Великая сила любви

За спиной слышится звук закрывающейся двери, ведущей в спальню хозяйки дома, Агаты, а успевший уйти вперед Сэм, останавливается у лестницы, оглядываясь на Александра. Тот неспешным шагом догоняет помощника следователя, который расследует загадочное убийство Аннет — уже бывшей хозяйки и, по совместительству, тетушки Агаты — и молча спускается. В тишине Александр проходит на кухню, освещаемую лишь ночным светом через большое, чуть ли не во всю высоту стен окно. Убранство и архитектура огромного особняка, построенного как минимум в прошлом веке, не особо интересовали Алекса, но вот содержимое холодильника — очень даже. В такой час обитатели дома должны были давно нежиться в их постелях, а на ногах пребывать разве что только служанка Марта, вот только, как сказал Сэм, она пропала. Александр был уверен, что эту женщину довело до такого чрезмерное любопытство, иной раз раздражающее его, и был рад хоть немного отдохнуть от ее везде снующих глаз. Правда в разговоре об этом с Агатой и Сэмом свою радость показывать не стал. Подумают еще, что он причастен, а потом пойди да докажи невиновность. Александр слышит, как позади останавливается Сэм, почему-то не спешивший уходить в свою холостяцкую берлогу. Или где он там живет — Алекс без понятия, во всяком случае. Во рту страшно пересохло, поэтому в первую очередь он искал, чем освежиться. Недолгие поиски, и парень находит две банки холодного пива. Смотрит через плечо на сопровождающего, иначе никак не назвать этого японского следопыта, и показывает добычу, как бы предлагая разделить этакий перекус. Возможно, Александр даже надеялся, что малыш Сэмми откажется. Однако тот протягивает руку за банкой, упираясь задницей о стол, и Алексу ничего не остается, как отдать одну, а вторую все так же молча открыть. День выдался тяжелым, и даже такая малейшая разрядка в виде спиртного на ночь ему не помешает. Делает первый глоток, оценивая вкус. Пиво темное, крепкое, прохладой дает по горлу. Сэм напротив тоже отпивает, морщась из-за неприятного вкуса, и Александр не упускает шанса пошутить над ним: — Это твой первый раз, малыш Сэмми? — улыбается издевательски, а глазки так и сверкают, потому что ему нравилось дразнить Сэма, опуская шуточки в его сторону при каждом удобном случае. Вот только, как Алекс думал, того это не злило. В ответ прилетала того же жанра шутейка, иногда даже похлеще, но Александр больше раззадоривался, а настроение только поднималось. — Ты серьезно не можешь запомнить три буквы? — намекает на короткое имя. Нет, Александру-то запомнить имя «Сэм» несложно, но побесить иной раз доставляет удовольствие. — Я же уже говорил: память отшибло, как увидел тебя, — повторяет свои же слова, сказанные еще днем в больнице. — Великая... — Сила любви, — продолжает фразу Сэм, — я помню. — В больнице он ему так и не ответил на это, лишь глаза закатил, а сейчас пришел черед закатывать глаза Александру, которого заткнули его же оружием. Малыш Сэмми такой всего лишь на словах, и то на словах Александра. Никто, кроме него, не относился к юному полицейскому так, как Алекс. Они не обсуждали формальности в их общении, но постоянными подколами в обе стороны давно нарушили все правила, какие только можно. Ласковая кличка, не скрывающая издевательского тона, раздражала Сэмюэля, однако он еще ни разу не сорвался. Стойкости ему не занимать. А если не на трезвую голову? В голове всплывает сцена, произошедшая не так давно: спальня Агаты, она сама же угрюмая и слегка злая и Сэм с виноватым выражением лица. Александр сразу все понял, но решил спросить напрямую, потому что издеваться над малышом Сэмми никогда не надоест. — Она тебе отказала? Сэмми встрепенулся, расправил плечи и прищурился, глядя на собеседника поневоле, размышляя, к чему он вообще задал этот вопрос. Прикидываться дурачком, делая вид, что не понял формулировки, бессмысленно. Но придя к кое-какому выводу, Сэм выдал: — Тебе тоже? Александр едва заметно улыбается, и это та улыбка, которая бывает, когда ваш коварный план летит к чертям, потому что застали врасплох. Он действительно собирался сегодня наконец-то уломать Агату на секс, хотя, скорее, возбудить и оставить ни с чем, иначе их бы застукали обязательно Фредерик и Чарльз, разговор которых Александр и Агата собирались подслушать на том старом и пыльном чердаке. Ну, еще и потому, что парню нравились эти своеобразные игры с нынешней хозяйкой дома. Вот только она сама срывает его планы из раза в раз. Одно радует, что чарам Сэма девушка тоже не поддалась. Парни одновременно делают глоток уже успевшего остыть напитка, и Сэм, кажется, уже свыкся со вкусом. — Агата не проста, но так даже интереснее, — озвучивает мысли вслух Александр, не давая конкретного ответа на вопрос Сэма, просто потому что тот и так все понял. — Тогда, в твоей спальне, ты перешел черту, не думаешь? — напоминает ситуацию, когда Агата случайно оказалась в кровати Александра вся израненная и покалеченная. Нет, он в этом как раз таки не виноват, и вообще это она ворвалась в его комнату без спроса, когда сам Алекс готовился ко сну, лежа на кровати в одних трусах. — Я ее как раз таки не перешел, потому что ты помешал, — Александр до сих пор со смехом вспоминает ворвавшегося в чужую спальню Сэма с пистолетом наготове. И чего Сэмми только разозлился тогда да Агату поспешил увести? Всего-то первую помощь оказывал пострадавшей, подумаешь. Сэм мотает головой, не понимая, почему Александр такой идиот со странностями. А градус, пусть и небольшой, все же ударяет в голову Алекса, который понимает, что уже несколько минут откровенно пялится на парня напротив. Черные волосы, которые тот старательно укладывает каждый рабочий день, растрепались, открывая высокий лоб. Александр замечает, как после очередного глотка на уголке рта появляется капля, и пока та не стекла вниз, Алекс спешит убрать ее, проведя большим пальцем. Малыш Сэмми так и опешил от подобного, несколько секунд смотрит на парня напротив, а затем крутит у виска, намекая, что у Александра «крыша поехала». Алкоголь в крови играет против Александра, так как он останавливаться почему-то не собирается. Делает еще один глоток, ставит ощутимо пустую банку с глухим звуком на стол позади Сэма и похотливо ухмыляется. Полицейский старается не встречаться глазами с сумасшедшим знакомым, отпивает снова. Пиво заканчивается, и Сэмюэль решает ехать домой, не желая оставаться наедине с пьяным придурком. — Я пошел, — сообщает он, хотя был не обязан, разворачиваясь уже, но словивший игривое настроение Александр, не желая отпускать нового друга домой, шлепает ладонью по аппетитной ягодице, которую обтягивают черные брюки. Сэм вздрагивает от неожиданности, а затем злится, видимо, из-за алкоголя тоже. В другой раз наверняка сдержался бы. — Совсем конченный? — раздраженно шипит, надвигаясь на хихикающего Александра. — У-у, малыш Сэмми, что за словечки? Тебе не пристало так выражаться, ты же законопослушный. Александр понимал, что когда-нибудь дошутится. И похоже, это случилось сегодня. Прямо сейчас. Разозленный Сэм толкает Александра в стол, из-за чего раздается шум от стоящих на нем приборов вроде подставки под салфетки. Парни замирают, прислушиваясь ко звукам в доме. Не хватало еще разбудить Агату, которая и так была зла на них обоих за сегодняшние конфузы. А после такого так вообще выгонит. Думать о таком не хотелось, особенно в присутствии разгоряченного малыша Сэмми. Двое парней стоят невозможно близко друг к другу, один максимально напряженный из-за излишней распущенности другого, второй невозможно возбужденный, и речь не только про поведение Александра. Чем больше смотрел на Сэмми, всего такого злого, потрепанного слегка — и не малыш вовсе, — тем теснее становилось в брюках и тем больше хотелось продолжить свою игру. Не особо задумываясь, совершает непоправимое. Александр коротко целует пухлые губы Сэма, который не успевает отклониться или как-то парировать специфичный «удар губами». Его такое удивляет ещё больше, потому что если шлепок по заднице ещё можно простить, то это ни в какие ворота. Чрезмерная распущенность Александра наконец-то аукнется ему, вот только не совсем так, как они оба себе это представляли. Сэм опускает взгляд на губы, которые облизывал Александр, сам не понимающий, для чего это делает, но твёрдо уверенный, что так и надо. Кажется, целой банки пива было предостаточно, чтобы двое неудовлетворенных мужчин, которым отказала женщина, причём одна и та же, сейчас страстно целовались на её же кухне. Сэм проникает языком в рот Алекса, вжимая его в стол, одну руку ставя на поверхность, а другой сминая ягодицу парня. Тот спешит оторваться, касаясь губами шеи японца довольно-таки жадно, оставляя небольшой засос и думая, что за такое ему точно достанется от Сэма, когда они протрезвеют. Однако последствия ни того, ни другого не заботили в данный момент, потому что слишком увлечены друг другом. Александр опускается на колени, даже через ткань плотных брюк ощущая холодную и твердую плитку. Вообще-то ему никогда не доводилось оказываться в таком положении и уж тем более делать подобные вещи. Однако сегодня, прямо сейчас, он пьян и не отдает отчет своим действиям. Организм требовал еще алкоголя, желательно чего покрепче, а тело отказывалось подчиняться. Александр хватается за пряжку ремня на брюках Сэма, пока тот в пьяном дурмане, застилавшем его глаза, пытается следить за действиями Нильсена. И он бы давно его остановил, но ладонь, ложащаяся на и так твердеющий член, прогоняет эту мысль прочь. Из груди Сэма вырывается стон, и он сам, испугавшись, что их могут услышать, закрывает рот ладонью, а второй рукой упирается в стол. Алекс проводит языком по головке, размазывая естественную смазку. Такое у него, правда, впервые, но ведомый опытом (с девушками, конечно же) не дает себе растеряться и не мешкается, подгоняемый алкоголем в крови. Вбирает член сначала наполовину, помогая рукой у основания, а сверху слышится гулкий звук, еле сдерживающего себя малыша Сэмми. Руку, все время находящуюся у рта, тот опускает на затылок сидящего перед ним Александра, подстраивая под нужный темп и толкаясь в парня глубже. Неразработанное горло спустя нескольких таких толчков отзывается подступившим рвотным рефлексом, и, как бы хорошо Сэму не было, Александр вынужден остановиться, с усилием отстраняясь, противодействуя руке на затылке, напоследок чувственно целуя внутреннюю сторону бедра и поднимаясь на ноги. — Не знал, что ты такой нетерпеливый, малыш Сэмми. Целует в губы, не обращая внимание на ноющую челюсть. Нагло, развязно. Проникает языком в чужой рот, проходясь кончиком по небу. Сэм стонет, растворяясь в поцелуе, прижимаясь к Александру, снова вдавливая того в стол, трется бедрами, желая получить разрядку, не собираясь останавливаться лишь на минете. Александр все прекрасно понимает, несмотря на то, что здравый смысл давно покинул его прекрасную головушку. Понимает он и то, что не готов принять в себя чужой член, однако Сэм принимается за шею, лаская так, что становится еще жарче, а коленки Алекса трясутся. Рука Сэмюэля стягивает брюки Александра, а сам он чуть отстраняется, опуская взгляд. Алекс уж было думает, что малыш Сэмми проверяет степень его возбужденности, а в трусах, к несчастью для них двоих, давно уже выпирало все что можно и нельзя. — На тебе, и правда, те же труселя, что и в прошлый раз, — усмехается Сэм, вновь притягивая для поцелуя. А Александр смекает, что, когда полицейский застукал их с Агатой за приличным, по мнению самого Алекса, делами, он был в тех же синих боксерах, что и сегодня, отчего сказанное малышом Сэмми кажется невероятно смешным. С Алекса стягивают даже «те самые» труселя, разворачивая лицом к столу. Он напрягается, ощущая, как Сэм раздвигает его ягодицы и проводит между ними членом. Сэмюэль прижимается к спине Александра, оставляя мокрый поцелуй за ухом, спускаясь к шее, словно пытаясь успокоить. Одной рукой водит по налившемуся кровью члену Алекса, отвлекая того от неприятных ощущений, которые еще предстояло испытать. Нильсен дрожит в руках полицейского, ловя эйфорию от происходящего. Сэм касается осторожно неразработанного колечка мышц, заставляя содрогнуться тело под собой, смачивает один палец и приставляет ко входу, продолжая надрачивать Алексу, почти не сдерживавшемуся от стонов, а затем проникает внутрь. Александр напрягается всем телом, замирая на месте. Сэм наклоняется, расцеловывая шею, не прекращая водить рукой по возбужденному органу. Пальцем осторожно водит внутри, чувствуя, как напряжен Нильсен, и Сэм останавливается, готовясь вынуть палец, но Александр, считывая это, хватает не глядя за запястье, намекая, что прекращать не стоит да и поздно как-то. Этой ночью они перешли все возможные черты, которые были между ними. И виновники этого — алкоголь и Агата. Как после такого вообще в глаза смотреть ей, ни тот, ни другой не знали и не думали. Не до противных хозяек им сейчас было. Сэм решает войти уже двумя пальцами, иначе их занятное дело затянулось бы надолго. Александр ни разу не ожидал такого, поэтому напрягается еще больше, но останавливать не собирается. Сэмюэль подстраивает темп пальцев в заднице Нильсена к темпу руки на его же члене, тяжело дыша тому в шею. — Тебе снова придется опуститься на колени передо мной, если ничего не получится, — угрожающим тоном шепчет Сэм, удивляясь собственным мыслям, а Александра такое заводит только больше. Он пытается расслабиться и помочь тем самым и себе, и малышу Сэмми. Наверное, после сегодняшней ночки, ему придется прекратить кличать японца подобным образом. Александр спустя какое-то время наконец-то расслабляется, привыкнув к двум пальцам внутри себя, и даже пытается насаживаться сам, не чувствуя еще недавней боли, сменившейся приятными ощущениями. Сэм понимает, что Нильсен готов принять его. В брюках полицейского, лежавших на полу вместе с нижней одеждой Александра, лежит презерватив, который предназначался для вечера с Агатой. Но, не к его удивлению, Алекс подает голос: — В кармане брюк, — намекает на резинку, видимо, тоже прихватил для Агаты. Забавное совпадение. Сэм хватает брюки наугад, не разбирая, его ли это, находит в кармане упаковку, вскрывает и раскатывает презерватив по члену. Входит тяжело, потому что пальцы оказались не слишком-то эффективными, и Александр вновь напрягается, сжимая член внутри себя. Сэм толкается, ощущая всю узость чужого нутра. Лицо Алекса раскраснелось, руки цепляются в стол как в спасательный круг, но разум категорически отказывается помогать. Парень терпит, заставляя себя расслабиться, чувствует, как большие ладони гуляют по его бедрам, а рука Сэма вновь опускается на возбужденный орган, помогая отвлечься. С каждым новым осторожным толчком Алекс привыкает к боли и приятному чувству, накрывающему с головой. Не сдерживается от очередного стона, получившегося чересчур громким, из-за чего Сэм накрыл уже его рот, запуская два пальца в него, побывавших внутри Александра. Тот смакует собственный вкус, и рот тут же наполняется слюною. Сэм, как и Нильсен под ним, привыкает к новым ощущениям, вызванным необычной узостью тела и тем фактом, что его обладатель — парень, ускоряется, переставая сдерживаться, потому что в голову ударяет уже не алкоголь, а чувство приближающейся разрядки. В его руках Александр дрожит, и ладонь Сэма заполняет горячая жидкость. Сам он толкается еще несколько раз, тяжело выдыхая, опаляя горячим воздухом шею, отчего та покрывается мурашками, и выходит, заполняя презерватив спермой. Александр, почувствовав облегчение, тяжело дышит, упираясь о стол. Сзади Сэм пытается найти свои брюки. Боковым зрением Алекс замечает что-то синее: малыш Сэмми подал ему боксеры. Нильсен выдергивает их из рук полицейского и, стараясь не встречаться взглядами, надевает. Сэм уже успел напялить все снятое в небольшом количестве с него и разглядывал Александра. Тому неловко и, наверное, даже стыдно. — И давно ты протрезвел? — спрашивает Сэмюэль, а Александр дует губы и закатывает глаза недовольно. И как этот паршивец узнал? — Как только ты засунул в меня палец, — буркнул Нильсен, застегивая ремень. Сэм смотрит, будто чего-то ждет, а должен бы уже давно уйти. — Тебе же понравилось. — Не смей, — отмахивается от него Александр. Его руки хватают в воздухе и притягивают к себе. Александр понимает, что ему не отвертеться после этого. Было больно, но и приятно. Алкогольный дурман, и правда, давно прошел, так что он, действительно, желал того, что случилось. Телом и разумом. Сердцем? На вряд ли. Это еще предстояло узнать. — Что это было тогда? — допрашивает Сэм. — Допрашивать будешь в следующий раз, а теперь поезжай-ка домой, малыш Сэмми, — Александр покидает кухню и в коридоре облегченно вздыхает, не слыша за собой шагов. А Сэм застыл на кухне и думает, что имел в виду Александр под «следующим разом».