Кто ты такая, Соль?

Всё произошло именно так, как я и ожидал. Педро и Симон продолжали сыпать свои шуточки. Вот возьму и отвечу им что-нибудь… Вот только что? Пока я думал как ответить на одну «нападку», Альварес уже озвучивал следующую. — Так ты мне изменил, Маттео, — и сказал он всё это таким театральным голосом. — Боже, Педро, посмотри на того изменщика, он разрушил нашу семью, — ой, давай ещё и слезу пусти. Смотрю, даже Нико начал смеяться. Если подумать, я бы тоже ржал со всеми, не будь я объектом насмешки. Да ладно, это просто дружеские шутки, и без них нашего общения, возможно, и не было бы. — Ой, милая, давай только без истерик, — я подошёл к Симону и взял его лицо в свои руки. — Ты же знаешь, что я всегда любил тебя, — я сделал пару шагов в сторону и, улыбнувшись своей дерзкой улыбкой, подмигнул. — Детка. — Хорошо, что хоть не засосались, — издал тихий смешок Педро, и все тут же подхватили. Не, спасибо, у меня есть девушка, и я её очень люблю. Симон всё же показал нам свою новую песню. Как я и предполагал, песня о любви, но почему он молчит? Может, не доверяет мне? Тогда почему ни Нико, ни Педро тоже ничего не знают? Нужно поговорить с Симоном. Как сказать тебе, что я чувствую? Ты особенная. Твои слова летят с ветром, Вырисовываясь в море твоего голоса. Чем он вдохновлялся, когда писал эти строки? Точнее, кем? Обязательно задам все эти вопросы Симону, но после репетиции. У нас есть два часа, чтобы выложиться на максимум. — Ре, потом ля, Нико, — Симон явно задолбался повторять одно и тоже. Странно, что Нико, столь опытный музыкант, не может запомнить последовательность аккордов в этой песне. Мы уже полчаса долбимся с этими ре и ля, но Наварро никак не может взять их правильно. Что-то мне подсказывает, что из этой репетиции ничего толкового не выйдет. — Может немного отдохнёшь? Ты в порядке? — Ты прав, я, наверное, пойду, — Нико натянуто улыбнулся. После того, как его бросила Хим, он часто бывает таким. Да, не спорю, он и смеётся, и улыбается, но это случается не так уж и часто. Он попытался улыбнуться и пошёл на каток. — Я видел, как ты мечтала, видел, как ты летала, — первым начал Симон, ведь ему лучше знать, как должна звучать эта песня. Да и если мы собьемся, он подстроится. Одним словом, так удобнее для всех. — Хотел прикоснуться к тебе. Песней.   —Я тебя узнал, не ожидая, — теперь Педро. Кстати, его голос отлично вливается в эту мелодию, шикарно звучит, — что ты сможешь так хорошо меня понять. С песней. —Правда рассветает, — ну и куда же без меня. Тут в зале появляется Луна, всё бы хорошо, но она была чем-то взволнована. Я хотел было броситься к ней, но понял, что это будет неправильно по отношению к ребятам. — Ничего больше не осталось, кроме твоего взгляда, — Девочка-доставка поймала мой взгляд и немного успокоилась. Дальше я пел, смотря в её глаза. На её щёчках проступил лёгкий румянец, и она подошла ближе к сцене. — Как сказать тебе, что я чувствую? Ты особенная, — дальше мы поём втроём, голос Педро выходинт на первый план, а я и Симон начинаем брать выше, чтобы показать всю красоту этой песни. — Твои слова летят с ветром, вырисовываясь в море твоего голоса, — мы остановились, и я, посмотрев на ребят, и взглядом попросив их разрешения, вернул гитару на подставку и спустился к Луне. Она сразу кинулась мне в объятья. Моя девочка, так люблю её. — Маттео, почему ты не отвечал на сообщения и звонки, — в смысле, не отвечал? — Ты знаешь, что я волновалась? — Но я же ответил! Я чётко это помню. — Тише, Девочка-доставка, я не знаю, — беру её за руку и чувствую, что она напряжена. — Я же ответил, что с радостью приду к вам на ужин, — ловлю непонимающий взгляд. Но я чётко помню, что ответил на её сообщение! — Хочешь, я прямо сейчас покажу тебе, что ответил? — Луна кивает, а я захожу за барную стойку и снимаю свой телефон с зарядки, на корой он стоял, ибо был разряженным. Открываю раздел с чатами и вижу, что ответа, действительно, нет. — Эм… Но… Видимо, что-то пошло не так, — неловко улыбаюсь, ведь понимаю, что реально накосячил. Она же волновалась из-за меня. — Ты идиот, Бальсано, — обиделась…— Причём, самовлюблённый и эгоистичный! — она всегда так говорит, когда дуется. Ну, блин, отлично! Пытаюсь возразить, но она разворачивается и уходит из зала. Я застыл, а что мне оставалось делать? Если бы побежал за ней, то Луна, скорее всего, меня бы отшила, что было бы гораздо хуже. Нужно дать ей время остыть, буду извиняться чуть позже. — Обиделась? — уточнил Симон, положив свою руку на моё плечо. Это то, что мне сейчас нужно. Дружеская поддержка. — Не переживай, позлится, да успокоится. Знаешь, сколько раз на меня она обижалась? — друг, не побоюсь этого слова, усмехнулся. И по этой самой усмешке я понял, что такое случалось достаточно часто. — А если вдруг у вас не сложится, я всегда буду рядом, — спасибо ему за поддержку, серьёзно, я не знаю, что бы делал без него. Гастон, мой друг детства, можно сказать, брат, укатил в Оксфорд, и я остался один. Но Симон, тебе смотря на всю нашу двухлетнюю вражду, принял меня, как своего старого товарища. Какой же низкой тварью я был перед ним, мне теперь очень за это стыдно, — детка, — умеет же испортить момент. — Спасибо, милая, — улыбаюсь и обнимаю Симона. — Есть разговор. Очень серьёзный, — друг кивнул, после чего мы направились в гримёрку, где нам точно бы никто не помешал поговорить. — Симон, — прервал я тишину. Мы оба были предельно напряжены и серьёзны. Альварес, видимо, понимал, о чём пойдёт разговор. — Маттео, скажи, это связано с Луной? — я лишь кивнул. — Понимаешь, — я не мог подобрать правильные слова, поэтому пошёл ва-банк. Как говорят, горит хата, гори и сарай, — мой соулмейт — Соль, — на лице моего друга явно читались недопонимание вперемешку с неопределённостью. — Кто? — на его вопрос я, как и в случае с Гастоном, я встал и начал снимать с себя майку. И надо же было в этот момент войти Педро! Ну весёлая ситуация: днём он пускает шуточки о том, что мы с Симоном пара, а сейчас видит нас одних в гримёрной, причём я стою без майки. — Боже, ребята, я не хотел вам мешать, — Ариас явно был удивлен: даже не пошутил. — Педро, стой, ты не так всё понял, — начал оправдываться Симон, — Маттео, ты не против, если он тоже узнает? — я снова киваю, а мой друг вкратце пересказывает наш разговор, и когда Симон подошёл к нужному моменту, я повернулся спиной, и оба парня увидели татуировку с именем «Соль». — Мда, — выдавил из себя черноволосый. — А мы с Дельфи думали, что Луна твоя родственная душа, — и снова настала тишина. Она давила, причём, очень сильно. Было крайне дискомфортно. Но, спасибо Симон, он прервал её. — Мы не всегда способны получить то, чего хотим, — он был неимоверно чёрств, суров и угрюм. Таким его, наверное, ещё не видели. — Соулмейты — крайне странная, непонятная и запутанная штука, кажущаяся, иной раз, нелогичной. Мне почти двадцать лет. Двадцать. Я давно знаю её имя, её саму. Но сделать не могу ровно ничего. Я жду, жду появления татуировки с моим именем на её теле. Жду её реакции на это, возможно, ненависти, непонимания, неприязни. Каждую чёртову ночь я вспоминаю её, вижу ужасные картинки, как её обнимает кто-то другой, называет милой, любимой, своей. Но, чёрт, она делает всё это, чтобы позлить меня! Она видит мои чувства, но играет с ними. Бездушная, на первый взгляд, машина, но я же знаю, что, может быть, глубоко, под толстым слоем стали, бьётся настоящее, горячее сердце, способное на чувства и эмоции, — он выговорился, сказал всё, что так давно его тревожило. После этой, своего рода, исповеди мне стало ясно почему он никогда не говорил о соулмейтах. — Амбар? — Да. После этого разговора мы приняли решение, что домой ребята сегодня не пойдут. Сначала мы немного погуляем, как и положено молодым и свободным парням, ну, а потом превратимся в настоящих баб, поэтому устроим ночёвку у меня в особняке. Итак, наша главная цель на данный момент — напиться вдребезги! Плевать, что будет дальше, хуже уже некуда. — Симо-о-о-о-о-о-о-он, вот смотри! Вот знание языка наделяет тебя второй языковой личностью, так? Да, так. То есть, люди говорящие на белорусском — наполовину картошка? — как же давно не пил. Уже и забыть успел это прекрасное ощущение. Внутри так тепло и хорошо. М-м-м-м-м-м… — Симо-о-о-он, я такое чмо! — ну что, настоло время откровений. — Ты не чмо, а в стельку бухой сынок богатенького папашки, — о-о-о-о-о, Симончик тоже бухой. Отлично, только, где Педро? Нужно его найти. Пытаюсь встать, но у меня не получается. Вот чёрт! — Пе-е-е-е-е-едро! — зову своего друга. Ариас не отзывается. — Симо-о-о-о-о-о-о-он, а где Педро? — Боже, Бальсано, давно же ты не пил, — он недовольно вздохнул и единолично решил, что нам уже пора домой. А если я не хочу? Конечно, моё мнение никого не интересует. — Харе там себе под нос лепетать. Тебе завтра как бы на учёбу, олух. Уже перед самым сном, лёжа в кровати, я обнаружил в своей галерее фото, сохранённое очень давно. Фотография представляла собой изображение милого котика с текстом «Посмотри в мои красивые глаза. В них вся вселенная. В них ты». Очень мило, отправлю-ка это Луне. Отправил. Вот пришёл ответ. Пользователь Луна Валенте ответил вам: Бальсано, ты серьёзно? Картиночки из группы «Пикчи для пикапа»? Возможно, мне было бы стыдно, если бы я не был пьян. Отдельное спасибо алкоголю, что притупил это самое чувство. Да какая вообще разница? Мне Луна ответила! Надо радоваться! Интересно, она поймёт, что я бухой? Ответить Луна Валенте: Хм… Не знал, что она из этой группы. Мне Гастон её прислал. А ты-то откуда знаешь, что публикуют в группе с пикчами для пикапа, Валенте? Хах, и как он теперь выкрутится? Даже сон прошёл. О, ответила. Пользователь Луна Валенте ответил вам: Гастон гей? Я снова ржу в голосину. Перида гей? Конечно, он гей, поэтому год встречался с её подругой. Ответить Луна Валенте: Не знаю, не знаю. Мне кажется, что он всегда что-то мне не договаривал. Пользователь Луна Валенте ответил вам: Иди проспись, алкаш хренов. Протрезвеешь — позвони. Ну чёрт, облом! А я думал, что помиримся… — Эй, олух, ты что, Луне писал? — мамочка пришла, сейчас скандал ещё закатит. — Ну Симо-о-о-о-о-о-о-он, я чуть-чуть, — и пытаюсь пальцами показать, что, действительно, почти ничего не писал. — Она же на раз два поймёт, что кто-то в стельку, — выдает. Ну пусть дышит, я ему не мешаю! — Боже, вот ты идиот. — Сам идиот! А я чмо, Симон, самое низкое чмо! Я сделал столько ужасных вещей, Симон, мне так стыдно! Симо-о-о-он, как меня Земля носит? А, Симо-о-о-о-он? Почему мне та-а-а-а-а-а-а-а-ак плохо, Симо-о-о-о-о-он? Чем я всё это заслужил?! Хотя, Симон, я это заслужил! — бах, и провал. Что случилось? Видимо, я уснул?