Молчать!

      Ночь. Очередная пустая, бессмысленная, но в то же время тяжелая ночь. Уже несколько недель мне приходилось играть заботливого и милого парня, который любит человека, с которым живет. Однако, это даже немного забавляло. Та детская наивность, что читалась в глазах Миши, каждый раз, когда я проявлял к нему нежность, забавляла меня. Я думал, что такой умный и рассудительный человек, пусть даже и обезумевший от столь странных чувств, должен был разглядеть всю фальшь в моих словах и действиях. Что же, видимо и я ошибался в нем.       Он периодически уходил из дома, хотя я знал, что он уволился. Я пытался выяснить куда он идет, что он хочет. И, разумеется, никогда не получал ответа на свои вопросы. Миша всегда приходил в разных настроениях, я уже сбился со счета, сколько кругов он навернул на своих эмоциональных качелях.       Что насчет меня? Кажется, я начал привыкать к тому, что происходит вокруг. Нет, я все еще хочу сбежать отсюда. Вернуть Леса, сыграть с ней свадьбу и уехать подальше от этого психа. Однако, всему свое время. Я еще не готов, недостаточно близок.       Так забавно читать комментарии ребят на эфирах. Черт, знали бы они, ха. Впрочем, не важно, так? Мы же актеры, а они зрители. Зритель не должен знать боль актера. На то он и актер…       С каких-то пор, Миша начал доверять мне телефон. Он был уверен, что я не позову на помощь, не вызову полицию или еще что. Он просто… верил мне? Разве это не абсурд? Все та же детская наивность. Но вот что странно, я действительно никому не звонил, ничего не говорил и вел себя вполне обычно. Будто ничего и не произошло, будто все идет как надо. Возможно, чувство обиды и мысль об отмщении не позволяла мне привлечь кого-то со стороны. Забавненько…       Да, именно забавненько. Это, наверно, какой-то посттравматический синдром или что-то вроде того, я и вправду нахожу все это забавным. Я испытал на себе кучу унижений, насилие, я был на волосок от смерти, но меня это лишь забавляет. Боже, как же я глуп.       Он ушел еще утром. Мы поссорились на днях и я снова переехал в подвал. Странно, но я даже скучал по этому облезлому матрацу. Все лучше, чем спать рядом с ним.       Живот урчал так, словно там поселились киты. Я достал из запасов пачку хлебцев и взял пару штук. Настроение было паршивым, оставалось ждать своего «любимого», чтобы вновь притворяться счастливым.       Я лежал посреди комнаты, не в силах что-либо сделать. Глаза заливала кровь. Я жадно хватал ртом воздух, в надежде, что его хватит, но каждый раз его оказывалось недостаточно. Миша стоял прямо надо мной и улыбался. Эта зверская улыбка не слезала с его лица, наоборот, казалось, что с каждым ударом плети она становилась все шире. Он облизывал пальцы, которые были в моей крови и в наслаждении закатывал глаза. Но ему было мало. Ему всегда было мало. Он переворачивал меня, бил. В основном, я отключался, но тут же просыпался от новых ударов. Сил кричать уже не было, хотя боль была адская. Затем он вновь перевернул меня, все так же слизывая кровь с пальцев. Он содрал с меня одежду, которая в свою очередь больно прошлась по свежим ранам. Из последних сил я зажмурился, стараясь не думать о том, что сейчас будет и…       Вновь этот сон. Я вскочил, вытирая холодный пот со лба. Благо рядом стояла бутылка воды, которую я осушил на один присест. Мои руки бродили по телу, пытаясь нащупать те раны, что только покрывали меня с ног до головы. Нет, это все еще был тот сон.       В доме была тишина, а дверь в подвал закрыта. Рядом со мной не появилось ничего нового, значит, Мише еще не вернулся. Странно, он всегда ночует дома…

***

      Прошла уже неделя. Его все еще не было дома, а мне приходилось выживать. Запасы еды в подвале быстро кончились, возможности подняться наверх не было. Воды, к счастью, было при достаточно. Хоть я и не особо доверял Питерскому водопроводу, но это сейчас единственное, что держало меня «На плаву». Два дня назад, кто-то приходил к нам, однако, дверь, разумеется, я открыть не смог. Телефон, как назло, Миша унес с собой. Я не понимал, как выбираться. Можно было бы выбить дверь, был бы я раза в два больше. Подручных средств тоже не нашлось, так что я был вынужден заглядываться на внезапно вовремя объявившихся тараканов. Забавно.       Прошло около двух дней, прежде чем я услышал спасительный скрип ключа в замке подвальной двери. На удивление, я был крайне рад видеть Мишу. Он виновато кивнул головой и спустился ко мне. Взяв меня на руки, он начал медленно подниматься наверх.       Я проснулся от назойливого луча света, который явно пытался разрезать мне веки. Осознав, что это было солнце, я удивился. Значит, он вернулся. Я вышел на кухню, натянув первую попавшуюся футболку. Миша сидел на кухне, неохотно поедая салат. Я широко улыбнулся и подошел к нему. — Доброе утро, — аккуратно произнес я, стараясь не выдавать волнения. — Кушай, — мужчина кивнул на тарелку перед собой. Мне казалось, мои слюни уже залили кухню. Я не стал играть в нехочуху и с жадностью взял тарелку с салатом. Знаю ведь, что после голода нельзя набрасываться так на еду и все же. — Где ты был? — Пытаясь прожевать спросил я. — В Москве, там же где и ты, — отмахнулся Миша, допивая свой кофе. — Что мы там делали? — Даже мое обжорство не смогло скрыть удивления от такого поворота событий. — Гуляли, культурно просвещались, — так же спокойно ответил Сатановский. Это весьма настораживало меня, но я сдерживался. Что-то здесь не так. — Расслабься, Мир. Может фильм какой-нибудь глянем? — Он встал из-за стола, доставая из пачки сигарету. — Доедай, покурю, включим что-нибудь.       Я не стал дожидаться его и включил телевизор. Листая каналы в попытке наткнуться на что-то стоящее, чтобы хоть как-то скрасить вечер, я случайно попал на новостной канал.

Шок. Ужас. Оцепенение. Страх.

«Убийца девушки до сих пор не был найден. Напоминаем, что по предварительным данным это было нападение с целью ограбления, однако кто-то или что-то напугало грабителей.»

      Миша захлопнул дверь балкона и повернулся к экрану телевизора.