Душа Дьявола

Мои крылья резко рассекали холодный ночной воздух. Нам нужно укрытие, такое место, где нас не найдут, где даже не подумают искать. Эта мысль отчаянно билась в моей голове. Вики доверчиво спала у меня на руках, уютно устроившись на сгибе моего локтя, пока я уносил ее как можно дальше от потенциальной смерти. Длинные белокурые волосы разметались на ветру, порванное белое платье распахнулось, обнажая стройные ножки, а длинные изогнутые ресницы чуть дрожали. Шепфа, как же она красива... Мой взгляд скользнул вниз, на озеро, мимо которого мы пролетали. Все как я и предполагал - я недалеко ушел от собственного отца, и даже превосходил его в своей новой форме. Гигантское чудовище из ночных кошмаров любого ангелочка. Красная кожа, когтистые лапы, заросшая волосами грудь, мощные ноги, рога и даже хвост - все, как полагается. Я знал, что однажды стану таким, но не хотел, чтобы это случилось вот так. На глазах у женщины, которую я люблю. Которую пытался защитить. Да, я был моральным монстром, и давно свыкся с этой мыслью. Теперь я ужасен и снаружи, пока не могу это контролировать. Я видел, что Вики меня не боялась, и все же, все же... мне отчего-то было мучительно стыдно перед ней за столь безобразного себя. Я не понимал, как такое можно было выбрать. Как красавица может любить чудовище. Или она прозреет с первыми лучами солнца, когда поймет, каков я, и просто исчезнет? Попросит отнести ее назад? Скажет, что ошиблась? Дьявол, ведь я не вынесу этого... Сам того не понимая, я летел в конкретное место - в то место, куда любил прилетать в одиночестве, но об этом никто никогда не знал. Заброшенный город ангелов, куда уже давно не ступала нога бессмертных. За исключением непризнанных, участвующих в соревнованиях. В этот город, пропитанный горем и болью воспоминаний, никто не заходил. Я был там частым гостем. Ходил по этим древним развалинам, читал и думал... и еще я молился, сам не зная, кому. Молился за это место и за то, что мы, демоны, сделали с ним. Отец бы рассмеялся с моей сентиментальности. И все же я не мог не молиться. Здесь я ощущал особую вину, ведь была разрушена целая история... и многие жизни унесла война. Почему мое сердце рвалось именно сюда, притягиваемое невидимыми нитями прошлого? Ведь я ненавидел систему, при которой ангелы принижали нас, а небеса насмехались над адом. Я хотел ее переменить, поэтому так часто получал видения, посылаемые Мальбонте. Но в этом месте я становился совершенно другим, словно во мне просыпались все самые добрые чувства, которые я старательно прятал. Здесь я мог быть вполне собой, а не Люцифером, сыном Сатаны. Оно дарило мне спокойствие и просветление, лечило мою душу. Я рос в тени этих огромных деревьев, как скрывающийся от людей побег неизвестного сорта растения. И мне было комфортнее здесь, чем среди тех, кого я называл своими соратниками, друзьями, свитой. Мне не приходилось играть никаких заранее прописанных фатумом ролей, и это было прекрасно. Едва мои ноги коснулись земли, я заново ощутил это чувство покоя и свободы. Я принес сюда любимую, как бы доверяя ей увидеть настоящего себя - во всех измерениях и обличьях. Я хотел большего, чем просто физически ее любить. Мне было необходимо знать, что она меня приняла и поняла. Мои шаги эхом отражались от стен разрушенных домов, от колонн старинных храмов, где ангелы издавна молились Шепфа. Вики по-прежнему спала, сломленная событиями последних дней. Мы шли в полной тишине, и только Луна освещала с небес нам путь в никуда. Я и сам не знал, что будет дальше. Знал только одно - мне необходимо ее спрятать. Я медленно приближался к полуразрушенному дому, в котором часто оставался один. Он станет для нас надежным прибежищем от ангелов и демонов и их бесконечных дрязг. Я так мучительно устал от всего этого... Пройдя в самую дальнюю спальню, я уложил Вики на огромную старинную кровать. Одна из стен комнаты сохранила свой первоначальный облик - витражи, бликующие под лунным светом, бросали таинственные тени на лицо моей любимой. Я протянул руку, покрытую коростой и запекшейся кровью к нежному лицу Виктории, но не смог коснуться. Мои губы, которыми я кусал и рвал на части живых существ, тянулись к ее губам, но не смели до них дотронуться. Я был сам себе до омерзения противен. Захотелось смыть с себя все это, пойти искупаться в реке и подумать о том, как себя вести в условиях трансформации. Или утопиться. Но я не мог оставить ее одну. Страх, безумный страх потерять ее был сильнее желания умереть. С тихим звуком, напоминающим скорее стон раненого дикого животного, я отполз к другой стене, которая была почти уничтожена демонами и временем, и сквозь которую прорастали ветви деревьев. Отсюда будет удобнее наблюдать, и здесь теперь мой дом. Подле нее, спящей и прекрасной. Возле ее ног. Вики проснулась на рассвете. Приоткрыв глаза и щурясь от ослепительного солнца, преломляющегося сквозь разноцветные фигурки ангелов на окнах, она пыталась понять, где находится. А потом приподнялась на локтях и замерла, в восхищенном ужасе рассматривая комнату. Она была вся усыпана лепестками диких цветов, что я набрал за ночь в нашем саду. И раскидал по комнате. Сентиментальный влюбленный глупец. Я усмехнулся, с явным удовольствием наблюдая, как Вики танцует и кружится в вихре цветочных лепестков. И смеется таким чистым, звонки смехом, что все мое существо в тот же миг переполнилось радостью и любовью к этой девушке. Разве можно быть таким счастливым чудовищем, предавшим семью и свое предназначение? Оказывается, можно. Она стоила всего этого, и бы сделал то же самое еще раз, не раздумывая. Ее жизнь и ее улыбка были для меня дороже всего. Устав резвиться, Вики плюхнулась обратно в постель, подняв босых ноги и, словно ребенок, помахала ими в воздухе. Я улыбнулся и замер в восхищении. Ее светлые крылья красиво раскинулись по простыне, а длинные волосы разметались. Застрявшие в них лепестки цветов смотрелись, как венок ангела. Я поневоле залюбовался этим зрелищем, выглянув из своего убежища. Хрустнула веточка. - Люцифер? - тут же отреагировала любимая, вскочив с кровати и создавая вихрь цветочных лепестков. Ее глаза сияли.- Выходи, я тебя видела! Это ты устроил? Где мы? Почему ты прячешься от меня? Вопрос за вопросом, на которые я не знал, как отвечать. А когда решился, мой голос показался мне самому ужасающим рычанием, никак не вписывающимся в разворачивающуюся передо мной сказочную картину. - Мы там, где нас не найдут. Тебе не стоит беспокоиться об этом. На столе ждет завтрак, тебе нужно восстановить силы. Поешь. Я действительно собрал все съедобные фрукты, какие только мог найти, и даже соорудил их них некое подобие трапезы. Из чего состоял мой собственный завтрак, я предпочел не вспоминать. Инстинкты зверя, охотника и чего-то античеловеческого были крайне сильны. Настолько что я мог беспрепятственно охотиться на зверей. И даже позаботился о том, чтобы притащить к порогу нашего нового дома несколько кусков мяса, Наш будущий ужин. Я должен был хорошенько ее кормить и следить за тем, чтобы она морально и физически поправлялась. Такая худенькая... Мне иногда казалось, что она могла сломаться от одного моего прикосновения. Прикосновения человеческих рук. Что говорить о грубых лапах зверя? Я все еще прятался в тени, не позволяя себе выйти на свет божий и вызвать новую волну испуга. Вики подбежала к кронам деревьев, пытаясь высмотреть в их тени мою фигуру. - Спасибо, но... выйди, пожалуйста. Нам нужно поговорить. Голосок испуганный, тихий, просящий и немного требовательный. - Нет, Вики. Я останусь тут. Говори, что хотела,- эхом отозвалось мое прерывистое рычание из-за кустов. Я понимал, что она имеет право требовать объяснения случившегося с нами и того, что будет дальше. Что я мог ей дать в моем теперешнем положении? Прятать и скрываться? На хорошенькую же жизнь я ее обрек. Утешало одно - это была жизнь, а не падение в небытие. - Мы останемся здесь, Вики. Пока нас не перестанут искать. Потом я что-нибудь придумаю. Не бойся, ты здесь в безопасности, никто не тронет. Я буду рядом и не допущу этого. Она поспешно пошла на мой голос, и я нырнул еще дальше в сад, зарываясь в древесные объятия. Нет, только не это. Хитрая непризнанная. Непослушная девочка. Мои губы искривила усмешка. Специально меня разговорила, чтобы выяснить, где я сижу. Теперь же мои поспешные передвижения давали ей пространство для маневра. Нет, никогда я не смогу понять эту женщину. Зачем ей это? Зачем ей нужен я? Почему она идет за мной с этой маниакальной настойчивостью, достойной лучшего применения? Продирается сквозь колючие заросли в попытках догнать сбегающего монстра, который столько раз ранил ее. И все же я прислушивался к каждому шагу, чтобы убедиться, что она идет следом. Что она не остановится на этом и пойдет за мной до конца - туда, куда ни одна другая за мной не пошла бы. Прямиком в мой личный Ад. Я выскочил в запущенный сад, с треском ломая кусты. Здесь повсюду росли дикие цветы, вроде тех, что я притащил в спальню. И бежать было некуда, только в старую беседку. Вики последовала за мной, раздирая лицо и руки о торчащие в разные стороны колючие ветви. Я повернулся к ней спиной, не в силах поднять глаза и встретиться с внимательным взглядом проницательных голубых глаз. Моей спины коснулась ее тонкая, нежная ладонь, и я задрожал, как от озноба. - Люци, посмотри на меня. Я... я не страшусь твоего вида и люблю тебя любого. Пожалуйста, не отталкивай меня вновь. Ты для меня значишь куда больше, чем все другие и весь тот мир, что мы оставили позади. Я... я хочу жить здесь, с тобой, видеть тебя, трогать, любить... Это было слишком. Просто слишком. - Любить? Любить меня? - взревел я, как от боли, резко оборачиваясь и притягивая ее к себе. Мои глаза горели, встретившись с ее. Я не мог оторваться от нее. На несколько мгновений я позволил себе такую роскошь - смотреть на нее прямо, не прячась. - И как ты себе это представляешь, Непризнанная? Станешь заниматься любовью с монстром? Закроешь глаза? Или будешь терпеть, как святая мученица? Нет уж, мне не нужно этих жертв. Я осторожно отбросил ее руку, расправил крылья и быстро взлетел, стараясь не обращать внимания на нежный, зовущий меня по имени голос, в котором были отчетливо слышные женские рыдания. В который раз я заставил ее плакать и страдать, но не мог по-другому. Я бы не позволил никому ласкать себя из жалости. Мое сердце разрывалось от любви к ней и ненависти к себе.