MooseStruck

— Я вас помню. Хо Инсен, верно? Какая это была конференция? — Берн, девяносто девятый. Вы тогда подрались с доктором Ричардсом и засунули его в мусорный контейнер. Да, было дело. Когда-то, в восемьдесят девятом, Натали поняла, что ее настигло суперсолдатское проклятие: для того, чтобы опьянеть, нужна была такая доза спирта, что обычному человеку смерти подобна. На конференциях, особенно в разнообразные памятные даты, никто особо не следил, кто, сколько и чего пьет, так что можно было развлечься без палева. Всего-то с дюжину Негрони и Белых Русских, прокачанный метаболизм решил отдохнуть, и началось безудержное веселье. Во время презентации Рида Ричардса Натали весьма едко сказала из зала, что он пытается создать Машину Судного Дня. Рид закатил глаза и ответил, что Натали в ее институте благородных девиц не научили мыслить достаточно масштабно. Натали ехидно оттопырила средний палец, на котором было университетское кольцо с бобром, и сказала, что у них, в МТИ, не одобряют суицидальные наклонности. И тогда Рид прямо на сцене фыркнул: «Пф-ф, шарага». Не стоило ему этого делать. А, точно, чуть позже, на лекции доктора Беннера по соударению антиэлектронов, пока те, кто был не так зверски ужрат, записывали с бешеной скоростью на салфетках, в блокнотах и вообще в чем придется (умные люди, между прочим), Натали, блаженно улыбаясь в бокал с Маргаритой (лекция была просто огонь), на весь зал протянула «сэ-э-экс». Доктор Инсен был единственным в зале, кто смеялся, Беннер покраснел и начал заикаться, бедный стеснительный заюшка, а дядя Хэнк, который Пим, перегнулся через два ряда и отвесил ей подзатыльник как пятилетке. — Хорошие были времена, док. — Натали разжала кулак и посмотрела на жетоны, которые сдернула с бездыханного тела Ричи за секунду до того, как ей накинули на голову мешок и утащили. — Почему вы не дали мне умереть? — Клятва Гиппократа, агрессивные ребята с автоматами — какой вариант вам больше нравится? Да, не ждала Натали, что ее жизнь так резко пойдет под откос. А ведь как интересно все начиналось. Кто знает, как бы повернулась история, если бы Баранов, очарованный харизматичной (и вопиюще несовершеннолетней) американской студенткой, не выдал ей в восемьдесят седьмом на прощание код на собственное отключение. Говард все еще находился в интенсивной терапии, когда Наташа вывалила перед тетей Пегги образцы сыворотки и маляву Зимнего Солдата, в которой было все, что он знал о Гидре, а известно ему было немало, потому что его держали то в заморозке, то под кодами, и базар не фильтровали вообще. Кляуза была написана в весьма вольной форме, с еще теми перлами типа «вы, ребята, конечно, мерзкие капиталисты, но когда-то мы вместе били фашиков от души, пришла пора вспомнить старые-добрые времена». Тетя Пегги по мере чтения сего шедевра постепенно зверела, и за этим было весьма интересно наблюдать. Тик прекратился, только когда она дошла до части «вам сейчас явно хочется кого-нибудь убить, вот список». Прежде чем усвистеть куда-то в сторону Гаваны, дабы залечь на дно, Яша успел не только подвести под монастырь довольно значительную часть верхушки Гидры, но и цветисто и в деталях принести Наташе свои глубочайшие извинения. За мной должок, сказал Яша на прощание. Должок в его понимании означал подарочный сертификат на убийство. Любого, на кого Наташа укажет. В тот момент Наташа этим не особо прониклась, она вообще тогда не хотела видеть Яшу больше никогда, поэтому просто кивнула и указала на дверь. ...Доктор Зола как раз занимался проектом закачки своего мозга на сервера под базой Лихай, когда тетя Пегги нашла его и вышибла содержимое его черепной коробки прямо на головной компьютер. Она уже отдала приказ «взорвать здесь все к чертовой матери», когда Наташа попросила у нее один час, чтобы вникнуть в то, чем этот доктор Стрейнджлав там занимался. Зола оказался чертовым извращенцем. И гением. Сервера в итоге, разумеется, распотрошили и взорвали, но идея осталась, и когда двенадцать лет спустя тете Пегги диагностировали Альцгеймер на ранней стадии, Наташа предложила ей решение. Проект был экспериментальным и абсолютно секретным, но через десять месяцев чистейшего кошмара Маргарет Картер больше не боялась ни Альцгеймера, ни деменции, ни возрастного ухудшения зрения. И могла раздавать вайфай головой. USB-выходы в затылочной и правой височной частях головы выглядели жутковато, как и повинующийся мысленным приказам объектив вместо зрачка в искусственном правом глазу, но тетю Пегги это совершенно не трогало: по сравнению с перспективой превратиться в овощ это были такие пустяки, право слово. Говарда отключили от аппарата искусственного дыхания только в девяносто четвертом. С одной стороны, Наташа о многом сожалела, с другой — понимала, что нормальных отношений у них бы не было никогда. Разница в темпераментах, слишком большая разница в возрасте, завышенные ожидания... которые Наташа оправдывала, да только все время не в ту сторону, что планировал Говард. Некоторым людям не дано поладить, это не хорошо и не плохо, просто так есть. Сыворотку, его последнее творение, Наташа благоразумно «потеряла», в чем тетя Пегги была с ней солидарна: она была знакома с Говардом очень давно и знала его фишку: стоило Старку-старшему полезть во что-либо, не предназначенное для умерщвления всего живого, из под рук у него выходили вещи еще более убойные, чем если бы он специально старался добиться подобного эффекта. И так, в девяносто четвертом, у Старк Индастриз появился самый молодой и самый милый генеральный директор в оружейной сфере. Нет, серьезно. У Наташи сложилась настолько чудная репутация (а все потому, что кое-кто эксплуатировал образ своей маменьки на официальных мероприятиях), что в две тысячи шестом ее позвали на SNL и предложили записать рэп-номер с матершиной, смеха ради. Роуди, впервые увидев это нечто, прокомментировал: — Все смеются, потому что считают, что ты не такая. Как же они ошибаются. Тогда же, готовясь принять компанию из рук Оби, Наташа сходила в мэрию, поулыбалась, вернула себе девичью фамилию, а вместе с ней сменила вопиюще русское «Наташа», многолетнее напоминание о блядстве Говарда, на вполне западное «Натали». Последние четырнадцать лет все шло отлично — по крайней мере, так считала Натали. Тетя Пегги вычистила американскую политическую верхушку от членов Гидры. Яша периодически присылал открытки-анонимки, когда менял место жительства (лет семь назад пришла последняя, из Буэнос-Айреса), чтобы Натали смогла его найти, если потребуется. Мама переехала на виллу под Флоренцией еще в девяносто седьмом, потому что сказать «Ричи, переночуй сегодня у друзей» Натали еще могла, а вот «мам, свали куда-нибудь, пожалуйста, я хочу привести мужика, мы будем купаться в джакузи голышом» — уже нет. К тому же, статус больше не обязывал Марию появляться на всех мероприятиях Старк Индастриз, а в родной Италии, что ни говори, ей нравилось жить намного больше, чем в Штатах. Ничего не было хорошо, оказывается. И уже не будет. Кто-то в ее компании приторговывает ракетами налево. Кто-то продал их афганским радикалам, и Ричи теперь мертв. А эти гондоны еще хотят, чтобы Натали сделала им Иерихон из подручных материалов. Пока ее пытали водой, Натали посетило озарение. Как довести до ума старый проект Говарда. В другой жизни она могла бы попытаться создать на его основе самое совершенное в мире оружие и сбежать. — Док, у тебя есть семья? — Да, — сказал Инсен. Но Натали знала, куда смотреть. Потому что у нее в глазах была та же самая тоска. — Нет. Их уже нет, верно? Инсен только шумно выдохнул в ответ. — Скажи, ты очень хочешь жить? Просто тут такое дело... Я хочу убить их. Убить их всех. И я знаю, как. Но выживем ли мы с тобой в процессе — это большой вопрос. Ты со мной? *** Когда Обадайя планировал заказное убийство милой, милой сучки Натали, ему пришлось столкнуться со многими загвоздками. Основной сложностью был двадцатилетний наследник компании, Ричи Стоун. Парня не слишком интересовала наука, зато он большую часть детства слушал байки Джима Роудса, и итог был закономерен: в семнадцать лет он с письменного дозволения своей мамы пошел в армию и уже не первый год коптился где-то в пустынях на Ближнем Востоке. Никто никогда не узнает, как Обадайе пришлось изворачиваться, чтобы презентацию Иерихона было решено провести именно в Афганистане, в регионе, где служил Ричи, и чтобы делала это именно Натали, эксплуатировавшая образ пусть и образованной, но очень наивной, милой девочки. У него был только один шанс, чтобы убрать обоих. И шанс был просран, потому что Раза, мразь афганская, опознал Натали и решил пожадничать. Только получив видео с очаровательной занозой в его заднице, грязной и окровавленной, Обадайя еще надеялся, что все обойдется. Сержант Стоун числился пропавшим без вести, на видео его не было, так что шансы, что его кости не обглодали стервятники, приближались к нулю. Что до Натали, у нее на счету было с два десятка побегов, вот только в этот раз никто не собирался шантажировать Говарда, давно покойного. Если Натали не сделает того, что потребуют от нее эти ребята, ее быстро пристрелят. А если и сделает, пристрелят все равно, только уже постфактум, так что Обадайя даже почти не беспокоился на ее счет. А зря. Две недели спустя в самой заднице афганских гор прогремел охренительно зрелищный взрыв, и полковник Роудс, все это время рыскавший по пустыням как гончая на метамфетамине, обнаружил неподалеку от места взрыва свою старую подружку. Обадайе пришлось делать радостную мину по видеосвязи (чудо, что ему удалось унять тик на левом глазу), но он не мог не спросить: — Как ты сбежала на этот раз? — А я не пыталась сбежать, — негромко ответила Натали с жутковатой маленькой улыбкой. — Я просто пыталась убить их всех. Эти ребята хотели, чтобы я сотворила им Иерихон. Сделали мне в пещере мастерскую и дали кучу оружия. Идиоты. Тогда Обадайя еще не представлял всего масштаба катастрофы. Натали казалась помятой и да, немного жуткой, но в остальном вполне обычной. Даже на конференции, которую потребовала собрать только приземлившись в аэропорту Лос-Анджелеса, не изменила своему нежному тягучему тону а-ля Мэрилин. — Знаете, — томно протянула она, глядя поверх камер широко раскрытыми глазами, — оказывается, у афганских радикалов в пещерах есть дохренища моего оружия. Как-то это нехорошо. Поэтому я закрываю производство. Обадайя подумал «пиздец», но это еще был не он. Пиздец случился сразу после, когда у кого-то из репортеров хватило ума поинтересоваться судьбой пропавшего без вести сержанта Стоуна. Тогда потустороннее выражение лица и жутковатая улыбка стекли с лица Натали, сменившись гримасой человека, готового убивать. И она вытащила из кармана армейские жетоны. — Акционеры, совет директоров... — Натали грохнула кулаком по кафедре и заорала в многочисленные микрофоны: — Вот что я вам скажу: готовьте жопы, суки! Как только я узнаю, какая крыса продает мое оружие налево, а я узнаю, ВАМ КОНЕЦ! *** Ричи давно смирился, что любые, даже самые безумные шутки его маменьки вполне могут оказаться правдой. — Не, ты что, я тебя усыновила, на самом деле ты тайный внебрачный ребенок Марка Хэмилла и Кэрри Фишер. В принципе, Ричи был похож, за исключением роста. — Не слушай этих подхалимов, на самом деле твой дед притащил на призывной пункт пару своих изобретений, потому что не хотел, чтобы его отправили воевать в Европу, нашел спонсоров и хорошо так заработал на Второй Мировой. С одной стороны, у Натали с Говардом всегда были натянутые отношения, она могла и шутку похуже придумать, с другой стороны, дед, судя по рассказам, был тот еще хитрый еврей, он мог. — Конечно, у тебя есть крестный, лапуль, иначе дед Гвидо бы меня проклял. Это Хэтфилд из Металлики. Хохочущая сирена из преисподней, кстати, действительно оказалась его крестным, а Ричи даже и не рассчитывал. Еще Натали рассказывала, что летом перед защитой диплома провела дивные каникулы в тайге в компании пары агентов КГБ — пила самогон, читала Чехова и играла на балалайке. Слишком уж привередливой в выпивке она никогда не была, и да, могла изобразить на балалайке AC/DC, но в советских супергероев и каникулы в тайге Ричи уже как-то слабо верилось. Оказалось, зря. Ричи пришел в себя в... кажется, это была палатка. Грудь дико болела — неудивительно с учетом того, как ее разворотило. Он закашлялся (в горле застряла какая-то дрянь, ребра просили пощады) и через пару мучительных минут сплюнул на землю рядом с лежанкой... шрапнель? Только тогда он заметил рядом двух мужчин предпенсионного возраста, из местных. Афганистан славился лингвистическим разнообразием, но эти двое, к счастью, говорили на дари, который Ричи очень неплохо знал по долгу службы (и потому что собирался в перспективе переводиться в зеленые береты). — Говорю тебе, это он! Все знают, что Зимний не стареет. — Ему в восемьдесят девятом руку оттяпало, дурачина! По-твоему, он еще и конечности отращивать может? Я видел тогда объявления о розыске, у него стальной протез со звездой на плече. — Эй... — прохрипел Ричи и снова закашлялся. Ему мирно дали откашлять еще один лепесток шрапнели с легкой примесью крови, а затем мужчина постарше (судя по большему количеству седины в усах) заговорил с Ричи по-русски — зря, потому что его Ричи, в отличие от мамы, знал из рук вон плохо. — Отче, я говорю на дари, а русский не знаю. Тот посмотрел на своего собеседника с выражением «а я говорил». — Вай, Фарид, может, Баранов и спас твою шкуру когда-то, но память тебя на старости лет явно подводит. Вот тогда Ричи припомнил все мамины байки. Обдумал свои варианты — недееспособен, на чужой территории, харкает шрапнелью, нужна вся возможная помощь — и включил манипулятора, потому что очень уж удачно все сходилось. — Случайно, не тот Баранов, который Зимний Солдат? — Ричи снова начал кашлять, но в этот раз без шрапнели. — Он самый, — кивнул Фарид, протягивая ему фляжку с водой. Ну, была-не была. — Это мой отец. Мама улетела в Америку, я там ходил в школу, русский почти не учил. Фарид хлопнул в ладоши. — Так вот оно что! То-то я думаю: и похож очень, и раны заживают, будто тебя хранит сам Аллах. Ричи с сомнением посмотрел на свою перебинтованную грудину, покрытую бордовыми пятнами. Да уж, повезло ему, что у него была, что называется, «шпионская» внешность, он много на кого был похож. Марк Хэмилл, опять же... — И не делай такое лицо, — сказал седоусый. — Тебя на пособие по анатомии фотографировать можно было, когда мы тебя нашли. Мне странно, что ты вообще еще дышишь. Ричи знал, что у него силушки несколько больше, чем у среднестатистического человека, и что на нем действительно быстрее все заживает (были у него подозрения, что это баловство деда с суперсолдатской сывороткой аукнулось), но настолько экстремально проверять свой исцеляющий фактор ему еще не приходилось. Он по привычке пошарил по шее в поисках жетонов... которых не было. В голове всплыло смутное вспоминание, что перед тем, как отрубиться (от боли, или от потери крови — Ричи не знал), он видел, как над ним склонилась перепуганная Натали... — Черт, мама!.. Расспросить своих спасителей, не было ли с ним там, где его нашли, женщины, Ричи не смог: при первой же попытке сесть его затопило болью, и он потерял сознание. *** Мария прилетела из Флоренции прямо к похоронам. Хоронили пустой гроб, потому что тела так и не нашли, но когда Натали сказала, что Ричи закрыл ее собой от взрыва, и что уж она-то пыталась найти у него пульс — безуспешно — больше вопросов никто не задавал. Натали была в раздрае, Натали воплотила в жизнь одну из голубых мечт Говарда и теперь создавала из нее самое совершенное в мире оружие в своем подвале, Натали копалась в грязном белье своих акционеров как бешеный енот... Кто-то из них должен был быть сильным, и Мария видела, что в этой ситуации поддаваться слабости не имеет права. — Котик, — тихо сказала Мария, поглаживая дочь по волосам, пока та хмуро листала личные дела верхушки Старк Индастриз, комментируя невпопад. — Ты у меня все-таки такая оптимистка. Ты ищешь того, кто «мог бы», а это не поможет, все люди врут. Искать надо того, кому это было выгодно. — Любому выгодно торговать оружием мимо кассы, — проворчала Натали, едва слышно шмыгая носом. — Я не об этом. Я о том, кто вас с Ричи заказал. Ты же не думаешь, что презентация и обстрел конвоя в Афганистане — это просто совпадение? Натали замерла, а затем пролистнула несколько личных характеристик на планшете и шепнула: — Оби?.. Мария пожала плечами, продолжая гладить ее по волосам. — Нужны доказательства. Придется залезть в его файлы. И покопаться, потому что... черт, это будет грязно. Как он мог вообще... — Натали откинула планшет и устало сложила пальцы в замок на животе. Мария задумчиво повертела в пальцах свой не слишком функциональный тяжелый титановый кирпичик Верту нежно-розового цвета. Она вполне могла просто набрать Пегги Картер, или ее протеже, Фьюри. Носорожка, достань мне досье на этого мудака, и вуаля. Но кому нужно, чтобы виновные сели? Мария прекрасно понимала свою дочь: если Оби был тем, кто их заказал, если Оби был тем, из-за кого погиб Ричи, он должен был сдохнуть. Мария бросила взгляд в «уголок сантиментов». Натали нечасто им предавалась, потому что стеснялась, дурашка, но специальная полка в гостиной под фотографии и памятные вещицы у нее была. Вот Говард подкидывает трехлетнюю Наташу над головой — мало кто знает, но пока Наташа не вышла из наивно-умилительного возраста, Говард ее просто обожал. Потом она пошла в школу, Говард перестал умиляться, зато начал проецировать на нее свои амбиции. Наташа стала проектировать роботов, Говард говорил, что она глупостями занимается, Наташа обижалась... Мужчины. Вот малыш Ричи на плечах у ныне покойного Джарвиса. Рядом — уже взрослый, в обнимку с Натали, в парадной форме. Там же — флаг с похорон. Вот выпуск Джима Роудса из МТИ. А где-то там, позади, почти незаметный, рядом с пионерским красным галстуком стоит полароидный снимок. Наташе семнадцать, она сидит в полумраке какого-то ленинградского кабака. Слева от нее прячет глаза под рыжей челкой женщина с явным славянским профилем. Справа — крепкий мускулистый мужчина. У мужчины обрезана большая часть головы, и на снимке видны только гладко выбритая квадратная челюсть и кривоватая обаятельная усмешка. — Мне кажется, нам не помешает помощь профессионала, — сказала Мария. Натали подняла голову и проследила за ее взглядом. — ...ха. *** Яша держал в Буэнос-Айресе ирландский паб, в котором тусовалось слишком много русских, чтобы называть это место ирландским. Он оброс в стиле Иисуса (или Егора Летова, как подозревала Натали), загорел дочерна, а его грива выгорела под аргентинским солнцем до каштаново-рыжего оттенка. Уже на месте найти его оказалось довольно просто. Однорукий бандит Яша сидел на стойке вместе с барменом (у обоих были акустические гитары), и они исполняли кавер на Бритни Спирс в стиле регги к полному одобрению посетителей: им громогласно подпевали со всех уголков паба. Легко опознаваемый стальной протез скрывался под кожаной перчаткой и длинным рукавом яркой рубашки в цветочек. Подойдя ближе, Натали смогла оценить еще и узкие черные брюки и остроносые ботинки для фламенко. Да уж, Рита бы оценила. Заметив среди зрителей Натали, Яша вскинул брови, посветлел лицом, а затем ухмыльнулся и, как только отгремело последнее “hit me baby one more time”, сообщил, что следующую песню посвящает своей старой знакомой. — Пустынной улицей вдвоем с тобой куда-то мы идем... — завел Яша с улыбкой и интонациями старого педофила, глядя Натали прямо в глаза. — Какая я тебе восьмиклассница, сука, мне тридцать семь! Вообще-то, Натали не выглядела на свой возраст, у нее даже седины еще не было, спасибо побочным эффектам секса с Яшей, но «Восьмиклассница»? ОПЯТЬ? Позже, отвесив Яше пару пощечин за цирк в пабе, Натали сказала, что хотела бы обналичить подарочный сертификат. — Что за люди, — преувеличенно печально вздохнул Яша (которого теперь звали Сантьяго Хулио Бернардез и Верано), закуривая свой любимый Беломор, непонятно какой контрабандой добытый в чертовой Аргентине. — Семнадцать лет ни слуху, ни духу, но как только тебе от меня что-то понадобилось — «здравствуй, Яша, как дела». Обидно! Натали не впечатлилась. Было как-то не до хохм, вот честно. — Мой сын погиб в Афганистане, у меня на глазах. — Ироничное веселье стекло с лица Яши как вода. — Я хочу найти того, кто в этом виноват, и прикончить. А ты мне нужен затем, чтобы закончить дело, если у меня не получится. — Понял, командир, — серьезно кивнул Яша. — У тебя ведь найдется приличная винтовка? А то мне не очень хочется светить свой арсенал на границе. — Обижаешь! Яша все еще был бесстыже очарователен, но Натали все так же невольно вспоминала его пустые глаза декабрьской ночью девяносто первого. За давностью лет Яша вполне мог послать Натали с ее просьбой, но, к счастью, с чувством долга у него было все нормально, и он согласился. А может, она просто до сих пор ему нравилась. Главное, что ей не пришлось формулировать заказ как «у нас был общий ребенок, о котором я тебе не говорила все эти годы, потому что я злилась, ведь мой отец умер из-за тебя; он был убит, помоги отомстить». Это было бы слишком жестоко. *** Когда-то, в конце сорок четвертого, Джеймса Барнса в Альпах подобрали красноармейцы. Он при падении приложился головой так, что у него отшибло память. А спустя сорок пять лет он попал в шаловливые ручки Гидры, его очень много раз приложили электрошоком, и случилось чудо: он вспомнил детство. Ребята, сами того не подозревая, случайно вылечили ему застарелую амнезию. Во время войны Джеймс приятельствовал с Говардом Старком и постфактум, после подстроенной им аварии, испытывал смутное чувство стыда, чего с ним не случалось довольно давно. Ну да, уложил Говарда с женой в больницу, пусть и под принуждением, а за пару лет до этого еще и (много раз) переспал с его несовершеннолетней дочерью, как-то это... сомнительно. Когда Наташа разыскала его семнадцать лет спустя и потребовала помощи в свершении мести, Джеймс был совсем не против. Во-первых, он сам же ей пообещал посильную помощь в чьем-нибудь умерщвлении. Во-вторых, в Буэнос-Айресе ему нравилось, но адреналина и кровищи все-таки не хватало: последние пару лет местные бандиты откровенно боялись с ним пересекаться. Чертовы привычки! Джеймс рассчитывал на некоторое веселье, погони и стрельбу, да. Но не на драку чертовых летающих роботов! Когда манипуляторы собрали на Наташе металлический доспех, Джеймс только и успел, что схватить винтовку и оседлать один из ее мотоциклов. Пока он добрался от ее особняка до высотки неподалеку от концерна Старк Индастриз, РобоСтейн и РобоНаташа успели знатно друг друга отмутузить и измолотить все вокруг. Но только он успел подумать «ладно, и зачем тут я с моей маленькой винтовкой», как Наташа сказала ему в наушник, что у нее заканчивается заряд реактора. Стейн оказался самоуверенной мразью. Очень глупой самоуверенной мразью. Он захотел посмотреть Наташе в глаза, прежде чем убить. И снял шлем. Джеймс довольно хмыкнул и увидел в прицел, что Наташа его услышала: она ухмыльнулась своему противнику в лицо. — Аста ла виста, бейби, — сказала Наташа. Стейн не успел ответить: Джеймс всадил ему в висок пулю. Уже на следующее утро к Наташе стали подкатывать вежливые люди в сером из разведывательных служб, с которыми Джеймс предпочел бы не пересекаться, так что после короткого дружеского прощания Наташа отрядила своего водителя, чтобы он доставил Джеймса в аэропорт, к ее личному самолету. И как коммерческими рейсами летать после этого? Эх. В аэропорту Джеймс пожал Хогану руку и пошел к выходу на летное поле, нацепляя на нос темные очки: солнце в тот день жарило нещадно. Буквально в дверях с ним чуть не столкнулся смутно знакомый парень едва ли двадцати лет, в военной форме с сержантскими нашивками. Спустя секунду Джеймс понял, где его раньше видел: на фотографии у Наташи в особняке. Пацан не обратил на него внимания. Он заметил Хогана, заулыбался и пролетел мимо Джеймса с радостным воплем: — Хэппи! Джеймс с отвисшей челюстью обернулся, глядя на парня, который для мертвеца выглядел чересчур живым. Хоган демонстрировал миру аналогично охреневшее выражение лица. — Босс?! Вы живы?! Джеймс захлопнул рот, пожал плечами и пошел к самолету. Можно только надеяться, что Наташку не станут мучить угрызения совести по поводу убийства старого делового партнера. *** ЩИТ предлагал Натали прикрыть смерть Оби, а она не понимала, зачем. Он первый начал, он попытался грохнуть ее еще раз, так что это была самозащита чистой воды. Что ж, может, тетя Пег потом расскажет о своих далеко идущих планах, старый Терминатор. К репортерам в конференц-зал Старк Индастриз Натали выходила, с мрачным весельем напевая себе под нос номер «Пресс-конференция» из «Чикаго». А что, было очень в тему. Прямо перед выходом ей позвонил Хэппи и сказал, что у него какие-то охренительно хорошие новости, но Натали сказала, что это подождет. Она перебила всех подонков, которые участвовали в обстреле конвоя, а теперь сдох и этот блядский предатель Оби. Охренительно хорошей новостью на этом фоне могло быть только чудесное воскрешение... забыли. Улыбаемся и машем. Коулсон всучил ей карточки, чтобы Натали чего-нибудь не запорола. Идея была, в общем-то, неплохая. Но автор текста кое-чего не учел, потому что плохо знал Натали. Она могла увиливать, она могла преувеличивать, она могла отшучиваться и недоговаривать. Но откровенно врать, глядя в глаза... с этим у нее были сложности. Когда она прочла вслух фразу «скажу вам честно», все планы ЩИТа насчет ее инкогнито были похерены с концами. — Я — Железный Человек. Зал взорвался вопросами, Натали дернула уголком губ в усмешке. А потом задняя дверь в зал открылась, Натали услышала знакомое «ма-а-ам», подняла голову и не поверила своим глазам. Ричи. Обросший, загоревший больше обычного, но живой. Впоследствии ее прыжок через кафедру и проход на негнущихся ногах сквозь расступавшихся перед ней как море перед Моисеем репортеров, заснятый со всех ракурсов, наложили на песню из «Армагеддона» в слоумо, и сей шедевр сентиментализма несколько недель возглавлял топ youtube. — Где... где ты был? — прохрипела Натали, крепко обнимая Ричи. — Харкал шрапнелью полтора месяца, — тихо проговорил Ричи ей в макушку. — Я добрался до цивилизации три дня назад, пытался дозвониться, но ты, видимо, заблокировала звонки с военных баз... Мам, я там поспрашивал среди местных, кажется, нас кто-то хотел убить. Тогда Натали откинула голову назад и звонко рассмеялась. — Да, это Оби нас заказал. Но не волнуйся, милый, я его уже грохнула. Глаза Ричи комично расширились, и Натали поняла, что ЭПИЧЕСКИ облажалась. Она повернулась к репортерам и нервно хихикнула. — Ой. Вы еще здесь. Роуди выглядел так, словно очень хотел выдрать себе все волосы, но не мог, потому что по-армейски брил свою черепушку под ноль-пять. — У вас будут еще какие-то заявления, мисс Старк? — голосом, в котором явно читалось «ну охренеть», спросила ее знакомая гарпия, Кристин. — Самозащита? — с неловкой улыбкой пискнула Натали. Мотивчик сменился с «Пресс-конференции» на «Тюремное танго». Предстоящие недели обещали быть тем еще геморроем, но Натали еще никогда в жизни не была так счастлива. *** — ...и я сказал, что Зимний Солдат — мой отец. — ... — Что... Нет! Мам, нет! — ... — Это был Тиберий, твой одноклассник, разбился на мотоцикле в восемьдесят восьмом?! — ... — Ба?! Скажи, что она шутит?! — Что? Я не спрашивала. Задавать такие вопросы леди — страшно некультурно, юноша. Но вообще-то... Котик, так ведь зовут твоего знакомого, которого Хэппи отвозил сегодня в аэропорт? Знаешь, милый, что-то есть. — Чт... он был здесь?! Это... тот тип, который будто сбежал с конкурса латиноамериканских танцев? — Мы собирались убить Оби, нужна была помощь профессионала. — ОН ГРОХНУЛ ОБИ?! МАМ?! — ...я беру звонок другу. Или помощь зала. — ЭТО ТАК НЕ РАБОТАЕТ, МАМА! НЕТ, ВЕРНИСЬ! КУ... Ну отлично, улетела. Она всегда теперь так будет делать, как думаешь, дядя Роуди? — О, да. Сто процентов.