Душа Дьявола

"Любовь моя, я пришел, чтобы посмотреть как ты спишь. Просто взглянуть на тебя, не встречаясь с тобой глазами. Ты проснулась и увидела меня. Тогда я убежал... Я избегаю тебя только потому, что слишком тебя люблю. Я больше не достоин тебя". Прошло несколько дней с тех пор, как мы поселились в заброшенном городе ангелов. Красавица и чудовище жили рядом, но фактически не виделись. Я избегал ее, как только мог. Но неизменно каждое утро приносил живые цветы к ее постели. Даже умудрился раздобыть какие-то милые женские мелочи, рискуя своей шеей. В том числе новые платья. Мне нравилось безотрывно смотреть, как она наряжается, раскинув волосы и устроившись в кресле перед большим зеркалом. Она хотела быть красивой для меня, зная, что я наблюдаю из тени, не смея подойти. Она часто гуляла в нашем саду, собирала какие-то травы, напевала песенки и терпеливо ждала. Она постоянно со мной разговаривала в пустоту, рассказывала, как себя чувствует, как провела день, как скучает. Как любит и ждет, что я наконец покажусь ей. Как благодарна мне за то, что все еще до сих пор жива. Как счастлива оттого, что может ощущать мое присутствие, даже не видя. Как сожалеет о том, что со мной произошло, и что мне приходится вести такую жизнь. Как страдает потому, что я ее избегаю, и что внешняя красота для нее не так важна, как моя душа. Была ли она у меня? Вики все это время разговаривала своим милым голосом, и он для меня был единственным маяком в жизни. Ее нежный голос в этом мертвом городе, где кроме нас никого не было. Я восхищался ее терпением. Она ждала и верила, будто непременно должно произойти чудо, и наша любовь снимет проклятье, как в сентиментальных человеческих романах. Но я то знал, что все не так просто. И что эта новая форма - своего рода защита. Наша защита от всего внешнего мира, наш путь к спасению. Только мой монстр был способен ее защитить. Нас все еще искали. И пока я это знал, я не мог позволить себе ослабить трансформацию. В моей душе все еще было больше черного - настолько, что даже наша любовь не могла перевесить чашу весов. Неконтролируемые приступы злобы. Чернильно черная ночь. С одним только просветом в виде милого лица. Я все чаще убегал в лес на охоту, чтобы нечаянно не навредить Вики. Этого я боялся сильнее всего - нечаянно ее ударить в очередном припадке бешенства. Я не смог бы жить после этого. Я все еще не мог простить своего отца за то, что он сделал со мной. Воспользовался моей единственной болевой точкой, моим слабым местом - моими пробуждающимися чувствами. И разыграл прекрасную партию в своих целях. Старик все просчитал. Воистину, любовью шутит Сатана. И все же я был рад, что могу жить здесь, рядом с ней. Даже при таких диких обстоятельствах - мы на какое-то время стали... семьей? То есть произошло то, чего я не мог вообразить даже в самых смелых своих фантазиях о Вики. Я дошел до того, что каждый день с каким-то маниакальным удовольствием приносил и готовил ей еду, накрывая стол в главной гостиной дома. Ставил в вазы цветы, и иногда даже специально для Вики приносил из глубин озера крупные жемчужины, словно единственные украшения, которые мог ей сейчас подарить. Она входила в комнату, осторожно ступая по устланному лепестками роз полу. Такая красивая и живая, такая далекая и близкая, что мое сердце сжималось при виде ее и билось где-то в горле. Но я не составлял ей компанию. Только мелодичный голос серебристым ручейком звучал во мраке гостиной, освещенной лишь пламенем свечей, пока Вики ужинала в одиночестве. Благодаря меня за все и обещая любить меня всегда. Гордая красавица не позволяла себе слез. И только вернувшись в свою спальню, укрывшись шелковым одеялом, она могла позволить себе рыдать. Над собой, надо мной, над нами. Над тем, что с нами сделала судьба. Она так тихо и так горько плакала, что в этим минуты мой мозг приказывал бежать без оглядки, чтобы не сойти с ума. Но тело оставалось приковано к нашему дому, к этой картине, к этой девушке, которая забрала мое сердце. Я сидел и смотрел, как она страдала. Я страдал сам - мучительно, дико. Не имея возможности ее обнять, приласкать, утешить... Единственное, что я себе позволял - подойти ближе, когда она засыпала. Двигаясь так аккуратно, насколько позволяли мои габариты, я приближался к изголовью кровати. Падал перед ней на колени и смотрел, как она спит. Так проходили мои ночи. Я жадно впитывал каждую черточку ее лица, как голодный зверь, и не мог насытиться. Иногда я позволял себе роскошь коснуться ее волос... Как описать эту нежность шелка в моей загрубевшей руке? Как описать тот трепет, что охватывал все мое существо, когда вики звала меня во сне по имени? Звала и звала, как днем. Вот только днем она звала меня терпеливо и нежно, а по ночам стонала, словно от боли. Мое чертово имя. Люцифер. Оно принесло ей только одни проблемы. Я ругал себя за то, что позволил ситуации докатиться до такого абсурда. Ненавидел себя за то, что не смог вовремя оборвать все связи, хотя старался. Сейчас она могла бы быть в школе, успешно учиться и встречаться с перспективным ангелом. А не шарахаться в изгнании за свихнувшимся демоном, который ничего не мог ей предложить... Кроме того, что делал. Этот минимум заботы о любимом человеке, на который меня толкали меня мои чувства. Ведь прежде я никогда ни о ком не заботился. Сейчас же самым важным стала ее жизнь. Мой смысл был в ней одной. Но так больше продолжаться не могло. Одиночество и отчаяние сводили Вики с ума, я видел это. Я сам терпел те же муки, но я мужчина. И я прожил всю свою жизнь в непроглядном одиночестве, мне было легче терпеть нашу вынужденную разлуку. Однажды вечером ее ждал необыкновенный сюрприз. Выйдя вечером в наш сад, наполненный благоуханием ночных цветов, блеском светлячков и таинственным перешептыванием деревьев, она услышала невероятно красивую мелодию. Я принес ей музыкальную шкатулку и оставил на столе в беседке вместе с большим букетом каких-то пышных сиреневых цветов, напоминающих земные пионы. Вики улыбнулась и вся словно засветилась от счастья. Оно обожала мои молчаливые подарки, говорящие о моей любви больше, чем любые слова. Ее нежная рука коснулась музыкальной шкатулки, где под звуки вальса кружилась хрупкая балерина. Кристально-чистый женский смех наполнил мою душу счастье и покоем до краев. Я был готов продать душу Сатане, лишь бы лишать этот смех вечно и видеть Вики счастливой. Но моя душа в глазах моего отца не стоила ничего, ему нужно было мое тело и моя сила. А моя сила стояла совсем рядом, такая преступно красивая в неверном свете Луны. Ее длинные шелковистые волосы спускались ниже спины и были увиты крохотными жемчужинами, что я приносил. На ней было то самое небесного цвета платье, которое я подарил в один из особо пасмурных дней, чтобы хоть как-то развеять ее тоску. А на запястье красовался тонкий браслетик из цветов, который я так же мучительно соорудил ночью своими нелепыми пальцами. Вики проплакала над ним пару часов, уверено надела на руку и не расставалась, словно это был символ нашей любви. Сейчас же все ее внимание занимала музыкальная шкатулка. Я видел, что она снова едва сдерживает слезы от моей глупой демонической сентиментальности. Мог бы я предположить, что буду совершать такие безумства? Оставалось только начать петь возле ее балкона, но я уже был готов и на это. Лишь бы видеть ее счастливой - как сейчас. - Спасибо, любимый... Я... я не знаю, что сказать. Это восхитительно, - голос ее сорвался, и Вики закрыла лицо ладонями. Так мы стояли, замерев в нескольких шагах друг от друга. Я - невидимый и ослепленный ее красотой, и она - пораженная тем, как отчаянно я бросал ее ногам свою огромную трагическую любовь, которую не мог иначе выразить. Наверное, никто в мире не любил женщину так, как я ее любил. Ни на земле, ни на небесах, ни в аду. Безропотно, безнадежно, безжалостно. Не приближаясь и не оставляя ее, готовый в любую минуту выскочить из тени, но лишь для того, чтобы порвать на куски любого, кто прикоснется.... Видит Шепфа, как сильно я хотел ее поцеловать. Как часто я грезил об этом, засыпая. Как нестерпимо я стремился почувствовать тепло ее тела и нежность ее прикосновений. Как безумно и страстно я желал ее. Но это было невозможно. Невозможно, как и вся наша любовь с самого начала. Я прикрыл глаза, не замечая, что свет коварной Луны сместился в сторону моего лица. Или того, что от него осталось... И Вики увидела. Ее зрачки расширились, она жадно впилась взглядом в то, что некогда было мужчиной, которого она любила. Я понял, что все кончено. Моя выдержка полетела к чертям, когда ее хрупкое дрожащее тело прильнуло к моей груди и забилось, словно пойманная птичка. Она цеплялась за меня руками, гладила, целовала, прижималась. Как тогда в тюрьме, смывала с меня всю грязь, весь грех, всю боль... Ее слезы оставляли горячие дорожки на моей коже, а на местах, где побывали ее сладкие губы, - красными розами горели поцелуи. Я стоял, закрыв глаза, не поднимая рук и глаз. Приказывал себе оттолкнуть в который раз, уйти, растворится в ночной тишине и дать ей безопасность своим бегством. Но я не мог пошевелиться. Каким-то нечеловеческим инстинктом поняв, что Вики раздевается, я распахнул глаза. И вот голубое шелковое платье пало к ногам, являя моему испепеляющему взору тело богини. В ее глазах отражалась вся любовь мира и живым огнем горела чистая душа. Ее взгляд молил меня не уходить, ведь слова уже не помогали. Моя рука против моей воли зарылась в копну блестящих волос, поднесла тонкие прядки к моему лицу. Я жадно зарылся в них лицом, вдыхая этот умопомрачительный, нежнейший цветочный аромат. Кажется, так пахли дикие фиалки. Все это перекликалось с запахам клубники и сливок с ее мраморной кожи, с ароматом этой запретной ночи и женского желания. Я не могу поверить в происходящее. Она желала меня... такого? Бархат обнаженной женской кожи прильнул к моему пылающему от страсти телу. Назад дороги не было. Но как я мог взять ее, будучи дьяволом во плоти? Мой затуманенный взор, наконец, сфокусировался на бесконечно дорогом лице, на котором застыла отчаянная решимость. - Вики, нет...ты не понимаешь, что творишь, - молил я, сдерживая себя из последних сил. Дышать становилось все сложнее. Я впал в полную зависимость от этих тончайших женских пут, от этих колдовских чар, которыми она навечно привязала меня к себе. Наша любовь стала взаимным проклятьем - настолько диким, что не поддавалась никакой логике, никакому чертовому контролю с моей стороны. А Вики даже не пыталась себя контролировать. Она уже терлась об мня всем телом и стонала от желания, не понимая, что уничтожает свою последнюю возможность спастись. Что я мог сотворить с ней в своем новом облике - одному отцу известно. Может, именно так он убил мою мать?...