Кто ты такая, Соль?

— Погоди… — ошарашенный Перида моргает своими глазками. — Ты хочешь сказать, что вы реально переспали в парке? — Ну, знаешь… — меня немного взбесила тупость Гастона. Я спал три часа. Три! Мне сейчас уж точно не до веселья. — Я, конечно, не в Оксфорде учусь, но думаю, что вполне понятно выражаюсь. — Пиздец… — он снова пораженно хлопает своими огромными глазищами. — Вы реально переспали в парке? Ночью? На улице? — Нет, блять, парк был в доме! — терпение заканчивается, а желание бросить всё и снова уснуть резко растёт. — Тебе там твой мальчик мозги все выебал? — Отвали, — обиженно выдавливает из себя Перида, а я заваливаюсь на кровать. — Нет у меня никакого мальчика. — А как же тот, у которого ещё жопа красивая была? — весело усмехаюсь.— Характерами не сошлись? — Знаешь, он немного натурал… — наигранно расстроившись, Перида поёжился в своей кровати. — Ужас, Гастон, ужас, — театрально вздыхаю. — Теперь я сам буду тебе парней искать. Всегда мечтал о сестричке, — увлеченно хмыкаю. — Младшей. — Ой, ну всё! — Гастон заржал, и в него прилетела подушка. Теперь заржал я.— Хренов пошляк… Теперь, видимо, будешь представлять, как сестрицу свою выдуманную на столе брал бы… — Фууу, — я недовольно поморщился.— Хотя… Знаешь ли, — выгибаю бровь,— инцест — дело семейное. — Кстати о семье, — пошло хмыкнув, Гастончик-пистончик кинул подушку назад. — Как там бабушка твоя? — Да всё бесится, что я с Луной… — тяжело вздохнув, вспоминаю наш с бабушкой недоразговор. — Не ссы, мой дорогой порно герой, — последние слова парень произнёс, словно стишок. — А ты прям поэт… Моя порнуха хоть не гейская! — задорно воскликнул я, но, заметив входящий звонок на телефоне, немного хмурюсь. — Что там? — Хим звонит, — в замешательстве поднимаю взгляд на брата. Тот легонько кивает головой, а я моментально отвечаю. — Доброе утро. — Маттео… — Медина громко всхлипнула, ещё сдерживая слёзы, жадно заглатывая воздух. — Он… Его…— из-за истеричного бормотания девушки, сопровождающегося морем душащих слёз, моё сердце неприятно сжалось, а по телу прошёлся заряд тока. — Хим, что произошло? Ты меня слышишь? Хим, всё в порядке? — в панике таратрою я, пытаясь понять: что происходит, внаглую игнорирую страх, окутавший меня полностью, чуть ли не парализовав. — Он умер… — из-за всхлипов и жутхой пульсации в голове, вызванной неожиданными мигренями, я не могу в правильной мере разобрать её слов. — Хим? — Боже, что случилось? Это Рамиро? Я же его предупреждал. — Ты одна? К тебе приехать? — Нико мёртв! — девушка проорала мне в трубку два слова, а я, обескураженный этими новостями, выронил телефон. — Он… Умер? — сердце болезненно сжалось, а разум отключился, открывая мир безграничной глубины моих эмоций.

***

Чёртовы гудки… Быстрее, пожалуйста… — Алло, Клубничка? — заспанная Луна, а спала она порядка шести часов, ответила на мой звонок. — Принцесса, тебе не звонила Хим? — язык не повернулся пожелать доброго утра. Оно ничерта не доброе! — Не-а, — девочка звонко ответила, уточнив: — а что случилось? — Вчера ночью… — чёрт, слишком сложно. Я не могу. — Точнее сегодня. Нико… Он, короче… — на едином дыхании выпаливаю: — Его больше нет. — П-погоди, — она не верит. Лёгкая истерика в её тоне перемешивается с непониманием и скрытым страхом, — как нет? — Он совершил… — пытаюсь не выдать дрожь в своём голосе. — Самоубийство, Луна. — Сегодня? — шёпотом уточняет Принцесса. От былой звонкости не осталось и следа. — Да. — Приедешь? — она плачет? — Сейчас, — Луна сбросила трубку.

***

— Здравствуйте, Моника, — обеспокоенная женщина оборачивается на моё приветствие. — Маттео, здравствуй, — она улыбнулась, но всё равно было понятно, что её что-то беспокоит. — Простите за бестактность, но… Что-то произошло? — Ничего, просто дочка какая-то странная с самого утра… — вручив мне всё тот же поднос с чаем, женщина вздохнула. — Луна просила отдать тебе. — Хорошо, спасибо. — Ты не знаешь, что произошло? — теперь и Монике объяснять. Чёрт, мне сложно об этом говорить… — Понимаете… — как и в разговоре с Луной, перевожу дыхание. — Один наш друг… Он покончил с жизнью. — Ах, — ужаснувшись, Моника воскликнула.— Боже, — затараторила женщина, — Господь… Подожди, дорогой, подожди… Сейчас, я сейчас… Чайник был заботливо снят с подноса. Женщина поставила его на стол, достав из шкафчика какой-то пакетик. — Сейчас… Ты не переживай… Это просто успокоительное… Я Луне немного насыплю… Немного… — Моника не переставала что-то бубнить и тараторить что-то себе под нос. — Вот… Возьми… Тебе может другого чаю заварить? — поставив чайник назад на поднос, уточнила мать Луны. — Нет, спасибо, — жадно глотаю воздух, пытаясь выглядеть спокойным. — Мне тоже стоит немного успокоиться. — Если нужна будет помощь, — она положила свою руку мне на плечо, — или что-нибудь ещё, то, пожалуйста, не стесняйся… — Да, кон… конечно, — запнувшись, я сглотнул ком, образовавшийся в горле от одного воспоминания о Нико… — Иди, я вижу, что тебе тоже плохо… Молча киваю и прохожу по уже излюбленному пути до комнаты малышки. — Доброе утро, — ехидно возникает Мишель, пока я, погрузившись в свои мысли, поднимался по лестнице. — Ничерта оно не доброе, Мишель, — так же ехидно отзываюсь на его присутствие. — Ой, у кого-то день не задался, — он прыснул непонятным смехом. Да как можно смеяться? — Ты б к девушке таким не шёл, а то ещё бросит со страху. Выглядишь откровенно ужасно. — Не трогай нас, пожалуйста, — до жути не хочу ни с кем ругаться. Особенно с этой вошью. — Да ну тебя, — он хмыкнул, а я, не обращая внимания, покинул место нашего столкновения. Тихонько стучу в дверь, ожидая ответа. Тишина. Мне стало немного страшно. Повторно стучу, в ответ та же тишина. — Девочка-доставка? — обеспокоенно уточняю, приоткрывая дверь. Чёрт, чёрт, чёрт. Она молчит! — Луна? Полностью вхожу в комнату. Быстро обвожу всё взглядом, но так и не замечаю Принцессу. Чёрт! Взгляд падает на незастеленную постель, откуда доносятся едва ли слышные всхлипы. Боже, она плачет. Нет, нет, пожалуйста, Луна, малышка, не надо плакать… — Ну, маленькая, ты чего? — ставлю поднос, на удивление не на комод, а на стол, присаживаясь на край кровати. — Луна, Солнце, тише… — рукой, сквозь одеяло, нащупываю её ладошку. — Ну же, красавица, пожалуйста, не надо плакать, — еле сдерживаюсь сам. — Принцесса… — Ма-ттео, — с очередным всхлипом одеяло слетает с малышки, и передо мною предстаёт лицо Луны. Она выглядит разбитой. Глаза слезятся, губы и щеки немного припухли, нос красный. Во взгляде страх и сожаление. — Тише, ласточка, я рядом, — девушка поднимается с кровати, усаживаясь на попу. С очередным всхлипом она, не удержавшись, падает ко мне в объятия. — Как, Маттео, как? — пробурчала Луна, уткнувшись носом в мою грудь. Мои руку легли на её спину, аккуратно поглаживая дрожащее тело. — Он прыгнул с многоэтажки, — чувствую, как слеза скатывается по моему лицу, но моментально её утираю. Мне нельзя плакать. — Меня угнетает мысль о том, что он… Прыгнул тогда, когда мы… Ты сам понимаешь… — голова девочки лежала на моих коленях, из глаз текли слёзы, а взгляд был пуст. — Я… Я понимаю, — сглатываю очередной ком. — Но… Понимаешь, каждую секунду в мире что-то происходит. И, я думаю, он бы не хотел, чтобы ты сейчас так убивалась. Пусть в последние месяцы он пошёл по наклонной, но всё равно в душе оставался хорошим человеком. — Ты так думаешь? — её взгляд переметнулся на моё лицо, а я не переставал гладить её голову. — Да, котёнок, — голос дрогнул, а из глаз выкатилась ещё одна слеза. — Я так думаю. — Ты плачешь? — утерев мою слезу, Валенте посмотрела мне в глаза. Чёрт! Я. Не. Должен. — Нет, золотце, — перевожу дыхание.— Будешь чай? — Не ври мне, пожалуйста, — её тёплые, но всё ещё дрожащие руки легли на мои скулы. — Плакать — нормально. Я не хочу, чтобы ты скрывал от меня свои эмоции. Мы все люди. Мы все плачем. — Будешь чай? — негромко шепчу, сдерживая очередной порыв слёз. — Буду.

***

Чай своё дело сделал. Мы оба немного успокоились и расслабились. Пусть это и временный эффект, но так всё равно легче. Не буду утаивать, я плакал. Я позволил себе заплакать. Я позволил себе сделать то, что в последний раз делал после смерти мамы. Пусть это были небольшие беззвучные капли слёз, но они помогли. Мне помогла Луна. Когда ей стало легче, мы приняли решение поехать к Хим. И вот оказавшись около входа в её жилище, Луна остановилась. — Только молчи. Хорошо? — Как скажешь. Мы молча постучали в дверь, после чего стали ждать. Через минуту становятся слышны звуки открывающегося замка. — Здравствуйте, — дверь распахнулась, а в проходе появился отец Химены. Высокий, статный человек лет тридцать пяти. — Сеньорита, вы к кому? — Марко, так его зовут, оглядел Луну, потом перевел взгляд и на меня. — Ах, Маттео! Давно не виделись, — он по-доброму улыбнулся, поэтому я невольно ответил тем же. Улыбаться сейчас не хотелось. — Здравствуйте, сеньор. Мы с Луной, — приобнимаю Валенте за плечи, ведь стою за ней, — подругой Вашей дочери, пришли её навестить. Пустите? — Да, конечно… — мужчина немного замялся, пропуская нас вперёд. — Проходите. — Спасибо, сеньор, — в унисон поблагодарили Медину и зашли внутрь. — Раз вы пришли, можете, пожалуйста, объяснить: что всё-таки произошло, — нам предложили сесть, но мы отказались под предлогом того, что зашли к Хим. — Моя девочка прибежала домой вся в слезах, а за ней мальчишка какой-то. Никто мне ничего не сказал. А я ведь волнуюсь. — Этот мальчишка, скорее всего, Рамиро, — чёрт, она даже про парня отцу не сказала. — Чилиец, высокий, курчавый, чёрненький такой? — Да-да, — мужчина вздохнул, — это он. А кто это? — Я думаю, что Хим сама вам это расскажет чуть позже, — пытаюсь съехать с разговора. Я просто не смогу снова рассказать, что произошло с Нико… — Хорошо. Но… — в очередной раз вздохнув, Марко потёр, вероятно, влажными руками бока штанов. — Что всё-таки случилось? — Понимаете, сеньор Медина, — малышка словно почувствовала, что я просто не смогу, поэтому подхватила речь, — бывший парень вашей дочери погиб этой ночью. — Бедный мальчик… — мужчина, как и Моника, ужаснулся. На его лице отразилось смятение, непонимание. Видимо, рыжуля не рассказала ему о причинах похода в участок… Да и про сам поход тоже. — Мы пойдём к ней, хорошо? Ей нужна наша поддержка. — Да, конечно. Проходите, — Марко проводил нас до комнаты дочери и ушёл назад. Оказавшись в комнате, Луна принялась успокаивать Хим. А я и Рамиро были нагло выперты из комнаты. Благо отец Химены — хороший мужик. Предложив нам с Рамиро немного выпить, так сказать, на помин души, он достал из тумбочки бутылку с коньяком. — Если только на помин души…