Ведьма

***

После выступления я переместилась домой, где полдня провалялась в теплой ванне. Мысли всё время путались, а тело было свинцовым. Реагировать на что-либо я начала, когда меня всю трясло уже в холодной воде. Затем я напилась. На вино у меня аллергия, а саке та ещё дрянь, так что я наслаждалась светлым пивом. Потом темным, так как было совсем горько. Остановилась я тогда, когда меня начало шатать. Я просто упала с дивана и залипала в потолок. В какой-то момент я услышала собственное пение. Оказывается я упала на пульт и включила телевизор. Меня показывали по всем каналам. Какой-то из журналистов, что был на церемонии открытия снимал меня до тех пор, пока не умер. Его попросту задавили. Бедный мальчик. Я так ему понравилась? Похоже я — не ведьма, а сирена. Ведущие говорили, что выживших не было. Погибло в общей сложности 617 человек. Среди них были и дети. Нахера они туда припёрлись?! — Ааааа! — крикнула я и попыталась запустить пульт в телевизор, но в этот момент начали показывать погибших. Руки повисли безвольными плетьми. Они специально, да? Издеваются? Думают, что это смешно? Мерзость. Ведьма не простит их. На следующем выступление ведьма уничтожит этих тварей, что смеют показывать лица её дорогих зрителей. …На следующем? Я сдулась, как воздушный шарик. Почему я думаю, что это повторится? Возможно, потому что пути назад уже не было. Я могла остановиться. Могла уйти из того места, что я превратила в филиал Ада. Но я этого не сделала. Почему? Я не знаю.

***

Проснулась я с головной и душевной болью. Я решила, что не буду тянуть кота за хвост, и приду на поклон к Учителю. Только надо собраться в какую-то единую массу, поесть и привести себя в порядок. Из зеркала на меня смотрела больная женщина. Причём вся её боль была только в глазах, в остальном она была в порядке. Как обычно. Я взяла флешку и переместилась к Учителю. Он ждал меня в кабинете. Всё также перебирал бумаги. Хоть что-то не меняется. Меня это радует. — Доброе утро, Учитель, — оказывается я охрипла. Неприятно, но терпимо. Он размашисто подписывал что-то, пока я садилась в своё кресло. На столик я выложила флешку. От неё всё ещё пахло кровью и гарью. Я поспешила убрать руки. Надо будет их вымыть. Учитель встал со своего места и уселся передо мной. Флэшечку он убрал в свой карман, а затем внимательно посмотрел на меня. — Что-то не так? — безразлично спросила я. — Вы охрипли, — сказал он очевидное. — Извините, вчера был матч ЦСК-Спартак. Я активно болела за красавчиков в форме. Голос сорвала, — попыталась я отшутиться, только вот не особо получилось. У меня даже губы в подобие улыбки не превратились, про глаза и говорить не стоит. — Вы молодец, Ито-сан, — сказал он, то чего я не хотела слышать. Я мотала головой, пытаясь сказать, что это не правда, чтобы он прекратил, но он этого не сделал. — Работа выполнена блестяще. — — Нет, это сделала Ведьма. Не я, не я, не я, — повторяла я, сворачиваясь клубочком, на мягком кресле. Мне было плевать на то где я и с кем я нахожусь. Но это была не я. Я никого не убивала. Не своими руками. Не просто так. Там не было детей. Не было, я сказала. — Вам не стоит этого делать, — холодно произнес он. — Не стоит отделять от себя Ведьму. — — Почему? — глухо спросила я. — Потому что это погубит вас. Вы будете всё время винить в случившемся Ведьму, даже когда что-то плохое совершите уже вы. А потом вы просто не сможете работать без маски. Вам будет страшно. Вы будете бояться, что кто-то увидит вас и скажет, что во всём виноваты вы. — — Скажите честно, вы читаете мысли? — — Нет, но могу, — усмехнулся он. — Выучитесь на психолога? — со смешком спросила я. — Нет, — он покачал головой. — Просто заберу чужую причуду. — — Замечательно, — ответила я на столь странное заявление. Теперь понятно, что за сила у него. — вы можете забирать силу у других и использовать её? — — Да. — — Почему тогда вы стали злодеем? — — Потому что герои этому миру не нужны, — ответил он и вернулся за свой стол, работать дальше. — Серый кардинал? — спросила я, глядя на кипу бумаг. — Вы весьма проницательны, Ито-сан, — сказал он, не отводя взгляда от очередного документа. — А Шигараки? — — Преемник. — — Почему он? — — С этого ребенка спали розовые очки, и поверьте, это многого стоит. А сила его уникальна и огромна. Он относится ко мне как к наставнику и знает, что в будущем я всё передам ему. — — А я с Курогири? — — Вы уже знаете свою роль, Ито-сан. — — Запасная фигура, — кивнула я. — Или Джокер, — сказал Учитель. — Но только при хорошем стечении обстоятельств, — пояснил он. — А Курогири? — — Правая рука. Причём вечная. — Вечная? Что это значит? Я вскочила со своего места и подошла к столу Учителя. — О чём вы? — требовательно спросила я, нависая над человеком, который выше меня на целую голову. — Разве вас ничего не смущает во внешности вашего коллеги? — — Нет. Причуд-мутаций очень много. У меня соседка с первого этажа имеет синюю кожу. — — Только вот она — человек. — Я напряглась ещё сильнее, а затем…отступила. Угрозами и давкой я из этого человека информацию не вытащу. Я вернулась на своё место. — Что значат ваши слова? — спросила я, отвернувшись от Учителя, прикрыв лицо рукой. — Только то что Курогири — не человек. Я его создал. — — Химера? — — Какие интересные слова вы знаете, Ито-сан. — — Спасибо. Вот, только не берётся что-то из ничего. Вид и поведение Курогири вполне человеческие. — — Вы правы. В его основе человек. Но как вам известно, не всё золото, что блестит. Вот и с Курогири также. — — Зачем вы это мне говорите? — — Вы должны знать с кем работаете. Что за чудовище будете заменять. — — Вы несёте какой-то бред! — прорычала я, вновь посмотрев на босса. — Вы думаете, что моё отношение к нему изменится? Ошибаетесь! — — Правда? — весело проговорил он. — Тогда относитесь к нему, как к обычному человеку. Можете даже называйте его его старым именем. И да он вам не откажет, не сможет. Я прикажу. Хотите, скажу как его на самом деле зовут? — — Не надо. Курогири — это Курогири, а не какой-то… — я остановилась. Он специально сделал это. Забавляется. Проводит параллель между мной и Курогири. Оба монстры. Оба носим маски, с которыми должны будем слиться. Оба служим и будем служить господину Шигараки. Козёл. — Хорошего дня, Учитель, — мило улыбнувшись ему, я исчезла.

***

Я появилась в гостиной. Шигараки сидел и играл в приставку. Курогири читал. На меня никто внимания не обратил, да и мне сейчас не хотелось на них смотреть, и я отправилась на кухню. Готовка помогает мне отвлечься. Привести мысли в порядок. Настроение у меня было паршивое, поэтому я решила приготовить десерт. Конкретно блинчики. Я на автомате мыла и взбивала яйца, добавляла муку, масло, молоко. Когда дошло до выпекания, то я была не в этом мире вообще. Блины жарились и стопочкой выстраивались на большом блюде. Очнулась я когда основы для блинов уже не было и я тупо била по кастрюле половником. За стол я села одна. Если Шигараки захочет есть, он спустится, а Курогири… Он вообще когда-нибудь при мне ел? Никогда не замечала. Пить, то он пил. В основном чай или кофе, в маленьких чашечках. А в них что-то было налито? Конечно, было. Запах стоял на всю комнату. — Ведьма, — я вздрогнула. Вывел меня из раздумий мой подопечный. Да, точно. Теперь я Ведьма. И я должна это принять. Я смотрела на него и думала, что Учитель прав в том, что Томуру я не брошу, а в остальном… Да, чёрт с ним! Я не хочу об этом думать. — Да, юный господин? — спросила я хрипло. — Эй, — он слегка отпрянул от меня. — Ты почему плачешь? — — Я? — действительно, из глаз катились крупные слезы. Удивительно, что я их даже не почувствовала. Я вновь обратила внимание на ребенка. Он такой маленький и хрупкий, и я буду его защищать до последний капли крови, ибо он — моя семья, он — мой. А я своих не бросаю. Я вытянула рука вперёд и притянула к себе Шигараки, чтобы крепко-крепко обнять. Он даже пискнуть не успел, прежде чем я его схватила. Совсем худенький. Моё солнышко. — Мой хороший, — говорила я, гладя его по голове. Слезы всё ещё катились по щекам. Я не знала почему. Возможно, это всё от нервов, стресса, и мне сейчас нужно просто выплакаться. — Никому не отдам. Всегда буду рядом. — продолжала я, уткнувшись в его макушку. — Люблю тебя. — Мальчик до этого был напряжён, а сейчас как будто закаменел. — Любишь? — тихонечко спросил он. — Да, — подтвердила я. — Люблю. — Он долго молчал, не смея поднять головы. — Странная, — фыркнул он и уткнулся мне в грудь. — Но это хорошо. Мне нравится всё странное, необычное. — Ещё где-то минут тридцать мы просидели молча, пока нас не застал Курогири. Я мягко отстранилась от Шигараки, который заснул у меня на руках. Он вообще спал вчера? Неужели Курогири его не уложил? Горе моё луковое. Я поудобнее его перехватила, и отнесла в комнату. Выйдя оттуда, в холле меня уже ждал Курогири. Он был расслаблен. Сидел себе на диванчике и читал. Я подсела рядом, на соседнее креслице, положив на подлокотники ноги и голову. — Тяжёлый день? — спросил он меня, перелистывая страницу. — Не знаю — день ли, — ответила я, потирая переносицу. — Чувствую, что тяжёлыми были пару месяцев, а апофеоз настал вчера. — — Задание? Кажется, вы выполнили его блестяще, разве нет? — — Всё отлично, но я…рефлексирую. — — Почему? Чувствуете себя виноватой? — — Нет. Вернее не совсем. Эх, — устало вздохнула я. — Я не уверена, что сделала правильный выбор. Я ведь могла…отступить. — — Могли, но не сделали этого. — — Да, не сделала. Зато нарушила один из своих жизненных принципов. — вот это было, действительно, не приятно. — не трогать детей. — — Кажется, погибло 32 ребёнка, — что-то там вспомнил он. — Возможно. — — Их уже не вернуть. — — Я знаю…просто…да, твою мать! Я не понимаю, что со мной происходит! Накричала на Учителя, лила слезы при Шигараки, с вами тут беседы веду. Вух, — выдохнула я. — Устала. — — У вас не так давно был отпуск, — удивился Курогири, а я на это заявление рассмеялась. Кажись, я поняла, что со мной. Истерика. Отходняк, от всего произошедшего. — Мой дорогой Курогири, — говорила я сквозь хохот. — А ты знал, что я замена на случай…на случай…если тебя не станет? — глупо смеялась я. — Да, — легко произнес он. — Боже, ты невыносим, — стонала я в ладони. — Мы перешли на «ты», — сказал мой коллега. — А, — хлопала я глазами, а затем развернулась на кресле так, чтобы видеть его. — Тебе не нравится? — заинтересованно спросила я, всё-таки японцы очень щепетильны в обращениях. — Нравится, — кивнул он мне, а я улыбнулась. Я покачивала ногами и думала о том, что не всё так плохо. Да, сделала нечто воистину ужасное: убила много людей, нарушила один из своих принципов, поцапалась с Учителем, только что сказала какую-то чушь Курогири, и я, кажется, не попаду в рай. Но теперь я свободна. Когда закрывается одна дверь, открывается другая. Я же неосознанно пыталась вернуться назад, когда я ещё была чиста душой. Теперь не стоит смотреть в закрытую дверь, зная что передо мной открылись другие. И разве я хочу возвращаться? Что меня там ждёт? Шигараки, который меня терпит, Курогири, с которым мы общаемся на «Вы», Учитель, которому я не смею перечить? А Ведьма лишь обзывательство? Чушь. Ничего из этого уже не будет. И мне не надо такой судьбы. Я — Ведьма. Я — злодейка. Это надо принять. Нет, я уже это приняла. — Курогири, хочешь кофе? — весело сказала я, изящно соскользнув с кресла. — Не откажусь, Ито-сан, — сказал он, откладывая книгу в сторону. — Нет, — помотала я головой. — Зови меня Ведьмой, — сказала я и убежала на кухню.