мама джису с самого раннего детства мечтала стать врачом. она рассказывала, как раскладывала все свои игрушки на ветхом летнем балконе их загородного семейного дома и целыми днями придумывала различные процедуры и назначала лечения, когда ей было восемь. ким-старшая пошла в школу и уделяла там особое внимание таким предметам как химия и биология. они давались ей с трудом, но помогать людям было ее большой мечтой. она первая неслась с тонометром к прабабушке джису, у которой кружилась голова от смены погоды, чтобы хоть как-то поучаствовать в деятельности связанной с медициной. она горела этим, пылала. на последних годах старшей школы ее времени появились дорамы с врачами в главной роли, они шли раз в неделю, и их антена тогда работала с перебоями, но она все равно с замиранием сердца следила за происходящим на экране. достоверность медицинских фактов, озвучиваемых там, конечно вопрос тот ещё, и эта высосанная из пальца драма вызвала бы сейчас у женщины только закатанные глаза, но тогда этот шелест белых халатов, разнообразие врачебных специальностей, благодарность пациентов, ребёнка которых вылечили буквально от болезни с, как правило, летальны исходом, кружило голову, вдохновляло и мотивировало. мать джису хороший врач, отличный. она пожертвовала детством дочери для достижения своей цели, но девушка не винит ее. если бы она родила в двадцать от такого же юнца, сосватанного родителями, она бы поступила точно также. джису вся в маму этим неистовым усердием и прилежностью в работе, была. только у наследницы цель была в кардинально другой области. малышка су грезила актерством. репетировала перед зеркалом пьесы в стихах из тонких книжек, позаимствованных в библиотеке напротив дома бабушки по отцовской линии. пела на утренниках в пышных платьях и мишуре, танцевала под песни по радио, пытаясь повторить движения, которые изредка видела по телевизору, много смотреть его ей не позволяли. джису хотелось сиять ярко, ослепительно. накрахмаленный халат и взмыленный лоб не были для неё перспективой. ей хотелось большего, всего. она пошла против воли родителей и настояний друзей. она закинула свой аттестат с высшими баллами в нижний ящик тумбочки, а к груди прижала свои переписанные от руки сценарии и понеслась по пробам. где-то ей даже одобряющие улыбались в конце, где-то отвращено морщили нос, где-то глухо аплодировали, где-то выгоняли за опоздание. « нужно образование. » однажды услышала джису, и это звучало для неё не как несколько лет упорной работы и зубрёжки, а как нечто элементарное, с чем она справится, не успев и глазом моргнуть, и вот тогда всем точно покажет. если раньше она работала, не покладая рук, то нельзя наверное и подобрать слов, чтобы описать, как она выкладывалась в училище. бегала за всеми, просила, клянчила, выбивала все возможные роли, ее отмечали на пару занятий, а потом новая любимица у преподавателя и постановщика. в этой сфере огромная текучка, и один талант не был гарантом буквально ничего. нужно было что-то большее, что-то материальное и шестизначное, у джису этого конечно же не было. после окончания колледжа ничего в принципе не изменилось, ее диплом окидывали скептическим взглядом, а ким в гремёрках себе волосы на голове рвала в истериках из-за упущенных лет. она была настоящей актрисой в этом плане: драматичной, экспрессивной, вспыльчивой. искрилась будто оголенные провода. ее подведённые ресницы вспыхивали словно бенгальские огни, слыша хоть какую-то временами конструктивную критику, а дыхание становилось сбитым, чем-то схожим с утробным рычанием. годы летят, а у джису лишь с десяток ролей, и те в массовке. вот она продавец в ларьке, труп на столе патологоанатома, крестьянка со стрелой в животе, школьница на остановке. самая большая ее роль это сестра педофила, у неё хотя бы были какие-то строчки. актерский дебют, с которым не поздравляют, не позвонишь отцу с матерью и не скажешь «включите телевизор на сто какой-то канал с плохим качеством картинки и длинными рекламными паузами». стук в дверь раздается в квартире джису, когда часы показывают почти полночь. — что ты тут делаешь? — хмурит брови ким, увидев на пороге чеен. — срочно пусти ! — пак проскальзывает в квартиру, — моя жизнь в опасности, мне нужно было валить из дома. — и самое ценное что ты спасла это бутылка вина? если квартира горит нужно позвонить пожарным, чеен-а, — на это саркастичное обращение, словно к ребёнку, пак лишь ухмыляется, в секунду приближается к джису и с высоты своего роста томно выдыхает: — хуже, — джису забавно морщит нос. — тараканы?! — в ее глазах теперь неподдельный ужас. — типа того, — хмыкает чеен, — нужно где-то переждать, я позвонила моему агенту по личной безопасности, он разберётся. меня снова нашли фанаты. — лесбийского порно? — левая бровь ползёт вверх по сияющей коже лба. — они на самом деле очень опасны, — розанна не хочет показаться удивлённой знанием старшей, — если бы фильмы со мной смотрели только такие как ты, — она нежно касается указательным пальцем грудины под выстиранной футболкой джису, — я была бы безмерно счастлива и довольна, да ещё и в безопастности. эти мерзкие мужики вечно преследуют меня, в попытке прикоснуться в своей богине влажных снов. они дрочат на меня и мои плетки годами. просто сумасшедшие, — разочарованно стонет пак, театрально прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. — воу, — все, на что хватает поражённую старшую. чеен улыбается ей, закидывая руку на плечо, а во второй покачивая бутылкой. алая жидкость в темно-зеленом стекле волнуется и булькает. — на этот вечер я вся твоя, — хихикает она. ’’’ джису ужасно одиноко, у неё очередной приступ ненависти к себе и разочарования в собственной жизни. они случаются крайне редко, но неизменно происходят с регулярной периодичностью. все ее планы на вечер были разрушены: ей не хотелось работать, смотреть телевизор и даже дочитывать книгу, которой буквально час назад упивалась в захлёб — ничего не хотелось, в душе зияющая дыра. она подходит к окну и среди серого месива поздней ночи ее внимание привлекает ярко красное пятно — машина чеен. она решает пойти к ней. накидывает капюшон олимпийки на голову и стучится в дверь. ей открывает пак с мокрыми волосами и нахальной улыбкой: — вау, какой неожиданный визит, ты бы хоть предупредила, я бы ногти подстригла, — она как всегда острит, но дверь перед носом не захлопывает. — ха-ха, — саркастично по слогам произносит ким, но чувствует облегчение от присутствия живого человека рядом. у чеен просторная светлая квартира примерно такой же планировки, что и джису, только зеркально отраженная. вот, как зависит аура помещения от энергетики его хозяйки. в квартире чеен есть, чем дышать. да, конечно дорогой ремонт влияет тоже, но сильная атмосфера пак, витающая в воздухе, делает это место каким-то безопасным и даже, не смотря на несобранную мебель в центре комнаты, обжитым. джису сама себе купить такую позволить не может и лишь снимает, вечно вступая в споры с соседкой из-за подъема квартплаты и жалея денег на обустройство не своего жилья. — голодная? — чеен материализуется в дверном проёме, наверное, спальни. одета девушка уже во что-то более приличное, чем махровый халат. — нет, — на самом деле она не помнит, чтобы ела сегодня что-то, кроме кофе и рамена на завтрак. — мне все равно, я есть сажусь и, как гостеприимная хозяйка, не дам тебе тусить голодной, — пак идет на кухню походкой от бедра, запуская пальцы в копну влажных волос. джису благодарна, что младшая не спрашивает ее о причине визита, не нагружает нравоучениями, а просто позволяет побыть рядом, отогреться в лучах собственного жизнелюбия. они едят, и чеен, не прекращая, болтает обо всем. джису не может сопоставить в своей голове образ госпожи розанны и мягкой чеен напротив. ну не может человек, так заразительно смеющийся, пороть людей. не может, та кто готовит такой вкусный чанжанмен, знать все техники связывания и с закрытыми глазами фиксировать двух грудастых девушек в неподвижном состоянии. не может этот мягкий голос давать приказы вылизывать ее туфли. не может. ’’’ когда ким была ещё на работе, чеен позвонила ей и пригласила встретиться после. они пили в каком-то баре текилу, а младшая жаловалась на съёмки. под градусом ее работа уже не вызывала такого отторжения. казалось, что это обычная профессия со своими трудностями и фишками. пак делилась забавными историями и другими закадровыми штуками. в этой сфере было удержаться также трудно. одно время розэ даже боялась, что придётся податься в экстрим-порно, но это слишком даже для неё. — тебе на самом деле нравится это? — джису поочередно медленно закрывает и открывает оба глаза, сонно опираясь щекой на ладонь. — в каком смысле? — чеен не выглядит очень пьяной, эта скользкая расслабленность свойственна ее личности и в обычное время. ее ноги в плотных укорочённых темно-синих джинсах разведены, и она облокачивается всем корпусом на стойку, ленивым взглядом наблюдая за происходящим на танцполе. — сниматься, — тихо отвечает старшая, но чеен даже периферическим зрением ловит каждое движение искусанных губ. — хочешь сказать трахаться на камеру, так и скажи, — она все же дарит ей тяжёлый взгляд из-под ресниц. — это не одно и тоже, чеен-а, — джису поджимает несчастные губы, чтоб они провалились, — ты не просто занимаешься сексом, ты играешь в эти странные игры. — странные? — хмыкает младшая, — посмотри на мои просмотры, этот жанр уже практически классика. а тебе нравится? — что? — отрывается от обгрызенной трубочки в коктейле джису. — ты смотрела, — уголки пухлых губ расползаются в разные стороны, пока чеен старается не смущать девушку рядом игривым взглядом. она чувствует, что ким не любит это. — у меня низкий болевой порог, и я ненавижу, когда мне указывают, — она спрыгивает с высокого стула, — я в туалет. несколько минут пак думает, что она не вернётся. это было бы в ее стиле. в стиле ким джису, ее хаотичной соседки с перепадами настроения и классными бедрами. проходит три песни и полтора бокала, когда старшая все же возвращается. волосы у лба и на висках мокрые, значит она умывалась, а в глазах усталость. это коктейльное платье ей очень идёт, оно пахнет новизной, розэ рада быть поводом выгулять купленную по скидке сто лет назад шмотку. — поехали домой, — ким распахивает свою небольшую ладошку, протягивая ее чеен, — мне надоело, — девушка все же не сдерживает зевка. джису спит на переднем сиденье красной мазды, укутавшись в пальто младшей. розанна ненавидит ездить без музыкального сопровождения, но сопение конкретно этой дамы кажется не такой уж и плохой альтернативой сегодня. ’’’ у джису шумное настроение, чеен не знает, как это описать, но старшая говорит громче обычного, гремит посудой, врубает телевизор на всю громкость. пак сидит, откинув голову на подлокотник дивана, и залипает в инстаграме. у неё болит горло, она где-то простыла и даже болтать со старшей, за любую реплику которой была готова отдать весь месячный оклад обычно, не хотелось. и тут начинается. это даже скорее не шумное настроение, а игровое, потому что ким начинает кидаться в неё вещами и заливисто смеяться. ей просто весело. в течении стольких лет у неё не было такого чувства: беспричинной радости и внутреннего спокойствия, хотелось танцевать или драться. она запрыгивает на диван, обнимая блондинку за шею и громко сопя ей в левое ухо в попытке привлечь внимание. — онни, — хрипло тянет пак, выпутываясь из цепких рук, — что ты такая энергичная? — влюбилась, — старшая забавно хлопает ресницами, теперь она развалилась на диване, свешивая голову, и смотрит на неё вверх ногами, сладко улыбаясь. — в кого? — фыркает чеен, она уже поняла, что ничего с этой девушкой ей не светит. джису натуралка, выращенная в традиционной семье, и ее взрослый возраст не время для авантюр. — в этот день, — она продолжает хихикать, когда пищит микроволновка, и вскакивает с места, направляясь накрывать на обед. — что же хорошего в нем? — ноет чеен, плетясь со старшей. — у меня выходной, и я не одна дома, — не оборачивается на вопрос джису, выбирая палочки, а у пак что-то трескается в сердце. ’’’ они сидят в прихожей напротив огромного зеркала в квартире чеен. почему? джису просто очень захотелось на пол, а пак нравится их отражение. видеть их рядом друг с другом. что-то вроде «вау мы существуем, находимся рядом друг с другом и нашу кожу разделяет лишь моя водолазка и рукав джису в три четверти». она привыкла видеть себя со стороны, пересматривая отснятый материал. ей нравилось собственное тело в латексе, нравились набухшие вены на руках, потому что действительно сложно применять физическую силу, нравились уложенные волосы и искры в глазах. чеен не нравилось смотреть на своих партнёрок, видеть во второй раз их лица было уже не так интересно. многие из них ей в целом не нравились. у неё была любимица одно время. ее звали руби. это было что-то вроде розанны, только иначе, милое имя свойственное сабмиссивкам. короткие каштановые волосы, кошачьи глаза, ловкие пальцы. она редко стонала, несмотря на приказы режиссёра, но каждый вздох, сорванный с ее блестящих губ был особенно сладким. ее тело перед съёмками покрывали сияющими муссами, а белье было исключительно розовым или персиковым, хотя в обычной одежде девушка предпочитала близкие к чёрному тона. они даже поцеловались однажды. это было включено в сценарий, но все равно чувствовалось как-то по-особенному, ее дрожащие от слез губы были на вкус как малина, кислая и терпкая. чеен помнит до сих пор. выстраданные «госпожа» она предпочитает не вспоминать, этот поцелуй — иногда перематывает в своей голове. сейчас рядом с ней джису, и у них с дженни, ей все же удалось узнать ее настоящее имя, нет ничего общего. руби джейн ушла по слухам из-за того, что ее родители узнали. чеен не любит слухи и считает, что взрослые люди в праве распоряжаться своей жизнью как хотят. джису пахнет снегом, потому что они пришли с улицы, и ванилью, потому что использует шампунь с таким ароматом. пак узнала. джису откидывает голову назад, упирается затылком в твёрдую стену за собой, слышит шелест своих же волос между черепом и обоями. у чеен довольно плоское лицо, если смотреть в три четверти и не привлекательный профиль, но очень красивые брови и проколы в ушах тоже классные. джису заправляет волосы, чтобы продемонстрировать свои, целых пять. пак не смотрит. джису поддаётся странному порыву, наклоняется к ее лицу, может ощущать ее поверхностное дыхание кожей. чеен наблюдает за всем происходящим в зеркало, за тем, как пальцы старшей царапают ковёр, как волосы рассыпаются по спине. ещё сантиметр и их губы столкнуться, и джису совершает этот шаг. ее губы шершавые и потрескавшиеся, а у младшей нежные и в уголках сладковатые. ким скользит языком под ними, обводя ровный ряд нижних зубов. она перехватывает узкие плечи чеен, ища в них точку опоры, потому что земля под ней, кажется, разверглась, и ей не за что больше держаться. она цепляется за них пальцами ощущая жар кожи чеен. ким скользит ладонями ниже по лопаткам, пытаясь отвлечься от того, как крепко губы чеен перехватывают ее собственные, как чувственно младшая целует в ответ. она ведёт дальше пока наконец ее руки не встречаются, сил больше нет. она резко привстает на коленях. чеен от неожиданности разрывает поцелуй, но старшая делает это лишь для того, чтобы поудобнее устроиться напротив. она почти седлает блондинку, обнимает ее за шею, снова целуя. ’’’ снова идёт «мыслить как преступник» джису параллельно раскладывает вещи из стирки. чеен входит без стука, у нее теперь свои ключи. джису не оборачивается к двери и зависает на рандомной точке экрана: там интересные действия разворачиваются, но она не следит за ними, вслушивается в каждый осторожный шаг чеен, пока не чувствует тёплые руки на своей талии. они тянут ее чуть назад, завлекая в тёплые объятья со спины. на экране красочное убийство с фонтаном крови и воплями, а пак утыкается носом в макушку и шепчет: — мне нужно уехать, — она прижимает старшую ещё ближе и своим дыханием треплет волосы. — на сколько? — бросает джису, нежась в тепле. — навсегда, — коротко отвечает розэ. — чего?! — ким резко разворачивается, натыкаясь на прямой взгляд вечно смеющихся глаз. — мне нужно сменить квартиру, в этот раз все серьезно, но не переживай я буду навещать тебя в твоей трущобе, но редко, — добавляет она с напускным драматизмом. у джису колени подгибаются. ей так страшно, на этом их странные отношения скорее всего не закончатся, но теперь чеен не будет прямо за стенкой, а что ещё важнее младшая ведь сейчас в опасности. не просто же так она переезжает, и пока ее обеспокоенный взгляд бегает по лицу напротив, чеен все же хихикает вслух. — поехали со мной, су, — она сталкивает их лбы, лучезарно улыбаясь, кладёт тёплые ладони на побледневшие щеки. джису нечего терять абсолютно. она не планировала бросать всю свою устоявшуюся жизнь, следуя за звездой лесбийского бдсм-порно. в свои пятнадцать уж точно, но всего чего хочется сегодняшней джису — это обнять за талию девушку напротив и идти за ней куда угодно.