The Universe Keeps Laughing

Не в первый раз Тони чувствует, что Вселенная над ним насмехается. И ведь, если вдуматься, на самом-то деле всё относительно неплохо: никого не похитили, внеземная угроза – отсутствует. Всё дело в обычном первокурснике, одурманенном неизвестным наркотиком. А всё почему? А всё потому, что некоторые членистоногие слишком глупы и самонадеянны, и перед нападением на логово чокнутых химиков-самоучек не надевают маску с защитными фильтрами. Это не казалось бы проблемой, если бы Тони не испытывал чувства, которые категорически нельзя испытывать к таким бестолковым первокурсникам. Вернее, только к одному. Таким чувствам нельзя потворствовать, даже под видом правдоподобного отрицания. У Тони, конечно, в характере заложено мастерски флиртовать со всеми, кто попадает в категорию взрослых и половозрелых, а Питер под эту категорию стал попадать с недавнего времени. В последний раз, когда Тони проверял его паучьи способности, он не особо осаждал себя, и по факту можно сказать – он с ним флиртовал. Питер осмелел и тоже стал позволять себе робкие заигрывания с того момента, как Тони и Пеппер официально объявили о своем расставании, но это же не считается? Ничего такого, обычный дружеский и ни к чему не обязывающий флирт. Ничего особенного. Вернее, всё было таковым, потому что прямо сейчас один из так называемых друзей уютно устроился на диване другого друга и проводит ладонью по кожаной поверхности дивана, издавая при этом такие звуки, что их смело можно приравнять к порнографическим. – Серьезно, мистер Старк, вы просто обязаны это почувствовать, – настаивает Питер, с таким упоением обнюхивая подушку, что Тони искренне завидует счастливице. – Это невероя-я-ятно. – Я справлюсь, – тихонько подбадривает Тони сам себя, сидя в кресле на довольно безопасном расстоянии, и обращается к Питеру. – Я чувствую, что у вас с диваном что-то личное, и мне не стоит вас тревожить. Питер прекращает обнюхивать подушку и проникновенно смотрит Тони прямо в глаза. Смотрит довольно долго: – Но мне всегда хочется, чтобы вы меня тревожили. Молчание и гляделки затягиваются. Тони моргает, таращится в потолок, куда угодно, лишь бы не этот пронзительный взгляд: – Пятница, как долго он будет таким? – Исходя из текущей скорости обмена веществ Питера, это затянется, по крайней мере, ещё на четыре часа, Босс, но существует вероятность, что дольше. Химические вещества неожиданно воздействуют с его силами. Вот гадство, ночка будет долгой. Радует хотя бы то, что сегодня суббота и не нужно беспокоиться, как завтра доставлять Питерову тушку в город на занятия. Всего-то дел для Тони – просто продержаться в здравом уме следующие несколько часов. – Так, ладно, карапуз, как насчет того, чтобы посмотреть киношечку? Питер мотает головой и делает это весьма своеобразно – от плеча к плечу, доверительно сообщая: – Не думаю, что смогу уследить за сюжетом фильма. Можно вместо кино я просто буду смотреть на вас? Мне нравится на вас смотреть. Тони скрипит зубами. Это нечестно. Он недавно спас Вселенную, почти умер и все такое. Разве он не заслужил хоть немного отдыха и покоя? – Как насчет документалки о природе? Что-нибудь прекрасное с успокаивающими картинками будет очень кстати. Детка, какие идеи? – Включаю подходящее видео, – информирует Пятница, и в это же время Питер бормочет что-то подозрительное похожее на «хотелось бы, чтобы вы меня назвали деткой». – Смотри телевизор, Гарольд или Кумар*, кто уж ты из них, не знаю, – преувеличенно бодро говорит Тони; Пятница убавляет освещение, и на экране появляются кадры красивейших коралловых рифов. – Тебе это понравится, поверь мне.

***

Многолетний опыт общения с идиотами, принимающими наркотики, – ладно-ладно, он и сам когда-то был таким придурком, не прошёл даром. Питер увлёкся яркими картинками документального фильма, а у Тони появилась возможность сосредоточиться на очередных научно-исследовательских разработках на своем планшете. План сработал на отлично, и Тони так погрузился в работу, что пропустил момент, когда Питер вдруг сполз с дивана и разлёгся на ворсистом ковре. – Хэй, Ананасовый Экспресс*, ты в порядке? Питер кивает и подползает к Тони, и это – ой, как нехорошо. – В порядке. Диван слишком мягкий. Здесь лучше. – Понятно, не могу с этим поспорить. Тони возвращается к планшету. Питер возвращается к документальному фильму. Ничего не предвещало беды, ровно до того момента, пока рука Питера внезапно не обхватывает лодыжку Тони. – Хм, – Тони озадачен и немногословен. Питер поднимает глаза и объясняет: – У меня закружилась голова. – У тебя закружилась голова, – задумчиво повторяет Тони, – но ты лежишь на полу. – А голова всё равно кружится. – И ты держишь меня за лодыжку, потому что…? – Так я себя чувствую эмоционально стабильнее. – Чудненько. Что ж, это серьезная такая наркоманская логика, а Питер как раз под кайфом. Всё объяснимо. Если самочувствие Питера улучшается, когда он держится за лодыжку, хорошо, Тони готов побыть рассудительным взрослым, абстрагируясь от приятного тепла в том месте, где сейчас Питерова ладонь. – Спасибо, – Питер играет с отворотом и ловко пробирается под брючину, касаясь оголённого участка кожи там, где так некстати низко, подлец эдакий, сполз носок. – В вашем присутствии я всегда чувствую себя эмоционально стабильнее, мистер Старк. – Стараюсь изо всех сил, – а в настоящее время мистер Старк изо всех сил старается контролировать пульс и дышать глубоко и размеренно. Последнее, чего бы ему хотелось, чтобы Питер с его суперчувствами понял, насколько сильно его прикосновения сбивают с толку. – Хэй, Чич*, ты только взгляни на медузу. Ого, какая она. Цветастая. И славная. Славно, что этого хватает, чтобы отвлечь Питера от разговора, но не настолько, чтобы тот убрал руку. Да, Вселенная, определенно, насмехается над Тони.

***

Через два часа документальный фильм заканчивается; рука Питера к тому моменту полностью занырнула под брючину, располагаясь на икре, и Тони хочет умереть. К счастью, уже 10 вечера – отличное время, если не спать, то хотя бы уже начинать готовиться ко сну. Разумные люди в это время ложатся на боковую. – Так, ладно, – говорит он, осторожно отодвигая ногу, – Пятница, как он? – Я здесь, вы же знаете, – доносится снизу голос Питера, – можете спросить у меня. – И как дела, Пит? Питер морщит нос и с такой силой прикусывает нижнюю губу, что даже со стороны смотреть больно. Хочется прекратить терзания, но тогда придётся заговорить с Питером о его губах или ещё хуже – самому прикоснуться к ним, но Тони не пойдет на такое. – Я как будто плыву, – наконец-то отвечают с пола. – Супер, тебя всё ещё не отпускает. Пятница? – Уровень токсичности крови Питера неуклонно падает. Исходя из текущих прогнозов, пройдет еще несколько часов, пока он не выветрится полностью. – Он умрет, если я отправлю его спать прямо сейчас? – Такой исход крайне маловероятен. Достаточно оптимистично. Тони протягивает руку, Питер хватается за ладонь, но вместо того, чтобы подняться, он дёргает предложенную руку помощи вниз, и Тони – удивлённый и ошарашенный, оступается и падает на Питера, приземляясь на него практически нос к носу. А ведь он должен был предугадать такое развитие событий. – Я не хочу ложиться спать, – голос Питера непривычно низкий. – Я хочу… И он тянется вперед. Собирается поцеловать или просто восстанавливает равновесие? Тони не хочет знать. Он вскакивает на ноги с такой прытью, что колени долго ему ещё будут припоминать такое. Прошло много времени с тех пор, когда ему казалось, что пол – это весьма забавное место для всякого рода времяпровождения. Питер обиженно посматривает на него, лёжа на ковре. Он искренне расстроился: обиженно выпятил нижнюю губу и сердито хлопает ресницами. Тони гадает, что за богом забытая публикация из средств массовой информации вдруг мелькнула на подсознании. Ну, нет. Он не собирается пускаться в исследования о влиянии какого-то там образа, оказывающего давление на собственное подсознание. Все эти глупые жеманные уловки на него никогда не производили впечатления, и он не собирается делать исключение только потому, что это исходит от Питера. – Давай начнём заново, – Тони говорит максимально строго. – Я собираюсь спать. Либо ты позволяешь мне довести тебя до твоей комнаты, либо я могу оставить тебя здесь. Мне, в общем-то, всё равно. – Либо я могу прийти в вашу комнату? – в левой руке вдруг неприятно колет, и прежде чем Тони успевает ответить, Питер вскакивает на ноги. – Беру свои слова обратно, мне так жаль, что я треплю вам нервы. – Я не говорил тебе ничего такого, что… Питер смотрит на левое запястье. Ой. Тони запоздало понимает, что автоматически схватился за него правой рукой, пытаясь унять ноющую боль. – Ты заметил? – спрашивает он, соображая, что это не тот вопрос, на который бы он хотел узнать ответ. – Я всегда замечаю, – очень тихо отвечает Питер. – Я замечаю всё, если это связано с вами. Ага. Вот не зря ему не хотелось знать ответ. Этот ответ подстёгивает на совершение необдуманных и недозволенных поступков, так что хоть волком сейчас вой. Вместо этого, Тони устало вздыхает: – Карапуз, сможешь добраться до спальни без приключений? – А я думал, что вы меня уложите. – Сомневаюсь, что это хорошая идея. Тони рассеянно потирает руку, Питер пристально наблюдает за этим, улавливая всеми органами чувств малейшие изменения. – Хорошо, – наконец соглашается он. – Мне искренне жаль. Тони выдохнул с облегчением, но не тут-то было – Питер в один прыжок преодолел расстояние между ними и обнял Тони так сильно, что показалось, даже рёбра затрещали. – Спасибо за заботу обо мне, – мягко произносит Питер, уткнувшись куда-то повыше ключицы, и Тони практически чувствует движение губ. Это пытка. – Вы всегда обо мне заботитесь. Вы потрясающий, мистер Старк, правда. И как прикажете противостоять такому? У всякой силы воли есть предел: Тони разрешает себе обнять Питера в ответ, пробегая кончиками пальцев по шее, цепляясь за отросшие волосы на затылке: – Ты тоже потрясающий, Пит. А теперь, может быть, пойдёшь спать? Питер кивает, его губы невесомо мажут по шее, а у Тони практически сбивается дыхание и почти прекращается мыслительная деятельность. Чёрт. Нужно с этим заканчивать. Он приобнимает Паучка за плечи и осторожно отстраняется. Питер дезориентировано моргает в попытке сфокусировать взгляд: – Мистер Старк, почему вы никогда не называете меня Питером? Неожиданный поворот. – Хм, не знаю, – отвечает он, и это правда. – Я ни к кому не обращаюсь по настоящему имени. Вот ты – почему всегда называешь меня мистером Старком? Взгляд Питера падает на губы Тони, затем снова прямо в глаза: – Мысленно иногда я называю вас по имени, – бормочет он, – когда я… иногда. Ну, вы понимаете. А вы, когда делаете это? С моим именем на губах? Да, да, он делает. И нет, нет, он ни за что в этом не признается. Весь этот разговор, в который он позволил себя втянуть, уводит на скользкую дорожку. Он опускает руки: – Пора спать, – заявляет он тоном, не терпящим возражений. – Сейчас. И прежде, чем кто-то из них не успел наделать непоправимых глупостей, он резко разворачивается и практически сбегает к себе в комнату.

***

Питер проспал достаточно долго, и у Тони была возможность соорудить что-то, похожее на завтрак. Ну, во всяком случае, это смахивает на горку блинов. Будь здесь Пеппер – она наверняка сказала бы, что их надо украсить фруктами, но у Тони есть подозрения, что Питеру на все эти элементы декора начихать. Также он выставляет несколько стаканов, доверху наполненных водой: интуиция подсказывает, что Питера после вчерашнего злоключения будет мучить жажда. Спотыкающийся на пороге кухни Питер выглядит обворожительно страдающе: волосы в беспорядке, глаза красные. Он обречённо подтягивает пижамные штаны с принтом Человека-паука, которые ему велики на два размера, и поправляет футболку Тони, которую тот как будто шутки ради запихал в комод в комнате для гостей. А ещё в качестве наглядного подтверждения неимоверного количества раз, когда Питер остаётся здесь на ночёвку: то они засиживаются допоздна в лаборатории или мастерской, то у них ночной кинопоказ, то Питер прилетает сюда за первой медицинской помощью после патрулирования, и вообще – здесь кровать удобнее. Да. Это всё это случается очень часто, как понимает вдруг Тони. Ему наверняка следует намекнуть Питеру, что после событий прошлого вечера, не стоит ему тут появляться с такой регулярностью. Уточнение – не следует намекнуть, а он совершенно точно обязан это сделать. И следующее уточнение: он этого делать не собирается. Питер тянется к воде, выпивая два стакана, и только потом поворачивается лицом. Он выглядит измученным, ярко красный на веках плавно переходит в багряный под глазами. – Бурная ночка, да? – невозмутимо интересуется Тони, пододвигая к нему тарелку с блинчиками. – Я так и не понял, что произошло, но рискну предположить, что еда поспособствует улучшению самочувствия. – Спасибо, – энтузиазма у Питера нет совсем. Он нехотя ковыряется в тарелке, первый блин съедает практически не жуя и удивлённо округляет глаза. – Вкуснотища. Вы прям сами приготовили? Вы же раньше этого никогда не делали. Тони с видом оскорблённой невинности прижимает руку к сердцу и изображает обиду: – Я готовлю! – Назовите хоть один раз, – фыркает Питер и принимается за второй блинчик. – Хм… я варил тебе суп, когда ты заболел. – Суп из банки не считается, – парирует Питер, снисходительно улыбаясь, как делает всегда, когда дразнит Тони и хочет показать, что на самом деле не имеет в виду, что говорит. Тони в этот славный и непродолжительный момент думает, что все между ними вернулось на круги своя, но Питер вдруг замыкается, утыкаясь в тарелку. Он прочищает горло, но ничего не добавляет. Кухню заполняет неловкое молчание. Питер расправляется с последним блином. Тони охвачен тревогой. Это всё нехорошо. Последнее, чего бы ему хотелось – чтобы после вчерашнего вечера между ними возникло напряжение. Вселенной разрешается смеяться над ним, но не позволено забирать то немногое – и поэтому истинно и безоговорочно хорошее, что осталось в его жизни. А присутствие Питера – по-настоящему безоговорочно прекрасная вещь. Одна из лучших, даже если это иногда и пытка. – Хочешь чего-нибудь? Может, ещё блинчиков? Налить воды? Э-эм ... В холодильнике должна быть замороженная пицца. Питер мотает головой, отпивая из стакана, и лишь потом отвечает: – Нет, я в порядке, и спасибо, мистер Старк. За… всё. Я доем сейчас и пойду. Когда Тони представляет Питера, у которого отходняк, такого жалкого и с несчастным видом бредущего домой, чтобы сидеть там и страдать в одиночестве, то у него сердце щемит. – А я-то надеялся, что у нас с тобой сегодня на повестке работа в лаборатории, – и это даже не ложь, потому что несколько дней назад они как раз обсуждали университетский проект Питера. – Ты что, на самом деле меня бросишь? Питер поднимает голову, и лицо – готовая иллюстрация к тому, что называют выражение крайнего удивления: – Что? Стойте, вы серьёзно? Правда? Вы не хотите, чтобы я уходил? – Конечно, нет, – судя по всему, все уроки Вселенной вчерашним вечером прошли даром, иначе как объяснить, что Тони небрежно хватает Питера за плечо, крепко сжимая и наслаждаясь теплом, исходящим сквозь хлопок футболки. – В лаборатории с тобой намного веселее. – Я… Это просто супер. Да, правда, классно, – Питер лампочкой светится от счастья и разворачивается, подставляясь под прикосновения. – А я подумал, что вы не захотите… Знаете, я не очень хорошо помню прошлую ночь, но у меня сложилось впечатление, что я был немного, э-мм, надоедливым? Он говорит с вопросительной интонацией, как будто не совсем уверен, что это именно то слово. Питер подразумевает что-то большее, чем надоедливый. – Ты был под кайфом, карапуз, и не по своей вине, так что я не буду тебя этим попрекать, – Тони ободряюще сжимает плечо, зарывается пятернёй в кудрявую шевелюру и убирает руку, – но тебя ждёт серьёзный разговор насчёт использования маски. – Не волнуйтесь, – Питер хватает тарелку и направляется к мойке. – Больше такую ошибку я не повторю.

***

Весь день они работают в лаборатории в привычном ритме: мозговой штурм, создание и тестирование ботов. Всё вернулось в нормальное русло, как будто и не было этой странной ночи. Питер кажется расслабленным, довольным, временами слегка улыбается, словно не может поверить, что гроза миновала. К вечеру он пребывает в совершенном восторге от результатов проекта, уже вовсю смеётся, собираясь домой, и планирует заскочить на днях для завершения последних штрихов. Он машет Тони на прощание и, перекидывая рюкзак за плечо, направляется к выходу. Вот и всё. Проблема решена. Всё хорошо. В раунде Тони против Вселенной – Тони победил. Катастрофу предотвратил, искушению не поддался. В этот раз он разыграл все свои карты правильно. И это означает, что винить тут некого, кроме себя, когда вдруг с губ неожиданно слетает: – Хэй, Питер, подожди. Питер замирает, медленно поворачиваясь, и спрашивает осипшим голосом: – Да-а? Паучок вспомнил их странный разговор прошлой ночью или шокирован, услышав своё имя, вот и стоит с широко раскрытыми глазами? Тони в каком-то потрясении сам от себя, поэтому речевой аппарат явно работает быстрее мозга: – Я тут подумал, хватит мистерстаркать, пора тебе уже называть меня Тони. Согласен? Питер нервно теребит лямку рюкзака и удивлённо посматривает: – Оу, конечно. Ага. Согласен. – Это всего лишь имя, шкет. Расслабься. Судя по тому, как у Питера скептически взлетают брови, он на это не купился. Он почти подпрыгивает от радости, выкрикивает: «Ну что ж, спасибо, Тони», разворачивается и выскальзывает за дверь, не в силах скрыть довольнющую улыбку. Тони растерянно оглядывает вмиг опустевшую лабораторию под осуждающее молчание Пятницы (ладно, может быть, он излишне драматизирует). – Ни малейшего понятия, почему я это сделал, – недоумевает он, посматривая наверх. Ложь: он знает. Правда кроется в прикосновениях пальцев на лодыжке, правда кроется в губах, касающихся ключицы, правда эхом разносится в я всегда замечаю. – Да это же просто имя, – добавляет он, хотя с ним никто не спорит. – Ничего страшного. Это тоже ложь. И откуда-то издалека до него доносится, как Вселенная снова над ним смеётся.