Twilight

Она затягивает в свои пучины, как зыбучий песок, и забирается крупицами не только под одежду. Под кожу, в твой разум, забивая дыхательные пути, накрывает волной паники. И ты барахтаешься, словно тонешь, в липком болоте, погружаясь все глубже и глубже, не в силах сделать спасательный вдох. Конечности сводит судорогой, но ты упрямо продолжаешь бороться. Бороться за свою жизнь, за свой смысл существования. Пусть даже он постепенно исчезает из твоего сознания, рассыпаясь все теми же крупицами. Темнота накрывает, окутывает в свой кокон, как нерадивое дитя, и держит в стальных объятиях так, что все немеет. А вместе с тем холод проникает в каждый сантиметр твоего тела, будто бы достигая костей, замораживая кровь в венах навечно. Все во власти могильной тишины. Слышно лишь неторопливый, затухающий стук сердца. Единственное, что все еще продолжает свой ход. Оно всегда было таким упрямым. Даже когда разум твердил о безысходности, как сейчас, твое сердце билось ради одного, любило одного, и верило только в одного. И сейчас, когда ты находишься на пороге смерти, оно сожалеет лишь о том, что не затихло рядом с ним. Ты сожалеешь о том, что так и не нашел в себе силы хотя бы услышать его голос напоследок. Если бы тебе дали шанс вернуть все назад, ты бы простил его?.. Конечно простил бы. Вы прошли так много вместе, столько пережили и друг с другом, и раздельно, и когда, казалось бы, все закончилось, именно ты разрушил долгожданный покой своей истерикой, своими руками. Стоило оно того? Стоило оно того, что теперь он остался один, а ты… умираешь. Вы не говорили в своих свадебных клятвах о том, что только смерть сможет разлучить вас. Потому что считали это невозможным. Что ж, судьба доказала обратное. Она столько раз делала это, отталкивала вас друг от друга, но вы снова и снова встречались вопреки ей. Она давала четко понять, вы не предназначены друг другу, вы чужие люди. Как видно, ее терпению пришел конец. Сможешь ли ты теперь идти наперекор ей? Даже если да, то каким способом? Где ты найдешь силы противостоять самой смерти, что уже поселилась в твоих венах? Последние аккорды твоего сердца, как финал вашей красивой, но обреченной на трагедию сказки. Полыхающий костер жизни умолкает, словно оборванная струна, желающая забыть исполненную только что арию… …И разрастается с новой, неведанной до этого момента силой, превращая тлеющие угольки в пожар в похолодевших кончиках пальцев. Постепенно жар поднимается выше, опаляя предплечья, и опускается ниже, к расслабленным ногам. Он растекается лавиной по всему телу, минуя молчаливое сердце, и задерживается всего на миг где-то в горле, будто действительно проглотил сноп огня. Короткий миг, за который температура успевает перевалить отметку в сорок градусов, из-за чего Чонгуку кажется, что он горит заживо в бурлящем вулкане. Но на деле извержение лишь внутри его тела испепеляет в ничто все органы, пожирая их как голодный монстр. Хочется кричать во весь голос, умолять небеса завершить эту пытку, и наконец убить его, но с большим ужасом парень понимает, что не может этого сделать. Он не может ни пошевелиться, ни издать ни звука, вокруг все еще темнота вперемешку с оглушительной тишиной, но шестым чувством он знает, что рядом кто-то есть. Сосредоточится на этом мешает все тот же огонь внутри него, который двинулся дальше, в его голову. Жгучая боль опалила щеки и веки, и Чонгук, сцепив мысленно челюсть, был готов поклясться, что еще чуть-чуть и загорятся ресницы. Ему казалось, что из ушей пойдет если не горячая кровь, то дым точно, как в старых смешных мультиках, которые ему включал отец, когда уходил… …куда? Среди бушующей лавы возник островок с одним лишь вопросом. Куда уходил его отец? А затем все больше и больше вопросов, пугающих не хуже жара. Как выглядел его отец? А мама? Почему он не помнит ни их имен, ни их внешность? Каким было его детство? Юность?.. Первая острая иголка впилась в сердце вместе с чужим именем. Чимин… Кто это? Кто такой Чимин? Иголок становилось все больше, словно кто-то втыкал их в специальную подушечку, коей оказалось сердце Чонгука. И лишь через несколько мгновений он понял, что это не иголки. Огонь добрался до последнего нетронутого участка и начал ласкать его своими языками, как настоящее лакомство. Это было невыносимо. Чонгук ощущал себя так, будто он полностью слился с пламенем, которое завладело им без остатка и обрек гореть и тлеть вечность. Сколько он так мучился, парень не мог сказать точно, ибо потерял счет времени. Может прошла всего минута, а может и целый год. Рядом постоянно кто-то находился, ходил кругами, то раздваиваясь, то снова становясь единым целым, и это единственное, что могло отвлечь Чонгука от агонии в голове и сердце. Может, он тогда действительно умер и сейчас находится в аду? Это звучало вполне логично, но вместе с тем казалось полным бредом. Неужели ад действительно такой, каким его все представляли? Огненная геенна, в которой ты жаришься вечность, а рядом стоят черти и подкидывают дровишек в твой котел. Если так, то Чонгук очень и очень разочарован. Но и эта мысль сгинула под пламенной стеной, и больше парень не мог ни о чем думать, не мог отвлекаться на неясный шум вокруг него, не мог даже почувствовать, как что-то или кто-то схватил его за руку и окликнул. К адскому жару прибавилось трещание чего-то, что ударило по ушам, лишая слуха, перед глазами застыла красная пелена, и так неимоверно больно резало в деснах, будто в них застряло лезвие. Чонгук потерялся в этом всем, забывая даже то, что он когда-то был человеком, а не кучкой пепла по ощущениям. В последние минуты сознания парень услышал громкий шум, словно рядом, прямо у него под носом, что-то грохотало, как бешенное. Он даже не успел прийти в ужас от осознания, что это его собственное сердце, как провалился в спасительную темноту. Очнулся Чонгук с поразительно пустой головой, что, в какой-то степени даже радовало. Больше не было ни полыхающего ощущения внутри, ни раскалывающей на части головной боли. Только легкий дискомфорт в области рта и глаз. Сильно зудело в деснах, из-за чего язык невольно тянулся к зубам. - Черт, - напоровшись на что-то острое, парень приготовился почувствовать металлический привкус крови, но оно ощущалось совсем по-другому. Как будто ему в рот положили протухшее уже давно мясо. Отвратительно. Не лучше было и со зрением. Перед взором постоянно мелькало что-то смазанное, словно ускоренное на перемотке видео, и с едва заметным красным оттенком. Протерев глаза, Чонгук отметил, что стало немного лучше, но лишь на миг. Не прошло и секунды, как острота его зрения скакнула к максимальной отметке, напугав тем самым парня и заставив его свалиться с шаткой кровати. Так четко и детально он не видел никогда. Пораженно осматривая светлую, просторную спальню, Чонгук невольно жался к стене, страшась всего, что видел. Инстинкты или шестое чувство встало на дыбы, буквально крича ему об опасности, но парень не мог понять, что именно ему угрожает. Вроде обычная, немного пыльная комната со старой мебелью, потрепанными обоями и открытыми настежь окнами, из которых дует свежий ветерок. Он здесь один, не считая сидящей на подоконнике птички. Маленькая певунья звонко чирикала, прыгая с лапки на лапку, и Чонгук не мог отвести от нее взгляд. Каждое перышко он видел так ясно и близко, словно пташка была прямо перед ним, и даже не напрягая зрение. Любопытно склонив голову, парень подошел ближе к окну, перевел взгляд дальше и невольно ахнул. Перед ним раскинулся большой лес с темно-зелеными листьями деревьев, которые стояли так близко друг к другу, словно стражники, защищающие что-то очень дорогое и ценное. Чонгук видел, как по тоненьким листочкам стекала первая капелька дождя и разбивалась на осколки, упав на землю. Остальные в считаные минуты последовали за ней, образуя собой ливень. Все переливалось и мерцало, чаруя собой, и парень не мог заставить себя отвести взгляд от этого волшебства, но тело решило за него. Напряженно застыв, Чонгук с нарастающей паникой ощущал, как кто-то приближается к нему. Резко развернувшись, он заметил, как дернулась ручка двери, и отшатнулся назад, вцепившись в подоконник и скривив губы в диком оскале. Все это делал не он - делали те самые непонятные инстинкты. Дверь приоткрылась, впуская в комнату двух незнакомцев. Чонгук не почувствовал от них угрозы, но он все равно оставался готовым к тому, чтобы защищаться. - О, так ты, наконец-то, очнулся, - первым заговорил мужчина с довольно-таки красивым лицом и чуть раскосыми глазами, которые сверкали ярким рубиновым цветом. Чонгук невольно испытал дрожь, обхватив себя руками. Стало очень неуютно, хоть он даже и не понимал почему. Вроде как незнакомец был дружелюбен, слегка улыбался, демонстрируя еле заметные клыки… - Хотя, впрочем, три дня не так уж и много для обращения, - задумчиво продолжал он, подперев подбородок рукой. - Для чего? – Чонгук прекрасно все услышал с первого раза, но вот значение слова как-то ускользало от него, - Где я? - У нас дома, - ответил второй, чуть помладше юноша с милыми, но довольно таки жесткими на вид, темными кудряшками. Глаза его были не такими выделяющимися, как у старшего, а обычными, темно-карими. Да и в целом его вид какой-то знакомый и располагающий к себе. - Увы, мне это ни о чем не говорит, - Чонгук потер переносицу, выдыхая, - Кто вы, и как я оказался у вас дома? - Думаю, с этого и следовало начать, - привлек к себе внимание мужчина, и прошелся чуть вперед, заняв кресло, - В общем и целом, ты умер. - Мгм, очень интересно, - Чонгук поразился сам себе, но чего-то такого он и ожидал. Наверняка никто бы не выжил после того ада, что пережил он, - И я, типа, возродился? - Можно сказать и так, - пожал плечами мужчина, - Ты стал вампиром. Думаю, современные подростки знают, кто это такие и в разъяснении нет необходимости. - И укусил меня ты? - Нет, увы, не удостоился такой чести. - Исин-хен никогда не кусает людей, - возмущенно вклинился в разговор другой юноша, - По крайне мере, когда я рядом. - И не тех, кто спасает Тэхена от гибели. - Да, кстати, спасибо, - блеснул широкой, квадратной улыбкой названный Тэхен. - Я спас тебя? – уточнил Чонгук, удивляясь тому, что совершенно не помнил такую деталь своей жизни. - Мгм, - кивнул кудрявый юноша, но тут же резко поник, - За что и поплатился. Тот вампир успел пустить свой яд, прежде чем я привел хена. Но зато он быстро с ним покончил. - Что было опрометчиво с моей стороны, - Исин был не слишком рад этому факту, в отличие от Тэхена, - Как ни как, он был твоим создателем. Убив его, я фактически полностью переложил процесс превращения на твои плечи, и, если бы не сильная воля к жизни, ты не выдержал и действительно умер бы. - Я не понимаю… - Чонгук слушал и слушал Исина, и как нормальный, адекватный человек он должен был отреагировать соответственно, то есть посчитать мужчину безумным и сбежать отсюда, сверкая пятками, но он верил. Где-то глубоко внутри он сам все это знал. Знал, что его укусил вампир, знал, как проходит процесс обращения, и знал, что все это реальность. Вопрос лишь откуда? - Не беспокойся, это нормально, - вампир подошел к растерянному парню и подбодряющее хлопнул по плечу, - Не каждый может принять тот факт, что его человеческая жизнь закончилась и теперь все нужно начинать с начала. Кстати, как твое имя? - Чонгук, - легко сорвалось с его губ, будто кто-то другой проговорил за него обычное слово, но никак не имя. - Хорошо, Чонгук, - Исин бросил взгляд на моросящий за окном дождь, - Погода конечно не очень, но нам нужно на охоту. Тебе необходима кровь. Сам решишь какая. Где ты жил раньше? Будем держаться подальше от мест, где тебя могут узнать. - Я не знаю, - глухо отозвался парень, осознав, что именно не давало ему покоя с момента его пробуждения, кроме надоедающего першения в горле, - Я не помню, хен. Пустота в голове, которую он принял за последствия от обращения, никуда не делась. Память по-прежнему ощущалась как белый лист бумаги без единой записи о его жизни. Только имя, да и то казалось чужим, будто не его. Скорей всего, парень имени своего и не помнил, но на языке постоянно вертелось это отдалённое «Чонгук», так что логично подумав, он решил, что его так зовут. Точнее звал кто-то, кто был самым близким ему человеком. Туманные силуэты, размытые картинки, вызывающие бешенных мурашек по коже, и ужасное чувство бессилия… Он не помнит ничего. Забыл что-то очень важное. Что-то, от чего вроде как уже мертвое сердце стучит, нарушая законы природы, и так тяжко на душе. Если она у него еще есть. - У него амнезия? – как-то восторженно вопросил Тэхен, пристально рассматривая поникшего парня, - Такое бывает, хен? - К сожалению, бывает, - тяжко выдохнул Исин, сочувственно окинув взглядом Чонгука, - Редко, но бывает. А с учетом того, что обращался он без поддержки создателя, было бы удивительно если обошлось-таки без нее. Но есть и еще одна немаловажная деталь. - Какая? - Он сам хотел все забыть. Хосок бы никогда не подумал, что, ища спасение для других, он найдет его для себя. С тех самых пор, как ему даровали вторую жизнь, он все делал для других, отдавал все свои силы ради счастья новообретенной семьи. И даже не думал, что на этом свете еще остался хоть кто-то, кто знает его не как сильного вампира с мощным даром, а как простого юношу, которого окружающие считали за сумасшедшего. Более того, этот кто-то так не считал. Он не думал, поэтому без лишних сомнений стер себе память во время обращения, забывая все и всех, кроме родной матери. Ее предательство было таким сильным, что даже вампирский яд, радо сжигающий воспоминания, не смог стереть его. Впрочем, Хосок был не против. Возможно, это было своего рода мазохизмом, а может, несмотря ни на что, он все еще любил ее, и не хотел забывать. Сейчас трудно об этом говорить, ведь его человеческая жизнь канула в лету вместе со всеми, кого он знал и любил. Но, как оказалось, не со всеми. Триста лет Хосок жил и даже не задумывался о том, что остался хоть кто-то из его родных и близких. Деревня, в которой он родился, давно стерлась с лица земли, а люди, что жили в ней, умерли, оставив после себя своих потомков. Не может быть такого, что кто-то выжил, только если не обошлось без вампирского яда. Но в тот момент, буквально несколько часов назад, его руки отчетливо ощущали пышущее жаром смуглое тело, прижимающееся так отчаянно к нему, а слух терзал бешенный ритм чужого сердца, будто оно вот-вот вырвется из груди этого паренька. Он был живым, теплым, и до ужаса знакомым, а низкий, бархатный голос, шепчущий его имя, рождал внутри что-то необъяснимое, что-то, что Хосок не знал, как именовать. Шелк белых волос под рукой был мягким, а запах, цитрус, кажется, обволакивал и сводил с ума. Какого?.. Чертыхнувшись, Хосок махнул головой, нервно зачесывая волосы назад. Догадка грызла изнутри, но он упрямо не позволял себе озвучить ее даже мысленно. Не за этим он тут! Надвигается очередная страшная буря, гораздо ужасней всех предыдущих, и Хосок уходил за тем, чтобы найти подмогу, а не… …своего истинного, который, непонятно каким образом, знает его еще с человеческой жизни. В любом случае, сейчас от него ничего не зависит. Видения привели его сюда и пока молчали, но тревога, облачком нависшая над головой, не исчезала, отчего Хосок и уверен-то не был в том, что он в правильном месте. Пусть даже сердце, сошедшее с ума от радости внезапной находки, не желало успокаиваться. Да, найти истинного – это огромное счастье в жизни вампира, но почему сейчас? Может ли он быть частью видений? Уловив осторожный шум за спиной, Хосок отвлекся от своих размышлений и развернулся, дабы угодить в плен больших, испуганных карих глаз белокурого мальчишки. Свет от фонарного столба отражался в их пучине, делая еще больше, и мимо воли вампир отметил какие же очаровательные веснушки украшают щеки парня. Что-то подсказывало, что улыбка у него не менее очаровательная. - Хен… То есть, я хотел сказать… - юноша заговорил, не зная, куда деть глаза, и от нервов теребя дрожащие пальцы, - В общем, Чан созвал совет стаи. Они решили выслушать тебя… вас. Не найдя слов, Хосок лишь молчаливо кивнул, снова осматривая стушевавшегося парня. Он никак не мог насмотреться на него, и это пугало. Еще одна вещь, которая вызывала в нем страх - его истинным оказался оборотень. Это вообще ни в какие рамки не лезло, но вампир отгонял от себя все лишние мысли. Ему нужно сосредоточится на главном, ведь здесь есть что-то, что важно ему для защиты своей семьи и их будущего. Не зря ведь его дар привел его сюда, буквально заставив покинуть клан никому ничего не сказав. Это, безусловно, причинило боль остальным, но у него не было выбора. Ужасные картины видений, в которых Меин пришли за их жизнями, стояли перед глазами, а осознание того, что исправить ничего уже нельзя было, резало хуже ножа. Оставалось только искать способы уберечь все, что дорого, от неминуемой гибели. - Хорошо, веди меня, - Хосок попытался улыбнуться, дабы успокоить и себя, и юношу. Грызущее изнутри любопытство ненадолго притихло. Хотелось поговорить, узнать больше, но не сейчас. Оборотень робко кивнул, прикусив губу, и смотря куда-угодно, но только не на мужчину перед собой. Неужели он боится его? Такая мысль внезапно рассмешила Хосока, но он смог удержаться и бесшумно пошел за юношей. Кажется, его имя было Феликс… - Не хочу, не называй меня Енбок! – возмущенный детский голосок звучал очень громко и на грани слез. - Хорошо, хорошо, только не плачь, - примирительно поднял руки темноволосый мальчик, растерянно улыбаясь, - Но почему? - Меня так звала мама. - Ты скучаешь по ней? - Мгм, - ребенок не сдержался и коротко всхлипнул. - О, я буду называть тебя по-другому! – хлопнул в ладони старший, - Тогда ты не будешь вспоминать маму и плакать. - Как? - Ну, например, - мальчик задумался, нахмурив темные брови, - Придумал! Как на счет «Феликс»? Оно обозначает «счастье», а я хочу, чтобы ты был счастлив. - Мне нравится, - в карих глазках младшего зажглись первые яркие звездочки, - Мне очень нравится, Хосок-хен. Хосок остановился и несколько раз потерянно осмотрелся вокруг. Мальчик из его видений… Это был Феликс. Всегда был он, но стоило только воспоминанию появится, как оно тот же час исчезало без следа. Вот только теперь все было иначе. Он мог без труда произнести все слова, которые только что слышал в своей голове, а образ ребенка с пшеничными волосами и такими знакомыми большими карими глазами накладывался на образ его новообретенного истинного, что надо быть полным идиотом, чтобы не признать их схожесть. Потому что это и был Феликс в детстве. Они росли вместе? - Енбок… - беззвучно, одними лишь губами прошептал Хосок, ощущая на языке привкус цитруса. Память все еще была неполная, но вот такие вот небольшие фрагменты прошлого уже основательно закрепились в ней, что становилось ясно как день – воспоминания возвращаются и поспособствовал этому, никто иной, как Феликс. - Мы пришли, - юноша привел вампира на лесную поляну, где его уже дожидалась стая явно недружелюбно настроенных оборотней в волчьей форме. Лишь один парень, очевидно вожак, оставался человеком, и пытался скрыть свою неприязнь к незваному гостю за улыбкой. - Приветствую, - кивнул тот самый вожак, пытаясь не обращать внимание на несдержанное рычание своих собратьев. Хосоку было страшно подумать, какие мысли от них терпит Чан, - Стая хотела бы услышать, что именно привело вас к нашему дому. - Это будет довольно сложно объяснить, - прочистив горло, Хосок собрался с мыслями, - Мое имя Чон Хосок, и моему клану угрожает большая опасность в будущем. - В будущем? – переспросил Чан. - Да, мой дар заключается в предсказании будущих событий, и видения показали, что моим родным угрожает гибель. Собственно, они и привели меня сюда для поисков защиты. Стоящий позади Феликс после его слов отшатнулся назад и крепко стиснул ладони. Видения, то, что разлучило их в прошлом, свело снова в настоящем. Что это, насмешка судьбы? «Ты в порядке?» - в голове, отделившись от гула недовольных оборотней, возник вопрос от Хенджина, который подошел ближе к Феликсу и ткнулся массивной мордой в плечо. «Да, все хорошо» «Как ты так спокойно терпишь его запах?» «Запах?» - блондин и думать забыл о том, что для оборотней вампиры пахнут не лучшим образом. Незаметно вдохнув, Феликс едва не поперхнулся ароматом чего-то кислого, но в тоже время сладкого одновременно. Цитрус? Вампиры явно пахнут не так. «Отвратительно, правда? Никогда клюкву не любил» - Хенджин прав, от вампиров для волков всегда несет клюквой, причем не самой свежей. Феликс даже удивится не успел, как память услужливо подсказала причину – истинность. Еще тогда, в далеком прошлом, он успел запечатлеться на том, кого любил. Вот только сказать об этом он не успел. - И что вы хотите от нас? – выслушав Хосока, спросил Чан. Недовольство большей части стаи нарастало, но лишь ментально они давали об этом знать, внешне сохраняя видимое спокойствие. - Я прошу разрешения поселиться на некоторое время на вашей территории и вести свои поиски, - не дрогнув перед волчьим тяжелым взглядом ответил Хосок, - Я не питаюсь человеческой кровью практически с обращения, и охотится буду на животных далеко отсюда, так что могу гарантировать, что проблем не доставлю. «Терпеть кровососа на своей земле?» - примерно так можно было подытожить все мысли, которые атаковали бедную голову вожака. Феликс предупреждающе зарычал, заставив утихомириться особо буйных бунтовщиков, которые не сдерживались в высказываниях. «Но ведь мы и так имеем сотрудничество с вампирами» - подал голос Чонин. «Он прав» - поддержал младшего Минхо, - «Одним больше, одним меньше, что измениться, если мы разрешим?» «Кроме того, он в отчаянии» - еле слышно добавил Джисон, - «Какой вампир в здравом уме обратится за помощью к оборотням?» Недовольный вой притих, из-за чего Чан облегченно выдохнул. Терпеть всех в своей голове – тяжелая ноша. И он понимал возмущение стаи, ведь с давних пор вампиры и оборотни были извечными врагами, а в связи с его недавней политикой по поводу сотрудничества волки были вынуждены терпеть в опасной близости от себя своих недругов. Чан знал, что очередное подобное решение может дорого ему обойтись, но уступать своим принципам он не собирался. - Стая приняла решение – вам позволено жить на нашей территории, но лишь один неверный шаг, и мы не будем церемониться, - быть вожаком не просто, Чан всегда это знал, и принимать решения, которые не устраивают часть оборотней его стаи, тяжелей всего. - Благодарю, - наконец-то хоть один камень упал с плеч Хосока, и стало чуточку легче. Осталось еще несколько и невероятно громкий рой вопросов в его голове. Что ж, решать проблемы по мере их поступления не такая уж и плохая идея.