Tongue technology

Чимин перевернулся в постели уже в двадцатый раз за эту ночь. Он не новичок в том, что ему приходится ждать несколько часов, пока он не устанет достаточно, чтобы заснуть, но в те последние недели, причина была в имени, фамилии и платиновых волосах, которые заставляли его воображение создавать все более изысканные сценарии в своей голове, потому что кто дал Юнги право красить свои волосы таким образом? Неужели он не понимает, насколько это было покушением на чей-то рассудок? Или еще хуже — Чимина? И как будто этого было недостаточно, новый mv из микстейпа Юнги был выпущен несколько часов назад, и подсознание Чимина, казалось, не смогло преодолеть хриплый голос, которым Юнги пел о технике своего языка, и теперь создал несколько образов, чтобы проиллюстрировать его. Он не мог избавиться от постоянного холода, который поднимался по его спине, когда он снова менял положение в постели. — Пак Чимин, может ты прекратишь ёрзать и ляжешь спать? — Хосок жалуется сонным голосом с другого конца комнаты, заставляя Чимина фыркать и шептать жалобное: — Прости. Чимин знает, что если он продолжит оставаться в комнате, у него будут те же проблемы со сном, и в конечном итоге сон Хосока будет еще больше испорчен. Но что он мог поделать, если продолжал думать обо всех возможных последствиях, которые язык Юнги мог иметь на его теле? Черт, он так хочет знать, действительно ли Юнги может заставить его кончить только этим, как он сказал в нескольких своих песнях… В конце концов, он так хорошо двигает языком в шоу, не так ли? Всегда ожидая идеального момента, чтобы провести им по губам, прежде чем прикусить нижнюю, держа его вне рта в какой-то части хореографии и улыбаясь во время пения для публики и для камеры таким образом, что Чимин отвлекается на несколько секунд, которые кажутся бесконечными. И давайте не будем забывать обо всех тех случаях, когда Юнги просто казалось, что он чувствует необходимость высунуть язык из своего открытого рта или прижать его к внутренней стороне своей щеки, таким образом, что слишком много, чтобы просить Чимина игнорировать или не представлять себе, что его собственный член делает эту замечательную выпуклость на щеке Мина. Когда Чимин почувствовал, что его член пульсирует под пижамными штанами, он решил, что не может просто лежать там со всеми этими мыслями. Он знал, что ему нужно было что-то сделать, но в конце концов это было легче сказать, чем сделать. Он даже не знал, где находится Юнги, вероятно, работая как идеальный трудоголик, которым он является, и… студия, Чимин задыхается от мысли, это прекрасная возможность! Я имею в виду, что нет лучшего места для обсуждения текстов Юнги, чем его собственная студия, не так ли? Ему просто нужен достаточно хороший предлог, чтобы туда попасть… хён? [00:23] Это сообщение, которое он посылает рэперу, приносит небольшой укол беспокойства, когда он думает о шансах нарушить заслуженный сон, который может быть у Юнги. Однако со смехом он вспоминает, что Юнги никогда не мог на него сердиться. Совершенно ясно, как по-разному Юнги относится к Чимину, что он единственный, кто может разбудить старшего или обнять его и прикоснуться к нему, когда захочет, без риска быть отруганным. Напротив — это не редкость случая, когда сам Юнги является тем, кто инициирует контакт, рука почти всегда находится на талии Чимина или на его плече, всегда находя момент, чтобы держать его маленькую руку. Он пытается удержать в памяти эту деталь, ожидая ответа Юнги. Это займет некоторое время, чтобы прибыть. да. Уже поздно, Чимин, иди спать [00:34] Чимин закатывает глаза. так что это так поздно для тебя, хён [00:34] Он смотрит в ту сторону комнаты, где Хосок бормочет что-то, чего Чимин не понимает. Не дожидаясь больше жалоб старшего, он встает с кровати и быстро хватает джинсы и рубашку, которые лежали на его столе по пути к двери, тихо закрывая ее за собой. что-то случилось? почему ты пишешь мне сейчас? [00: 37]  — Да, я все время думаю о твоем языке во мне, — мысленно отвечает он, медленно входя в кухню, и эта мысль уже начинает вырисовываться. В мгновение ока он уже оставляет одежду на стуле и открывает холодильник, чтобы вытащить несколько кастрюль с едой, улыбаясь во время набора текста. это зависит от того голоден ли ты? [00:39] Чимини, уже за полночь, речь не может быть только о еде [00:39] О нет, хён, речь действительно идет о еде, только другого рода. я просто хороший донсен, а ты сейчас в компании? [00:39] ну конечно же, ты прав… я буду ждать тебя [00:40] сексуальный курьер уже в пути [00:40] Он может только представить себе хихиканье, которое он вызовет Юнги, когда тот прочтет сообщение, и спешит упаковать еду и переодеться, прежде чем вызвать такси. Чимин звонит в интерком рядом с дверью genius lab, удерживая смех, когда он слышит шум, который производит аппаратура. Не слыша шума внутри студии, Чимин опирается локтем на дверной косяк, держа сумку с едой в одной руке и ожидая, когда придет Юнги. И, когда он появляется, Чимин смотрит на него и проводит свободной рукой по волосам, убирая черную челку назад и улыбаясь так сексуально, как только может, заставляя Юнги смеяться в ответ. — Еда прибыла, — говорит быстро моргая, игнорируя жар, который ударил его тело при мысли о двойном значении, которое эта фраза имеет для него. — Аньён, сексуальный мальчик-курьер, — приветствует его Юнги, взъерошивая ему волосы и освобождая место для Чимина, чтобы войти. Чимин спешит оставить еду на столе, садясь в большое кожаное кресло в следующий момент и игнорируя фырканье Юнги. — Это та песня, над которой ты сейчас работаешь? — спрашивает он, с любопытством разглядывая видеопрограмму на мониторе и слушая, как рэпер соглашается, сидя на просторном диване, доставая еду из пакетов. — Можно я её послушаю?  — Даже не думай об этом, Пак Чимин, — он сразу же отвечает, — ты ел? — Я не голоден, я принес это для тебя, — пожимает он плечами, поворачивая стул так, чтобы он был обращен к Юнги и получил подозрительный взгляд на него. Заставляя себя забыть о своей нервозности, Чимин начинает играть с рукавами своей длинной рубашки, пальцы почти полностью покрыты тканью, делая вид, что не замечает, как старший пристально наблюдает за ним во время распаковки еды. — Ты же не думаешь, что я поверил в эту чушь про «хорошего донсена», правда? — Спрашивает Юнги, приподняв бровь и слегка улыбаясь, когда он повторяет слова, которые Чимин написал ранее. — Да, когда это я не был хорошим донсеном для хёна? — Возражает он, нижняя губа выпячивается достаточно, чтобы стать надутой, в чём Юнги никогда не находит очаровательности. — Чего ты на самом деле хочешь, Чимин-и? — он давит. Ах, хён, так много вещей… Чимин делает глубокий вдох и плотно сжимает губы, набираясь храбрости, чтобы начать разговор. — Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все, не так ли?   — Хм, это не совсем то, что я хочу, я имею в виду, да, но… айщ, — он пытается смотреть куда угодно, только не на Юнги. Сбитый с толку реакцией Чимина, Юнги оставляет еду на столе и наклоняется к дивану, чтобы быть рядом с Паком, положив обе руки на его колени. И тело Чимина так чертовски чувствительно из-за его грязных нежелательных мыслей из более ранних, что минимального веса, который большие руки Юнги находят своё место на чиминовых коленях, уже достаточно, чтобы заставить его задержать дыхание таким образом, что он надеется, что это было незаметно. Он тяжело сглатывает, прежде чем снова заговорить. — Ты видел то количество просмотров, что Agust D получил? Я видел только положительные комментарии, хён, я действительно горжусь, — говорит он, нервно улыбаясь, надеясь, что это сработает. Конечно же, нет. — Ты расскажешь мне как-нибудь сегодня или…? Потому что, серьезно, не беспокойся о музыке, которую я оставил незаконченной, у нас есть много времени на повестке дня, — говорит Юнги с насмешливой улыбкой, держа свое лицо в одной руке, положив локоть на колено Чимина, — у меня есть вся ночь, чтобы…  — Насколько хорошо ты владеешь своим языком? — Он отпускает на одном дыхании. Тонко, Чимин, поздравляю, именно так ты и должен был это сказать. Юнги поперхнулся, несколько раз кашлянув, прежде чем снова взглянуть на Чимина, его рот был слегка приоткрыт, а глаза широко раскрыты, но он ничего не понимал в том, как проходил разговор. — Своим… Чимин, какого хуя ты несешь? — спрашивает он, выпрямляясь на диване, нахмурившись и глядя на совершенно красное лицо Чимина. Чимин хочет убежать и, если это возможно, никогда больше не видеть Юнги. Но поскольку у него нет никакого способа сделать это, он просто прикусывает нижнюю губу так сильно, как только может, и пытается сформулировать связное объяснение в своей голове, прежде чем говорить. Что может быть хуже того, что Юнги может сказать? Он уже несколько раз ловил на себе пристальный взгляд Юнги, устремленный на его губы и тело, когда рэпер думал, что никто не смотрит, его пальцы всегда легко ласкали шею Чимина. Конечно, он мог все это прочитать неправильно, и Юнги даже был прав, несмотря на текст песни, но сейчас он не мог думать об этом. Чимин был человеком с миссией, с целью. И что действительно имеет значение, имея его достоинство нетронутым, если он не сможет сделать все крики, которые он уже мечтал выпустить несколько раз из-за языка Юнги? Чимин делает глубокий вдох, прежде чем снова заговорить, раздвигая ноги. Он отодвигает стул еще дальше ногами и ставит его между ним и Юнги. — Ты слышал меня, хён… — он заставляет свой голос быть настолько твердым, насколько это возможно, сохраняя его низким для безопасности, но в конечном итоге оказывает адический эффект, поскольку Юнги ползет с загруженным тоном его голоса. Конечно, он этого не знал, потому что если бы знал, то сделал бы это нарочно. — Насколько хорошо ты владеешь своим языком?  — Что именно ты хочешь знать, Чимин? — нервно спрашивает он, пытаясь скрыть, как быстро бьется его сердце из-за близости Чимина. Что-то подсказывает ему, что его сердцебиение не уменьшится после следующего ответа, но он также отказывается позволить себе вообразить что-либо подразумеваемое в вопросе Чимина. — Я хочу знать, Юнги-хён… — он начинает объяснять, подчеркнув нарочито почтительно. — Движения гибкого языка могут отправить меня в Гонконг, — Чимин отпускает это так прямо, как только мог подумать. Вот и все. Он так и сказал. Теперь это право Юнги, если он отправит Чимина обратно домой и никогда больше не посмотрит ему в лицо или если он даст крылья воображению Чимина. Юнги резко выдыхает, его руки заметно сжимаются в кулаки рядом с телом, а глаза устремлены на Чимина, так что Чимину было позволено увидеть, как расширились зрачки, когда Юнги услышал эту фразу. Всякое смущение, которое Юнги мог испытывать раньше, исчезло в тот самый момент, когда он услышал строки, которые сам сочинил, произносимые Чимином таким вызывающим тоном. Истинный ангел, произносящий грехи, столь соблазнительные для Юнги. Юнги должен был бы отрицать это, он знает это. Надо встать и отодвинуть стул подальше от него, сделав вид, что не понял смысла слов Чимина. Но он не может. Он этого не хочет. Черт возьми, он этого не хочет, ни капельки. Прямо перед ним Чимин, Пак-ёбаный-Чимин он всегда представлял себе, как это будет похоже на поцелуи, прикосновения, как он хотел слышать его голос, искаженные стоны. Он бы нихуя не стал отрицать, что не идёт навстречу парню, которого он хотел больше всего в своей жизни из-за таких глупых вещей, как его сознание. Он глубоко дышит. — Я не думаю, что будет очень честно, если я отвечу на этот вопрос, Чимин… — наконец говорит он, снова наклоняясь к Чимину, снова беря его за колени, его лицо очень близко к лицу другого мальчика, — это ведь будет только частичное представление, не так ли? — Чимин наклоняется к нему, даже не осознавая, что делает, слишком увлеченный карими глазами своего хёна, чтобы обратить внимание на то, как расстояние между его лицом и лицом Юнги значительно уменьшилось. — Я имею в виду, что знаю, на что я способен… — Мин хохочет с фырканьем, опустив глаза на полуоткрытые губы Чимина, и его руки начинают медленно подниматься по полным бёдрам младшего, как будто давая ему время уйти, если он захочет. Но, конечно же, побег не входил в планы Чимина. Не с восхитительной дрожью, которая охватывала его тело на каждом миллиметре, когда красивые пальцы Юнги двигались, немедленно согревая кожу Чимина, даже если он не чувствует прикосновения прямо под джинсами. — И я знаю, что могу превратить тебя в месиво подо мной, Пак, используя все, что ты захочешь.  Чимину не хватает духу смутиться, услышав тихий, почти незаметный стон, который он издал. С каждой секундой атмосфера в комнате становилась все тяжелее, напряжение заполняло студию, а голос Юнги становился все тише и хрипловатее, что всегда сводило Чимина с ума. Он все еще пристально наблюдает за ртом Чимина, когда Пак также начинает смотреть на тонкие губы Юнги, полностью захваченный почти немедленным желанием почувствовать его против своих собственных. Старший должен был быть настолько охуенно вкусным, его губы должны были так хорошо прижиматься к его губам, что Чимин почти мог чувствовать, как его рот наполняется слюной от перспективы взять его. Он снова пробегает языком между губами, не в силах удержаться, и вот тогда он видит, как рот Юнги двигается сам по себе в ответ, губы открываются еще немного, прежде чем мальчик начинает придвигаться ближе… — Тогда покажи мне, хён… Позволь мне ответить на этот вопрос… — теперь его голос звучит только шепотом, и его почти невозможно услышать, если бы не их близость и абсолютная тишина в студии. Не то чтобы это имело какое-то значение. Не говоря больше ни слова, Юнги продолжает пробегать руками по бедрам Чимина — бедрам, которые всегда завораживали его — на этот раз сильнее, решительнее, пока не доходит до колен. Затем он притягивает Чимина поближе к себе, раздвигая мальчику ноги до максимума, который позволял стул, учитывая расстояние между подлокотниками большого стула, довольно большое. С легкой дрожью, пробегающей по его телу при мысли о гибкости Чимина, Юнги прижимается губами к губам младшего, заглушая удовлетворенное хныканье, которое издает парень, чувствуя, как маленькие пальчики другого одновременно запутались в платиновых прядях волос Юнги. Черт возьми, волна удовлетворения, которая охватывает Чимина только от прикосновения к волосам, которые он видел так много раз в самых грязных снах, которые у него были с его хёном, просто неописуемо. И рот Юнги, блять, блять это так прекрасно! Если Мин уже так чертовски хорош языком с одним только поцелуем, желание узнать, что еще он может сделать остальными частями тела, Чимина только увеличивается. Юнги не ждет никаких разрешений, не начинает с невинных клевков или прикосновений. Он целуется именно так, как Чимин всегда себе это представлял: сильно, напряженно, доминирующе. Его язык вторгается в рот младшего определенно со знанием, что делает, и полностью осознаёт, что делает это хорошо. С самого первого момента их языки никогда не расходятся, переплетаясь и касаясь друг друга, побуждая их обоих увеличивать свой контакт, перемещая головы из стороны в сторону, чтобы получить больше пространства, чтобы их языки встретились. Чимин не знал, что можно быть таким твердым только от одного взгляда и одного поцелуя, но это именно то, что происходит сейчас. Руки Юнги на Чимине совсем не помогают, твердая хватка, которая заставляет Чимина хотеть старшего еще больше, тело движется дальше вперед в кресле, как автоматическая реакция его тела на Юнги, почти как будто что-то в Шуге тянет Чимина к нему. Его ноги почти полностью раздвинуты для Мина, последний кусочек сопротивления, который существует, вызван тканью его джинсов, и он никогда не хотел снять их так сильно, как сейчас, когда он чувствует удушающую хватку на своем члене. Сомкнув губы вокруг языка Чимина, Юнги прервал поцелуй и начал нежно сосать его, глаза все еще были закрыты, в то время как Пак открыл свои. Он может видеть довольное выражение лица Мина, в то время как Юнги двигает головой почти так, как будто он сосет другую часть тела Чимина. Он уже знал, что Юнги может быть очень провокационным, когда он хочет, но, черт возьми, Чимин никогда не представлял себе, что его провокация только для него будет такой чертовски сексуальной, как сейчас. И без того напряженная хватка, с которой Чимин сжимает волосы Юнги, автоматически усиливается, вздох срывается с его губ, когда он возвращается, чтобы снова поцеловать его. Рэпер начинает пробегать руками по бедрам Чимина, тяжело дыша, чтобы понять, что почти прямой путь они принимают из-за того, как он сидит открытый для него, останавливаясь только тогда, когда он достигает круглых ягодиц, вздыхая, наконец, переминая их под пальцами. Блять, сколько раз он замечал тело Чимина, незаметное и нескромное, умирающее от желания прикоснуться к нему? И это чувство было даже лучше, чем он себе представлял. Он потянул Чимина еще дальше вперед, поднимая мальчика на колени и перекидывая его через свои бедра, чтобы оставить Чимина прямо над эрекцией Юнги, они оба застонали в унисон, когда Чимин, наконец, был хорошо расположен там, даже не на дюйм его тела от Юнги. — Это то, что ты хочешь знать, Чимин? — Хрипло спрашивает Юнги, прижимаясь губами к шее Чимина и оставляя по пути засосы и резкие укусы. — Ты уже достаточно отведал моего языка? — Чимин почувствовал, что задрожал от почти порнографического тона, с которым прозвучал этот вопрос. — Т-ты же знаешь, что нет… — Чимин задыхается, — этого недостаточно, хён, — говорит он, когда начинает извиваться на коленях у Юнги, твердый член натыкается на Мина с каждым движением, которое он делает, пульсируя внутри тесных джинс, когда он чувствует длину Юнги против него. Может быть, его желание к рэперу в какой-то момент перестанет расти? — Так скажи мне, Чимин, — снова начинает Юнги, поднимая одну из своих рук к воротнику рубашки Чимина, используя застёжку, чтобы потянуть его вниз, чтобы было больше места для злоупотребления его мягкой кожей, помечая её там с рвением и владением. К черту это беспокойство с камерами, стаффом, Бантанами. Всю неделю они только репетировали, и Чимин сидел на его коленях, вздыхая каждую секунду и, казалось, наслаждался жизнью не меньше Юнги. Ничто из этого не могло остановить его от того, чтобы делать все, что он хочет со своим любимым донсеном. Юнги сделает все, чтобы Чимин был полностью удовлетворен, и сделает это очень хорошо. — Скажи хёну, как ты хочешь почувствовать его язык… — Блять, — выдохнул он, чувствуя, как жар поднимается по его шее, и в то же время немного смущаясь. Однако он не остановил движения, которые делал на коленях Юнги, делая их более нуждающимися, более точными, когда пальцы его приближались к отверстию между ягодицами Чимина, не касаясь его прикрытого миллиметрами входа. — Я задал тебе вопрос, Чимин-а. — авторитетно заявляет он, притягивая Чимина ближе к себе за воротник рубашки, чтобы Юнги мог притянуть нижнюю губу его к своему рту, легко посасывая ее и заставляя Чимина громко стонать. — А я хочу… — Чимин начинает, отодвигаясь от Юнги, чтобы освободить свою губу от захвата, чувствуя, что она сразу же слегка болит, — я хочу, чтобы ты меня вылизал, хён, — наконец отвечает он, получая понимающий шепот от Юнги, сдержанный, как будто поощряя его продолжать и недовольный коротким ответом, который он получил. — Я хочу, чтобы язык хёна спускался по всему моему телу, пока он не достигнет моего члена, и я хочу, чтобы ты положил его себе в рот, хён… хочу, чтобы он вылизал меня всего, чтобы я был полностью мокрым, а потом я хочу, чтобы ты продолжал спускаться… — то, как Юнги сжимал свою задницу, становится еще более жестким, когда Юнги издает почти рычание на слова Чимина, что только заставляет его дерзко улыбаться. Черт возьми, Юнги должен был знать, что он не мог дразнить Чимина так, как ему хотелось, и надеяться, что он не будет мстить. В конце концов, Чимин — это грех 24/7. И это могло стать еще хуже, когда Чимин намеревался. — Прямо здесь, хён… я хочу, чтобы ты заставил меня дергаться вокруг твоего языка точно так же, как я представляю, что произошло бы вокруг твоего члена… Ты думаешь, что сможешь сделать это со мной, хён? — тихо спросил он. Но Чимин никогда не был готов к тому, как Юнги сразу же изменил свое положение, практически бросив младшего на диван и лежа на нем сверху, руки, которые были на его заднице, перешли к задней части его бедер и развели их по обе стороны от тела Юнги, стоя у его коленей в середине. Их тела теперь практически склеены, ни на дюйм не отрывались друг от друга, также как и их рты, и даже жесткий поцелуй Юнги не смог заглушить громкие стоны, которые он вырывает из Чимина, свернувшись его телом против его и имитируя толчки. Для Чимина почти невозможно преуспеть за поцелуем, такая скорость и мастерство языка Юнги против него, это требует концентрации, которую он не имеет в данный момент, особенно когда Юнги расстёгивает пуговицу и молнию штанов Чимина в абсурдной спешке. Когда рэпер, наконец, заканчивает открывать кусок одежды, который раздражает их обоих больше всего в то время, Юнги разрывает поцелуй и встает минимально, его руки снимают пояс джинсов и боксеры сразу, минуя бедро Чимина, чтобы достичь задней части его тела и прижать плоть между пальцами, прежде чем опустить руки и нести одежду с движением. Пак позволяет частично поднять себя с дивана, помогая Юнги закончить снимать его одежду, которая вскоре будет брошена в любом месте на полу, оставляя его только с белой свободной рубашкой, которую он носил ранее. Юнги несколько секунд наблюдает за ним. Они только начали, и у Чимина уже есть полностью удовлетворенное выражение лица, полные губы распухли и покраснели, раскрасневшееся лицо, полностью растрепанные волосы, кроме фиолетовых и красных отметин, показанных на его шее и ключицах. Ебать, Юнги знал, что теперь он никогда не сможет выбросить эту сцену из головы. С чистым выражением преданности на лице он опустил глаза к телу Чимина, не упуская из виду контраст между невинным образом, созданным тем, как длинные рукава его блузки почти полностью закрывают его руки, и совершенно захватывающим дух образом, который является членом Чимина, изогнутым вертикально против его живота, над блузкой. — Мы сохраним это, — говорит он рубашке. Предэякулят уже капает в изобилии и создает совершенно заманчивое влажное пятно на ткани, и, как бы его глаза ни продолжали путь к этим восхитительным загорелым бедрам, он скоро возвращается к красноватому кончику Чимина. Оставив свои руки на талии Чимина, Юнги не задумываясь опускает свое тело и высовывает язык изо рта, чтобы провести им вниз по всей длине его члена, пока он не достигнет головки, облизывая разрез и влажную часть рубашки Чимина, просто чтобы попробовать ее на вкус. — Ах, Чимин, тебе кто-нибудь когда- нибудь говорил, как ты хорош? — Спрашивает Юнги своим хриплым голосом, провокационно проводя языком между тонкими губами, поднимая глаза к лицу Чимина только для того, чтобы обнаружить, что тот стоит с раздвинутыми губами и смотрит в рот Юнги. Мин широко и самоуверенно улыбается на это, довольный собой за то, что вызвал это у мальчика. Чимину хочется ударить себя за то, что он слишком долго пялился на эту липкую улыбку, которая никак не сочеталась с действиями старшего в этот самый момент.  — А-а, хён, — Чимин кричит, сразу же поднимая руки к волосам Юнги, когда он чувствует, как Мин держит член за кончик с небольшой силой, коротко облизывая только щели и заставляя Чимина видеть звезды за закрытыми глазами. Когда он, кажется, удовлетворен криками, которые вырвались из Чимина, Мин прикрывает рот вокруг головки мучительно медленно, его язык следует за движением, когда он нажимает немного ниже на член Чимина с каждой секундой.  — Хён! — снова зовет он, теперь уже почти безмолвный от волнения, с силой дергая пальцами белокурые пряди, застрявшие в его руках. Когда нос Юнги касается его кожи, он открывает глаза с большим усилием, чтобы наблюдать за рэпером, обнаружив, что карие глаза сузились и уставились на него, поскольку горло Юнги так хорошо приветствовало его член в захвате, который казался идеальным. Это безумие, как Юнги так хорошо делает что-либо, и мысленно Чимин благодарит себя за те несколько минут мужества, которые привели его сюда. Через несколько секунд Юнги поднимает голову, почти не встречая сопротивления со стороны Чимина, который все еще тяжело дышит. Юнги тяжело дышит, слюна и предэякулят ниточкой, тянущиеся к члену Чимина, и капля даже начинает капать из угла красных губ Юнги, замечательная деталь, когда она наблюдается вдоль влажных и блестящих губ и раскрасневшегося лица. — Черт возьми, хён, ты даже не представляешь, насколько красив… Ох! — Слова Чимина прерываются, когда Юнги крепко сжимает его тело, заставляя Чимина повернуться и лечь на живот. — Извини, Чимин-и… — Начинает Юнги, его голос хриплый и с гребаным ироническим тоном около уха младшего, тело находится над Чимином так, что нескромный объем в штанах Юнги, чувствует Чимин у себя в заднице, — ты что-то сказал? Чимин хотел бы сказать, что ему не нравится, как Юнги командует ситуацией, хочет пожаловаться на то, как он выглядит таким самоуверенным и довольным собой, но он не может, и не только потому, что Мин лишил его дара речи этими внезапными действиями, но это было бы вопиющей ложью. Он не привык к таким динамичным силам, но у Юнги есть что-то, что заставляет его просто отпустить это и просто полностью отдаться своему хёну. Он возбужден больше, чем когда-либо раньше в своей жизни, и ничего из того, что он сказал, не будет достаточным аргументом, чтобы отрицать это. Итак, зная, чего хочет Юнги, и желая подразнить его как можно сильнее, Чимин встал на колени, повернув голову ровно настолько, чтобы увидеть голодное выражение на лице Юнги, когда тот смотрел на его задницу, даже не моргая, плотно сжав нижнюю губу между зубами. Мотивированный реакцией и не останавливаясь, чтобы посмотреть на него, Чимин просто ухмыляется, довольный эффектом, который его действие оказало на Юнги, и вытягивает руки на диване, позволяя верхней части тела скользить и удерживая себя только за колени и грудь, еще больше обнажая себя перед Юнги и наблюдая, как рот его хёна открывается, пораженный зрелищем, прежде чем дышит сквозь стиснутые зубы. Юнги поднимает руку, чтобы коснуться его с почти преданностью, пальцы касаются задницы Чимина с впечатляющей осторожностью. Желая проверить оставшуюся часть самоконтроля Юнги, Чимин намеренно сжимает свою дырочку один раз, прежде чем качать бедрами из стороны в сторону, вызывая гортанный звук от Юнги, который заставляет все немногие волосы на теле Чимина покалывать, и так же быстро, как спокойствие поселилось там, оно ушло, звук чрезвычайно громким шлепком Юнги оставляет в одной из ягодиц Чимина, сжимая ее между своими длинными пальцами. — Ты действительно маленький говнюк, Пак Чимин, блять! Так жарко. — прошептал он последнюю часть, почти так, как будто это было не для Чимина, не для его ушей, но у Чимина нет времени думать об этом, потому что в следующий момент Юнги уже раздвинул его ягодицы и опустил голову посреди них, его губы касались кожи очень близко к розовой дырке, всасывая ее с той же силой, с которой он сосал шею Чимина несколько минут назад. Чимин медленно стонет, беспокойство овладевает его телом и озноб доминирует над ним из-за близости рта Юнги к тому месту, где он действительно хотел этого больше всего. Оставив укус в том же месте, где формируется красная метка, Юнги отстраняется, проводя большим пальцем по ложбинке, вверх и вниз со всем спокойствием мира, но останавливаясь перед тем, как достичь места, где он знает, что Чимин хочет его. — Ю-Юнги… хён, прекрати д-дразнить… Ох, да пошел ты, Юнги, пожалуйста!.. — Чимин просит, пытаясь сдвинуть свое тело, чтобы Юнги достиг того, что ему нужно, но Мин и удерживает его на месте с твердой хваткой на талии, не давая ему двигаться. — Чего ты хочешь, Чимин? А? — Спрашивает в ответ Юнги, наклонив голову, чтобы слегка протащить свои зубы по соблазнительному кольцу, которое образует задница Чимина в этом положении. — Такой красивый Чимин, блять, ты даже не представляешь, насколько ты совершенен… — Мне нужен твой рот… А теперь, хён, пожалуйста… — Чимин пытается снова, его глаза уже закрываются без разрешения, просто от прикосновений Юнги. — Вот так? — Дразнится Юнги, наклоняя голову набок, чтобы нежно провести губами по кольцу мышц Чимина, заставляя младшего дрожать под его руками. — Нет, черт возьми, хён, ты же знаешь, чего я хочу… — Чимин говорит, что пытается вернуть хоть немного здравомыслия. Но это не так просто, когда горячее дыхание Юнги достигает его входа так восхитительно, заставляя его чувствовать абсурдный жар, идущий по всему его телу. — Тебе придется придумать что-нибудь получше, Чимин… — Юнги говорит тем же протяжным голосом, и Чимин почти слышит улыбку, сопровождавшую его. Ёбаный дразнилка. С решимостью, вызванной нетерпением, Чимин кладет руку за спину, снова хватая волосы Юнги и направляя его рот туда, где он действительно этого хочет. Всё веселье, которое чувствовал Юнги, теперь заменено желанием наконец-то увидеть еще одно место красивого тела Чимина, его язык прошел между губами почти без раздумий и начал просто двигаться по прямым линиям по поверхности маленькой дырочки Чимина в медленном темпе в первый раз. Чимин стонет, выглядя облегченным и рассеянным, хватка на волосах Юнги значительно уменьшается, поскольку Юнги начинает оставлять короткие и непрерывные облизывания, спина Чимина выгибается еще больше, если это возможно, все тело, кажется, горит. Пробормотав что-то одобрительное, Юнги начинает двигать языком быстрее, кружа и облизывая его, как будто смакуя Чимина. Это было похоже на то, как Юнги целовал его, язык не останавливался ни на секунду, и Чимин чувствует себя все более чувствительным к каждому прикосновению Юнги, больше осознавая ледяное чувство, которое берет его, когда Юнги уходит на миллиметры, чтобы дуть на влажность, которую сам и создаёт, просто чтобы увидеть, как тело дрожит перед ним. — Чимин… — бормочет он, оставляя засос на заднице Чимина, выглядя таким же потерянным, как и он, и слыша, как Чимин кричит громко, как всегда, чтобы потом перестать держать волосы Юнги и переместить свою руку, чтобы прикрыть им свой собственный рот, смущенный. Ни для кого не было секретом, что Юнги очень восхищался голосом Чимина, и если раньше он уже считал его красивым, то только потому, что до сих пор не слышал его искаженного стонами удовольствия и похоти. То, что Чимин, похоже, не контролирует звуки, которые он издает, делает его еще более прекрасным, более приятным для ушей Юнги, заставляет его хотеть сосать его и лизать его еще более страстно, просто чтобы иметь возможность услышать, как Чимин теряет весь свой самоконтроль из-за Юнги. И именно поэтому он быстро понял, что Чимин заглушил звуки, которые он издавал, сразу же отстраняясь от него. — Не надо. — диктует он, — я хочу тебя услышать. Твои стоны, твои просьбы, твои крики. Я только что узнал, что мне нравится, когда мое имя звучит из твоих уст.  — Ты и так слишком с-сильно переживаешь, хён… — Говорит Чимин в ответ, задыхаясь, его голос все еще немного приглушен, не радуя Юнги даже немного. — О, Чимин… думаю, ты не понял… — Начинает Юнги, медленно проводя ладонями по заднице Чимина, ближе к середине. — А я и не спрашивал. Юнги сухо смеется, снова проводя языком по кольцу Чимина, прежде чем направить большой палец к его входу, обводя его несколько раз, прежде чем просто вставить кончик туда без предупреждения и потянуть его немного в сторону, вытаскивая громкий стон Чимина. С еще более широкой улыбкой на лице Юнги делает то же самое с другим большим пальцем, занимая там больше места, и не прекращает дразнить Чимина, даже когда он, наконец, начинает визжать снова, рука на его рту давно убрана и теперь лежит на диване рядом с его лицом, его пальцы отчаянно пытаются установить свое тело на черном кожаном диване, когда язык Юнги входит в пространство, которое он создал. — Хён! Ох, блять! Х-хён! — Юнги быстро двигает языком изнутри наружу, мягкое ощущение от языка постепенно распространяет и делает его влажным, что намного больше, чем он может вынести, не крича снова и снова. Он никогда не считал себя вокальным типом человека, но когда Юнги сосёт его так хорошо, буквально трахает его своим языком, как он делает прямо сейчас, Чимин больше ни в чем не уверен. — Ты такой тугой, Чимин… — Удивленно бормочет Юнги, засовывая большой палец в крошечную дырочку Чимина, прежде чем оставить несколько поцелуев на коже вокруг него, — здесь почти нет места для моего языка.  — Нгх, Ю-Юнги… Еще… — просит Чимин, слишком возбужденный, чтобы беспокоиться о том, как жалобно прозвучал его голос. — Как скажешь, Чимин-и, — шепчет в ответ Юнги. Используя свои пальцы, чтобы открыть Чимина еще больше для себя, он снова склоняет голову, так полностью удовлетворенный между ягодицами Чимина, уткнувшись носом в его задницу, и начинает двигать языком по кругу внутри отверстия. Младший чувствует, как предэякулят капает с его члена, он чувствует это каждый раз, когда его член пульсирует, все тело дергается в ответ на действия Юнги, и где-то в своем уме он делает мысленную заметку, чтобы никогда больше не сомневаться в том, что Юнги говорит в своих текстах. Или сомневаться еще больше, возможно, с тех пор, как он сделал это в последний раз, это все еще имеет этот идеальный конец с языком Юнги, который так хорошо его обрабатывал. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Юнги ест его, как будто он является его любимым лакомством, быстрыми и гибкими движениями его язык превращает Чимина в месиво стонов, всхлипываний и просьб прямо перед ним. Его тело само движется назад, пытаясь встретиться с губами Юнги на полпути, и без слов умоляет Юнги продолжать делать то, что он делает. Не будучи в состоянии найти способ продолжать держать себя на диване, пальцы Чимина находят рукава блузки, которую он все еще носит на своем теле, тянут и крутят ее, прежде чем взять ее в рот, чтобы укусить ее. Однако всякий раз, когда он делал это, Юнги прекращал трахать его языком, чтобы провести зубами по чувствительной коже края Чимина, мягко, но ясно предупреждая о том, чего хочет Юнги. И Чимин был не в том положении, чтобы бросить вызов своему хёну. Юнги мог бы жить так вечно. Чимин на вкус чертовски хорош, и у Юнги уже есть слюна, бегущая по углам рта, подбородку и даже несколько капель, медленно капающих вниз по шее. Это грязно, это восхитительно, и Юнги время от времени хрипло стонет, вибрация ощущается Чимином всё это время, заставляя его отверстие сжиматься непроизвольно и бесстыдно каждый раз, когда это происходит. — Черт возьми, хён, я чувствую себя… так так… мокро, — он решает с неудачной попыткой посмеяться в конце. Юнги улыбается, останавливая движения своего языка, чтобы убрать лицо от него, становясь на колени позади Чимина и поднимаясь на несколько сантиметров выше его задницы. Глядя на ту сторону лица Чимина, которая видна, он собирает немного слюны на кончике языка, осторожно открывает рот и, глядя на колечко мышц между ягодиц Чимина, он позволяет слюне капать до самой дырки, все это время он вознаграждается затяжными и тонкими стонами Чимина, красивое тело сильно дрожит от действа Юнги. — Н-нет, это совсем не то… Срань господня, так оно и было, совсем не то, что я имел в виду, — смеется он. — Юнги! — Чимин снова плачет, когда старший вынимает один из пальцев из его входа, помещая его там, где начинается путь слюны, и тянет его к отверстию Чимина, полностью сжатого к тому времени. И, медленно, он начинает втыкать туда свой средний палец, используя влагу, которую он сам вызвал, чтобы скользить по всей его длине внутрь, постанывая вместе с Чимином, поскольку они чувствуют, как плотно Чимин все еще находится. — Черт возьми, Чимин… Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь мой язык точно так же, — говорит Юнги на низкой и хриплой мелодии, голос немного скрипучий после всего того времени, которое он провел, не используя его, и начинает двигать пальцем в Чимине. Чимин думает, что он может потерять сознание прямо там, количество плевков на его заднице делает движения длинного пальца Юнги еще более порнографическими для их ушей и заставляет его хотеть переместить свое тело на полпути к нему, его отверстие снова сжимается, и Чимин не знает, нарочно ли из-за того, что сказал Юнги или нет. — Так прекрасно, Чимин… ты так хорошо принимаешь все, что я тебе даю… Так хорошо для твоего хёна… — продолжает он, завороженно наблюдая за тем, как вход Чимина идеально проглатывает его палец. Еще раз склонив голову, Юнги проводит языком по краю, прямо рядом с его собственным пальцем, прежде чем продолжить спускаться с ним, облизывая с правильным количеством давления на промежность Чимина, останавливаясь только для того, чтобы слегка закрыть свои губы там, заставляя Чимина сжаться, ноги инстинктивно скрещиваются немного и делают более непреодолимым для Юнги желание положить яйца Чимина на рот. Юнги сосет их со спокойствием, которое, кажется, не вписывается в дрожащее тело Чимина, его ноги дрожат, а руки сжимаются в кулаки против дивана. — Ю-Юни… н-нг… — он хочет сказать, что угодно, но ничего не выходит из его рта. Он, кажется, забыл, как говорить что-либо, кроме имени Юнги, и в конечном итоге повторяет его несколько раз, в нескольких разных интонациях, одна потребность больше, чем другая. — Мне заставить тебя кончить прямо сейчас, Чимин-и, ты хочешь этого? — Спросил Юнги после того, как вынул его изо рта, между поцелуями, которые он оставлял на задней стороне бедер Чимина, — хочешь, я покажу тебе, что, будь то парень или девушка, мой язык заставит тебя кончить? — продолжает он с фыркающим смешком, но его упоминание только заставляет Чимина снова застонать, услышав фразу, которая уже много раз повторялась в его мыслях, теперь произнесенную более хрипло, чем он привык и так близко к нему. — Да, хён, да, да, пожалуйста! — Он ухитряется говорить слишком жалобно и нетерпеливо. Юнги от души смеется над Чимином, быстро вынимая палец из его задницы и берясь за руки Чимина, потянув его за спину, когда он использует свободную руку, чтобы поднять Чимина на колени и раздвинуть ноги. Пак слишком отвлекся на свое собственное возбуждение, чтобы сопротивляться или делать что-то самостоятельно. Когда Юнги удается получить достаточно места, он протягивает свои ноги через Чимина, оставляя мальчика на коленях, и ложится на диван, пока он не раздвинет его ноги над его лицом, прикусывая нижнюю губу из-за обзора, который он имеет, прежде чем отпустить руки Чимина, чтобы держать его талию. — А теперь сядь, Чимин, — приказывает он тихим голосом, чувствуя, как все его тело дрожит от того, как Чимин задыхается, услышав команду. Чимин позволяет себе чувствовать минимальный стыд и смутно осознавать его теплые розоватые щеки, но он определенно не собирался задавать вопросы своему хёну. Держась за край рубашки, он приподнимает ее, чтобы немного приподнять тело, и кладет другую руку на одно из бедер Юнги, слегка выгибая спину, прежде чем начать опускать свое тело прямо ко рту Юнги со спокойствием, которого он определенно не чувствовал. Когда он подходит совсем близко, Юнги крепко держит его за талию и быстро тянет вниз, чтобы закончить дистанцию. Не будет ли слишком нелепо со стороны Юнги сказать, что даже если он все еще ощущает вкус Чимина во рту, то уже начинает скучать по нему? С громким и удивлённым стоном Чимин чувствует, как язык Юнги возвращается к его краю, на этот раз без поддразнивания. Шуга торопится, ему не терпится снова услышать стоны Чимина, почувствовать, как он дрожит и дрожит от его прикосновений. Его… он двигает своим языком по кругу, иногда проводя им над его краем и продолжая путь к началу промежности, и именно тогда он может чувствовать, что ноги Чимина угрожают сомкнуться минимально вокруг его головы даже без согласия младшего, явный признак его чувствительности там. Но Юнги хочет большего, хочет почувствовать сжатие Чимина на своем языке, хочет, чтобы у него был абсолютно лучший оргазм за всю чиминову жизнь только с его ртом, сделать его еще большим беспорядком, и Пак, конечно, хочет этого так же сильно, как и Мин. Юнги уже оставлял его на грани оргазма так много раз, что он чувствует, что может кончить в любое время теперь, даже не касаясь члена, как он не делал до сих пор. Соскользнув руками с его талии вниз к заднице, Юнги раздвигает его ягодицы еще больше, отодвигая обе стороны достаточно далеко, чтобы он мог лучше видеть, как Чимин сжимается вокруг ничего из-за внезапного обнажения и отсутствия контакта, рот Юнги отступает, чтобы слюна потекла только от этого. — Держи себя открытым для меня, детка… — тихо просит Юнги, не сводя глаз с маленькой дырочки. Чимин бесполезно кивает, закрыв глаза, когда он отпускает свою рубашку и кладет свои собственные руки поверх рук Юнги, раздвигая свои ягодицы по максимуму, помогая своему хёну, — ебать Подняв руку из-под руки Чимина, Юнги берет два пальца, трогая его отверстие, помещая только их кончики внутрь вместе и медленно, голова Чимина медленно откидывается назад, когда его рот открывается в безмолвном стоне, и его тело опускается дальше на лицо Юнги, миново дыхание ощущается им и делает все ощущения более интенсивными. Не давая Чимину времени привыкнуть к вторжению, Юнги заставляет свои пальцы только один раз, пальцы слегка согнуты так, что он достигает непосредственно простаты Чимина и заставляет его спину удивленно выгнуться. — Юнги! — снова кричит он, тяжело дыша и слабея, когда сам начинает шевелиться на пальцах Юнги, желая, чтобы он повторил это, и тот делает, пальцы открывают задницу ещё больше и отвлекают его от своих реальных намерений, позволяя ему думать, что он, наконец, заставляет Юнги делать то, что хочет Чимин. И когда тот немного поворачивает голову, чтобы увидеть Юнги, открывая рот, чтобы попросить его не прекращать трахать его пальцами, Мин смотрит вверх, голова поднимается, он встает с дивана только для того, чтобы он мог дотянуться до мальчика над ним, когда он вытягивает свой язык и вставляет его во вход Чимина так сильно, как он может пройти между двумя пальцами, вытаскивая еще один крик из своего донсена. Не двигая пальцами, он использует их только для того, чтобы держать задницу Чимина открытой и прижимать кончики прямо к его простате, удерживая их там все время, когда он двигает своим языком внутри, иногда закручивая его и позволяя Чимину еще больше заблудиться в своём рассудке. Юнги не пытается подготовить его для себя, имея его своими пальцами внутри или что-то еще, даже не думает об этом или о чем-то, что не является Чимином, сидящим на его рту. Его лицо зажато между ягодицами младшего, нос погружен в его ложбинку, а пальцы другой руки все еще тянут Чимина вниз, пальцы так сильно впиваются в красивую раскрасневшуюся кожу, что он уверен, что это оставит следы после этого. Чимин пришел к нему, думая о том, что его язык может сделать, и если он хочет «прийти» только от языка Юнги, и это то, что он получит. Спина Чимина выгибается еще больше назад, тело почти падает вперед, так как его позвоночник выгнут, а руки все еще сжимают задницу, костяшки пальцев уже побелели от усилий, кожа дрожит все больше с каждой минутой, и Юнги может чувствовать, как бедра Чимина дрожат от слабости вокруг его головы. — Х-хён! Блять, блять, блять, я сейчас кончу! А, хён! Юнги-хён! — Каждое слово голоса Чимина прерывается охуенными стаккато* стонами, его голос дрожит так заманчиво для Юнги, и зная, что Чимин близко, это только заставляет Юнги лизать его еще более охотно. Он начинает двигать головой из стороны в сторону, облизывая быстро и коротко, прежде чем вдавить свой язык до максимума в красноватое колечко Чимина, нажав на его самую чувствительную точку в последний раз, прежде чем потянуть оба пальца сразу. — Хён! — И с тем, что Чимин чувствует, как он непроизвольно крепко сжимает язык Юнги, точно так же, как и сказал, что он хочет, почти болезненно, ногти впиваются в кожу на тыльной стороне ладоней Юнги, когда он толкает свое тело вниз в поисках большего и становится жестким, всхлипывания становятся громкими стонами, когда он кончает на всю свою блузку и одежду Мина, но ни Чимин, ни Юнги не могли меньше волноваться. Зрение Чимина затуманивается, черные точки все время появляются перед его глазами, а горло горит от постыдного громкого заключительного стона, который он издает, дыхание идет с тяжелым фырканьем изо рта. Он чувствует слабость во всем теле после того, как его мышцы, наконец, расслабляются, обмякнув на Юнги. Его оргазм был сильным, интенсивным, определенно лучшим, что он когда-либо испытывал, и он не может заставить себя показать какую-либо реакцию, кроме поднятия своей задницы от лица Юнги с большим усилием, нуждаясь в некоторой помощи от него, чтобы быть в состоянии лежать рядом с ним. — Ну и что? Как ты думаешь, насколько хорош хён со своим языком, Чимин-и? — Насмешливо спрашивает Юнги, когда Чимин наклоняется, чтобы положить голову ему на плечо, а его глаза изучают каждый сантиметр потного и довольного лица Чимина. Пак рычит на все, что Юнги воспринимает как ругательство, и уже собирался прокомментировать это, если бы не то, как Чимин согнул одну ногу в своем теле, натыкаясь на его твердый член и заставляя его громко стонать только с этим. Юнги был так сосредоточен на Чимине, что даже не обратил внимания на то, как его член пульсировал несколько раз, только теперь почувствовав сжатие его члена под тесными джинсами и боксерами, заставляя его задыхаться от каждого маленького движения, которое он делает, чтобы уйти от прикосновения Чимина, такая чувствительность. Пак немедленно открывает глаза, боковая улыбка появляется на его пухлых губах, пораженный красивым звуком, который вышел из рта Юнги из-за него, поскольку он думает о многих способах поблагодарить своего хёна за все, что он заставил его чувствовать. — Позволь мне помочь тебе… — Чимин говорит протяжно, очень близко к уху Юнги, заставляя его вздохнуть, когда он чувствует скольжение мягких губ по раковине, — Трахни меня, хён… Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Я хочу, чтобы ты заставил меня плакать, чтобы сделать меня еще более влажным, чем ты уже сделал…  Юнги даже не думает об отрицании. Он уже достаточно перепробовал Чимина, чтобы привыкнуть к мальчику, и он не может притворяться, что он не чувствовал, как его член снова пульсирует, только представляя себе напряженное ощущение маленькой дырочки Чимина на своем твердом члене. Он встает на колени на диване с впечатляющей скоростью и бросает рубашку, которую он носил в любом месте, на пол, в то время как Чимин откидывается назад и позволяет одной ноге упасть с дивана, а другую он оставляет на стороне тела Юнги, согнув колено. Когда он расстегивает пуговицу на джинсах и молнию, Чимин кладет руку на его член, быстро дроча, несмотря на чувствительность, вызванную недавним оргазмом. Юнги прикусил нижнюю губу, чтобы не застонать снова, и он не знал, от облегчения, которое он чувствовал, будучи свободным от обтягивающих джинсов, или от того, что Чимин трогал его с чертовски дразнящей улыбкой на лице, все время глядя на член Юнги в первый раз, желая посмотреть на его лицо, когда он стряхивает пот с волос, прилипших на его лоб, используя свободную руку. Юнги определенно никогда не мог устоять перед Пак Чимином. Он не потрудился снять свои джинсы или боксеры, опустив их ровно настолько, чтобы они не мешали, прислонив своё тело к Чимину, сразу же взяв его губы и начав настойчивый поцелуй. Чимин хватает одной рукой шею Юнги, притягивая его ближе к себе и еще больше углубляя поцелуй, когда он тянет его за колени, чтобы еще больше приблизить, сгибая ноги Чимина и оставляя их вокруг своей талии, отверстие непроизвольно сжимается, когда опухшая головка члена Юнги задевает его. Чимин продолжает держать ноги в том же положении, в котором их оставил Мин, пока старший наполняет его без предупреждения или дополнительной подготовки, без спокойствия и больше без ожидания. И Чимину это нравится. — Хорошо? — он спрашивает, просто чтобы убедиться. Будь он проклят, если посмеет причинить вред Пак Чимину. — Блять, да! — Чимин хрипло стонет, не в силах продолжать целоваться в ответ, когда Юнги начинает двигаться так сильно внутри него, его губы двигаются к шее Чимина, чтобы он мог оставить больше следов на своей коже, тепло захватывает его тело, когда он слышит стоны Чимина рядом с его ухом в смеси удовольствия и боли из-за непрерывного издевательства над его уже изнеможённой маленькой дырочкой. — О, Чимин, мне так хорошо внутри тебя… так туго, так жарко, — бормочет Юнги у самого горла Чимина. Чимин отвечает новыми стонами, боль уже исчезла из-за восхитительного римминга, которую он получил, движения руки на своем члене после каждого из неостановимых толчков Юнги, Чимин скрещивает одну ногу вокруг его бедра, заставляя его войти глубже в него. — Так жадно, Чимин-и, мой член тебе подходит? Так хорошо, что ты не можешь довольствоваться тем, что я даю тебе, нужно вытянуть из меня еще?  — Ю-Юн…! — он задыхается, выгибая спину и прижимая тела ближе, единственное пространство между ними теперь — это область воздуха, которую он использует для движения своей руки. Юнги блуждает своими губами по шее Чимина вниз к его ключице и отстраняется от него только для того, чтобы продолжать бегать по его телу вниз ртом, зубы задевают один из его сосков, поверх его блузки. — О! — он сильно задыхается, когда Юнги кусает его там, его дырочка немедленно сжимается вокруг члена Шуги, заставляя ритм Мина на один темп сбиться, абсурдное удовольствие захватывает его тело волнами от неожиданного увеличения захвата. Юнги держит другую ногу Чимина и кладет ее вокруг его тела тоже, чувствуя, что Пак скрестил лодыжки, чтобы сохранить хватку, даже когда Юнги полностью отпускает его тело, одна рука направлена к подлокотнику над головой Чимина, а другая начинает поднимать его рубашку. Однако он не хочет снимать его полностью — ему слишком нравится невинная атмосфера, которую огромная рубашка дает Чимину, поэтому он просто поднимает её, чтобы оставить незащищенным его четко очерченный пресс и коричневатые соски, которые почти заставляют его рот наполниться слюной. Юнги подносит подол ко рту младшего, улыбаясь, когда мальчик высовывает свой язык, чтобы потянуть его легче, прежде чем сжать ткань зубами, сразу понимая, что делать. Ещё больше хочется трахать Чимина за то, что он стал еще красивее, сложив одну руку рядом с головой, рубашка в его рту, брови нахмурились в чистом блаженстве. — Ты хоть представляешь, как прекрасно выглядишь сейчас, Чимин? — он спрашивает, тяжело дыша между теперь уже медленными и сильными точками, как способ попытаться задержать немного дольше оргазм, который, как он знает, уже был ближе, чем им обоим хотелось бы. Чимин ухмыляется, его глаза загораются и закрываются от легкого жеста, и он отрицательно качает головой… — он вонзается в Чимина один раз… идеально! Пак крепко зажмурился, его спина выгнулась дугой, а голова запрокинулась назад. Это движение возвращает внимание Юнги обратно к соскам Чимина, и он наклоняет голову к одному из них, обводя ареол языком, прежде чем сомкнуть губы вокруг бутона и заставить Чимина стонать, но голос выходит приглушенным рубашкой. Юнги возвращается к быстрому темпу, в котором он трахал Чимина, рука, которая теперь не полагалась на диван, блуждала по сокращенным мышцам живота Пака, чувствуя, как кожа дрожит под его ладонью, и понимая, что Чимин ослабил хватку на своем члене, чтобы освободить место для исследования, которое Юнги проводил на его теле. Глаза Юнги не отрывались от лица Чимина ни на секунду, записывая в своем мозгу каждую его реакцию, когда он отпускает сосок и начинает оставлять короткие кошачьи лизки, чувствуя, как он восхитительно твердеет во рту. Он делает то же самое с другим соском, но не раньше, чем оставляет красноватые засосы по всей груди Чимина, некоторые из них уже обретают пурпурный тон, принимая другой сосок с умеренной силой между зубами и всасывая его в рот с легкостью, получая взамен Чимина, сжимающего свой член с увеличенной частотой. Юнги сходит с ума. Его член все время пульсирует внутри Чимина, его тело, кажется, движется само по себе, слишком озабоченное, чтобы, наконец, достичь своего удовольствия и ясно видеть лицо Чимина, когда он кончает во второй раз.  — Посмотри на себя, Чимин-и, сжимаешь меня так сильно даже после того, как ты уже кончил один раз, — говорит он хриплым голосом, ложась полностью на него, чтобы давление его тела и Чимина на член младшего заменило мастурбацию, которую Пак прекратил. Он кричит. — Так красив, так добр для хёна… И ты был так хорош, Чимин-и, кончая с моим языком внутри тебя, — продолжает он. Чимин теперь закатил глаза, рубашка давно расстегнута, мальчик не может держать рот на замке, — мне не нужно было прикасаться к тебе больше нигде, и ты пришел так хорошо ко мне, сжимая мой язык с этой милой маленькой дырочкой, так же, как ты сейчас делаешь с моим членом…  И тут Чимин обнаруживает еще кое-что. Навыки Мин Юнги с его языком хороши не только для поцелуев, сосания или трахания его, как он сделал. Он должен был раньше понять, что Юнги тоже чертовски хорош в словах. — М, еще… еще хён, продолжай говорить… твой голос, не прекращай говорить, я так чертовски близко! Ох! — молит он между стонами и стонами, его рука тянется к спине Юнги, ногти царапают и впиваются в кожу там, как будто это был единственный возможный способ сохранить его рассудок, заставляя Юнги задыхаться. — Мой голос заводит тебя, Чимин-а? Ах, кто же знал, что ты будешь таким грязным маленьким мальчиком, а? — насмешливо спрашивает он, и в уголках его губ появляется улыбка. Задница Чимина снова сжимает его член. — Ты хоть представляешь, как это звучит еще сексуальнее? Я чувствую, как ты сжимаешься еще больше вокруг меня каждый раз, когда я хвалю тебя, говорю тебе, как хорошо ты делаешь для своего хёна. Ты скоро кончишь, Чимин-и? Будешь кончать, пока я жестко трахаю тебя, погружаясь так глубоко в тебя?  — Да! Ох, я… хён! Юнги! — Чимин даже не понимает, что говорит в этот момент. Все, что может думать его ум — это Юнги, Юнги и еще раз Юнги. Жесткие толчки по его заднице так хорошо нацелены на его простату каждый гребаный раз, длинные пальцы, крепко держащие его задницу, сила, с которой его член стимулируется между их телами, гребаный хриплый голос Юнги. Это уже слишком много. — Ты чувствуешь, Чимин? Ты чувствуешь, как сильно ты делаешь меня своим?.. Блять, ты чувствуешь, как мой член пульсирует для тебя? — это уж слишком. Определенно слишком много. — Я кончу, Чимин, и тебе это очень понравится, правда? Чувствовать себя таким мокрым, полностью наполненным из-за меня… — П-пожалуйста, хён, пожалуйста! Ты мне нужен, кончи для меня! Ну же, хён, ох! Юнги!  — Черт возьми, Чимин, да! Да, именно так! — Юнги стонет вместе с Чимином в последний раз с особенно сильным толчком, приходя к концу одновременно с Чимином, тела дергаются на диване, когда Пак давит на Юнги со всей силой, которую он оставил, ноги и руки полностью обвились вокруг Мина, голова опустилась между его плечом и шеей. Какое-то мгновение они не могут ничего сказать, не могут пошевелиться. Член Юнги продолжает пульсировать еще несколько раз внутри него, и он чувствует, как все чиминово тело дрожит, мышцы несильно спазмируются из-за сильного сокращения, когда он кончил. Их тела устали, совершенно опустошены, неистовые вздохи и сердце бьётся так быстро, как будто оно могло бы выпрыгнуть из его рта в любую минуту. Они понятия не имеют, сколько времени прошло, пока они все еще были там, хватка Чимина на теле Юнги в конце концов ослабла, и Мин позволил своему телу упасть на Чимина, несмотря на его попытки удержаться на коленях. — Нет, пожалуйста, держи его внутри, — мягко просит Чимин, голос немного потрескивает после всех стонов и криков, когда он чувствует, что Юнги начинает вырываться. Мин кивает, решив приберечь хихиканье только для себя, обхватив рукой талию Чимина с небольшим усилием и переместив их на диван так, чтобы он мог лечь лицом к Чимину, все еще внутри него, как он и просил. Не то чтобы Юнги это не нравилось, определенно нет. — Я думаю, что теперь я понимаю, что ты сказал в интервью в один день о том, что ты искренен в своих текстах. На этот раз Юнги громко смеется, его лицо спрятано на груди Чимина оба мягко дрожат от смеха, одна рука Чимина прикрывает его рот, как смеется, так он всегда делает. Однако, как только смех затихает, Юнги поднимает голову, в уголках его губ появляется чрезвычайно дерзкая улыбка, а рот слегка приоткрывается, как будто он готов что-то сказать. — Не надо… заткнись, хён, не смей ничего говорить, тебе еще рано использовать против меня то, что я сказал в последний час. — Очевидно, это не работает. — Да, но я думал, что тебе нравится, когда я говорю, Чимин… — он говорит тихим голосом, от которого все короткие волоски на затылке Чимина встают дыбом, а самоуверенная ухмылка Юнги и его самодовольное выражение лица лишь превращают его в еще более сексуальную версию самого себя, что вызывает румянец на щеках Чимина от внезапной застенчивости, — этого стыда не было, когда ты сидел у меня на лице.  — Юнги! — он жалуется, но на этот раз не может подавить смех, заставляя рэпера найти все еще более забавным. — Ах, но я как раз собирался напомнить тебе, когда… Крепко ухватившись за талию Юнги, Чимин меняет свое положение, забирается к нему на колени, обхватывает ногами его тело и издает стон губами, когда Мин все еще находится внутри него. Он наклоняет свое тело вниз, его рот становится очень близко к губам Юнги, Чимин смотрит в кошачьи карие глаза. — Если ты хочешь, чтобы то, о чем ты думаешь, было больше, чем просто воспоминание, тебе лучше помолчать сейчас. — Чимин начинает говорить все тише с каждым словом, за секунду до того, как прикусить нижнюю губу Юнги, когда он крепче сжимает его талию, и его голос смягчается, прежде чем продолжить, становясь почти невинным, — или мне самому нужно заставить тебя замолчать?  Юнги ухмыляется, отчего расстояние между их ртами становится еще меньше. — Второй вариант, пожалуйста.