Ведьма

***

— Юный господин, — обратилась я к Шигараки. — Давайте слепим снеговика? — — Не хочу, — буркнул Томура и уткнулся в планшет. — Ну, — расстроено протянула я. — А я вам шапку с шарфиком связала. — Да, вязать меня научила мама. Она вообще была кудесницей в этом плане. Я же талантом не блистала, но была упёртой. Короче платье и носки я вязать не умею, а вот шарфы и шапки за милую душу. Моему хорошему, я сделала синюю шапку из мягкой шерсти и бело-синий шарф, с узорами из снежинок. — Ну, давайте, — начала я уговаривать его. — За окном уже сугробы! Снеговик нас ждёт давно! — — И мы с тобой, как два сугроба, — продолжил песню Шигараки, а затем оторвался от планшета. — От-ва-ли! — пропел он мне. — Неа, юный господин, — сказала я и подхватила его на ручки. Планшет упал на ковер. Шигараки пытался спуститься вниз, но я держала его крепко. — Вот видите, юный господин, я — хрупкая, слабая девушка спокойно держу вас. А ведь это не дело. Надо вам по чаще выбираться на свежий воздух. Так и здоровее будете и аппетит нагуляете. — — Ладно, — не хотя согласился он. — Где там твои шапка и шарф? — — Ура! — подкинула я его, а затем мягко опустила вниз и побежала за одеждой. Переместимся мы ко мне на дачу, так что Учитель может не переживать, о том что Шигараки кто-нибудь увидит. Да, после того разговора с боссом я стала… более открытой что-ли. Я знала, что Учитель знает о моей недвижимости на территории других стран, но он делал вид что не в курсе. Сейчас я более этого не скрываю. Вчера в открытую заявила, что мы с Шигараки отдохнём у меня, поиграем в снежки. А то с сугробами в Японии я погорячилась. Здесь всё-таки мало снега, и просто стоит лютый мороз зимой. Ну…лютый для японцев. Я же хожу в демисезоннке, и мне нормально. — Так, юный господин, — пришла я обратно. — Вот шапка, шарф, перчатки…- — А это что? — перебил он меня, разглядывая вещи. — Дутики, — ответила я, передавая ему теплые штанишки. — Чё? Я это не надену, — твердо заявил он мне. — Тогда колготки. Сейчас принесу, — сказала я и направилась к выходу. — Что?! Колготки? Нет, — запротестовал он, оттягивая меня от двери. Шигараки теперь не боялся прикасаться ко мне, чему я была рада. — Я это точно не надену, — — Так, юный господин, выбирайте либо колготки, либо дутики. — — А может дома посидим? — жалобно протянул он. — Нет, — твердо произнесла я. — Тогда ты тоже наденешь друтики, — усмехнувшись ответил он. — Правильно будет ду-ти-ки. И да, я их тоже надену. У меня вообще комплект есть, — гордо произнесла я, а затем быстренько переместилась за ним. Почему я постоянно не перемещаюсь? Не хочу растолстеть. Я хоть и тренируюсь на полигоне, но это тренировки в основном причуды, а не тела. Что касается его, то я занимаюсь в основном растяжкой, а это не сильно так расходует калории, так что я стараюсь если не бегать, то хотя бы ходить пешком. Я продемонстрировала свой зимний костюм Шигараки, который смотрел на меня, как на дуру. — Мне стыдно находится рядом с тобой, — горько произнес ребенок. — Что-то не так? — спросила я, надевая на себя куртку. — Тебя не смущает цвет? — осторожно спросил он. — Ну, нет, — честно призналась я. — Он мне нравится. — — Ярко жёлтый в фиолетовую крапинку? — Я кивнула. — Знаешь, я даже теперь рад тёмно-синим дутикам, — сказал он, собирая вещи, а затем ушёл переодеваться.

***

— Мы что на северном полюсе? — спросил меня мелкий. — Нет, мы под Рязанью. — ответила я ему, идя в сторону дома. Сразу туда перемещаться не хотелось, мало ли. А так пройдёмся, надышемся свежим морозным воздухом, посмотрим на заснеженные поля. Красота. — Как тут люди живут? — спросил меня Шигараки, посильнее натягивая шапку и перчатки. — Не плохо. Летом огород копают и в речке купаются, зимой рыбу ловят или дома сидят. Кстати, надо бы печку растопить. — — Что растопить? — — Печку, — выдохнула я, разгребая лопатой снег. Хорошо, что додумалась оставить её у забора, и никто не стащил. Теперь хоть не придется в снеге тонуть, чтобы до двери добраться. — Штука такая. Дом старый, обогревателя, кроме печки, никакого. Так что её растопим. — — И на долго мы здесь? — — День. Может два, — неопределенно сказала я. — И что мы будем делать? — недовольно пробурчал он в шарф. — Как что? Гулять, греться и есть. Гулять будем много, так как день короткий. Завтра будет теплее и можно будет слепить снеговика, а сегодня на ледянках покатаемся. — — Я тебя не понимаю. Половина слов на другом языке, — произнес Шигараки отряхивая ботинки от снега, прежде чем зайти в дом. Да, холодно тут, но хорошо что есть сени, а то бы мы точно окоченели. В самом доме было две спальни, гостиная, она же столовая, и кухня, в которую я не полезу. Всё буду в печке готовить. Печь здесь была хорошая. Белая и большая, где-то правда краска отваливась, ну да и ладно. Печку я растопила, лежащими рядом поленьями и газетами. Часа два на уборку, потом огонь потушим, и пойдём кататься. Придём обратно, холодно не будет. Хороший план. Много убираться я не стала. Ненадолго проверила помещение, протёрла стол, помыла посуду и перестелила кровати. Всё остальное до вечера. Я достала из подпола ледянку и санки. Вообще супер. Рада, что Наталья Петровна, прежняя владелица дома, оставила мне их. Надо будет ей гостинец отправить, за такой подарок. Затем мы с Шигараки отправились с нашим транспортом на горку. Вот чем мне нравятся поля, так это тем что с любой, даже самой маленькой снежной горы, сани очень долго съезжают. Кроме нас никого на горке не было, но оно и понятно. Праздники прошли уже, все уехали в город, на работу, а мы тут припёрлись. Два японца с утра на гору. Звучит как начало анекдота. — Так, сначала сажусь я, потом ты, — объясняла я ребенку садясь в санки. — Так мы будем тяжелее. Фирштейн? — — Да, понял я, — взял и плюхнулся он сверху. Боже, он решил меня угробить. А ведь таким легеньким казался. Мы сели поудобнее и поехали вниз. В лицо дул ветер, а в глаза светило солнышко. Ехали мы долго, пока санки совсем не остановились. — Давай ещё! — радостно произнесли моё розовощекое чудо. Ну как такому можно отказать? Это «ещё» мы повторяли до тех пор пока не стемнело. Домой мы вернулись уставшие, голодные, все в снегу, но невероятно довольные. На ужин я приготовила жаренную картошку и мясо в горшочке. Поскольку никаких развлечений, в плане телевизора, телефонов или планшета, мы не взяли, то Шигараки я на ночь рассказывала итальянские сказки. Помню как отец подарил мне книжку «Три апельсина». Сказки теплой Италии были очень интересными. Истории в них были длинные и заканчивались красиво. Томуре я рассказывала историю про девушку, которую назвала Маргарита, ибо имени уже её не помнила, и её Судьбу, что обозлилась на Риту. Рассказывала как девушка преодолевала трудности, искала свою Судьбу, а затем её чумазую и страшную оттирала и одевала. Особенно мне нравилось, что у сказки хороший конец. Шигараки тоже это понравилось, и он быстренько заснул.

***

— Ведьма, а когда у тебя день рождения? — спросил меня Шигараки, пока мы катали шар для снеговика. Правда, снеговик получиться такими темпами из одного здоровенного шара. Этакий смешарик. — Двадцатого февраля, а что? — — Хм… Теперь понятно почему ты любишь зиму. — Ох уж эти детские выводы. — Нет, юный господин, я на самом деле не люблю её. Мне больше нравится лето. — — А? Ты ненавидишь зиму? — — Нет, — улыбнулась я. — Это слишком громкое слово. Я просто её не люблю. Хм… А я ведь никогда не испытывала ненависти, — задумчиво говорила я, выравнивая снег на шаре. — А? Разве такое возможно? — удивлённо спросил Шигараки. — Ну, да, — легко ответила я. — Я могу чувствовать разное: неприязнь, отвращение, холодное безразличие и прочие не самые светлые чувства, но ненависти никогда не испытывала. — — Правда? Совсем-совсем? — — Ну, был один момент. Я думала, что испытывала ненависть к одному человеку, но на самом деле я его боялась и презирала. — — Как ты вообще смогла такое перепутать? — — Просто было сложно разобраться в собственных чувствах. — — И что ты сделала с этим человеком? Убила? — подобное предположение не должно слетать с уст ребенка, но я уже привыкла, что меня окружают не праведники. — Нет. Но, наверное, сделала бы это, если бы была возможность. — — Не понял. — — Мы жили в разное время, и этот индивид умер, прежде чем я родилась. — — Он был героем? Злодеем? — — Ни тем и не другим. — — Тогда почему ты его боялась? — Я прекратила выкладывать улыбку из угольков, и посмотрела на серьезного Томуру. — Потому что я думала, что нахожусь среди тех, кому он причинил боль. Наверное это глупо, ведь мы всё же разные люди, и меня тогда не существовало, но я всё равно боюсь. Но бояться чего-то это нормально. Бесстрашные долго не живут. — — Учитель тоже так говорит. — — И он во многом прав. — — Тогда почему существуют герои? Они ведь ничего не боятся? Или это неправда? — — Юный господин, под масками героев скрываются обычные люди, и им не чужд страх. — — Тогда зачем они говорят, что им не страшно? — спросил он, втыкая морковь. — Они хотят, чтобы другие в это верили. — — Значит, они лгут. — — Да, — согласилась я. — Но ложь бывает разной. Они думают, что лгут во благо, хотя это не так. — — Ты тоже в них не веришь? — — Верю ли я в то, что они всех спасут — это ты хотел сказать? Конечно, нет. Всех спасти невозможно. Но они продолжают лгать, что это не так. Герои - это дядьки и тетьки в костюмах, которым разрешили использовать способности, только потому что они умеют делать хорошую мину при плохой игре. Если же герой не умеет притворяться, что всё хорошо, то его сажают на скамейку запасных. — — Ясненько, — сказал он, прикрепляя «глаза». — Кажется, чего-то не хватает. — — Хоба! — сказала я, забросив снеговику ведро на голову. — Какой ледяной красавчик у нас получился. — — Фу… Тебе нравятся толстяки? А я думал такие как Курогири? — — Что?! — — Скажу ему набрать пару килограммов специально для тебя. — — Ах ты маленький! — рассердилась я и бросила в него снежок. Дальше у нас завязалась битва в которой, естественно, победила Ведьма. Ибо в наглую пользовалась своей силой. Муха-ха-ха-ха! Какая я злая.

***

— А правда, что здесь медведи водятся? — спросил меня вечером Шигараки. Он сидел на моей кровати и пил горячий шоколад с зефирками, пока я готовила шарлотку. Что-то яблок захотелось и сладенького. Интересно, а какой вкус у печных пирогов? Никогда таких не делала. — Здесь? — удивилась я. — Да нету их тут. И зачем нам они? — — Было бы круто встретить медведя. — — Хочешь сходим в зоопарк? Там и бурые и белые мишки. — — Нет, хочу медведя не в вальере, а на природе. — — Не стоит, — сказала я, вынимая пирог, а затем ставя на стол. — Почему? — Ох, ты ж какой милашка! Ещё не вышел из возраста почемучек. Дети такие милые, когда задают этот вопрос, а Томура — само очарование. — Потому что разбуженному зимой мишке хочется есть. Никакого мёда и ягод нету, а потому он будет охотиться. Разбуженные медведи часто нападают на людей, чтобы съесть их. — — Да, ну, — прокачал головой Шигараки. — мне он совсем не страшен, — уверенно сказал он, слегка сжимая пальцы на правой руке. — Только тебе его нужно коснуться, прежде чем мишка нападёт на тебя, — говорила я, разрезая шарлотку. — А животное это хоть и большое, но быстрое, когда ему надо. Прям как бегемот! Снесёт и незаметит. — — Так нечестно, — буркнуло моё чудо. — А что ты хочешь? Не только ведь увидеть мишку? — — Ну, я… — Шигараки смущённо отвернулся. Какая забавная реакция. — Я хочу клык. — — Клык медведя? — Он кивнул. — Ох, я даже не знаю, чем тебе помочь, — сказала я, присаживаясь рядом с ним и передавая новую чашку шоколада и кусок пирога. — Может я смогла бы переместить медведя, а ты бы его схватил, — задумчиво проговорила я. — А ты так сможешь? — настороженно спросил он. — Наверное. Только вот мы делим шкуру ещё не убитого медведя. Как бы странно это не звучало. Да и, если честно, убивать животное мне как-то не хочется. — — Тебе они нравятся? — — Не. Я не люблю зверей, но и смерти им не желаю. А с твоей способностью, — я изобразила как что-то хватаю. — не обязательно убивать противника. — — Угу, — усмешнулся он. — Я просто превращу в пыль челюсть медведя. — — Просто вовремя остановись. — — Не умею пока что, — он откинулся на кровать. — Это сложно. — — Разрушать — не созидать. Понимаю. У самой такая же проблема. — — Вот-вот, — вторил он мне. — А ты просишь, чтобы я остановился. Даже если я так поступлю, мишке придется срезать место распада. — — Эх, — я поставила посуду на стол и тоже плюхнулась на кровать. — Может, на фиг этого медведя? — — А есть что-то круче чем клык медведя? — спросил он меня со скептицизмом. — Конечно, — уверенно произнесла я. — Можем поесть Коломенской пастилы. — — Не хочу есть. — — Хм, — я подгребла под себя Шигараки и начала перебирать его волосы. — В Туле до сих пор существует кузницы. Хочешь купим тебе саблю? — — Саблю? — переспросил он меня. — Ну, или самовар. — — Саблю так саблю, — сказал он, а я рассмеялась. Мальчишка что с него взять? — Куплю, куплю, — говорила я ему в макушку. — И сказку расскажешь? — — И сказку расскажу и халвы на лопате приготовлю, маленький вымогатель, — весело произнесла я, а затем начала щекотать негодника.