Двое на одной кровати.

      Кроули впервые видел своего Ангела таким уязвимым. Он дрожал, как осиновый лист, не в силах вытереть слезы на щеках, которые скатывались не прекращаясь. Еще одно правило, которое нужно навсегда уяснить: никогда не связываться с мафией. Теперь ничего нельзя было сделать, потому что видео прислали с телефона полиции и поджигатель из банды Михаила будет сидеть в тюрьме, но какой толк от наказания преступника, если Азирафаэль навсегда потерял одного из самых родных ему людей (если не самого родного).       Кроули отчаянно пытался придумать хоть что-то, что могло бы успокоить дрожащего секретаря, но в голову ничего шло. Он стоял, как вкопанный, изображая на лице весь спектр эмоций. Что обычно делают в таких случаях? Он настолько не привык кого-то поддерживать, и поэтому совершенно не знал что делать в этой ситуации. Единственное, на что Энтони был способен сейчас — крепко обнять Ангела и ни за что не отпускать, но разве этого будет достаточно?       «Конечно недостаточно, кретин, но сделай ты хоть что-нибудь! Посмотри, как плохо сейчас любви всей твоей жизни.» — пронеслось в голове, и тут же он протянул руки и сделал маленький шажок навстречу, чтобы действительно показать Азирафаэлю, как ему важно быть рядом с ним сейчас.       Но как только он коснулся кончиками пальцев его плеч, Азирафаэль отпрянул, сделав приличный шаг назад и упираясь всем телом в колонну позади него.       Теперь, когда Кроули поднял свой взгляд, на него смотрел не Ангел в состоянии шока, который почти умирал от печали, а гневный, разъяренный Азирафаэль, который был готов рвать и метать. Он дышал так глубоко и при этом быстро, что казалось сейчас из ноздрей будут вылетать клубы горячего пара. Это был яростный бык на родео во плоти, не хватало только рогов и копыт, а Кроули был красной тряпочкой, развеваясь в руках у тореадора.       — Ангел… — как можно медленнее произнес Энтони, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Нужно успокоиться. Тебе невероятно тяжело, поэтому позволь разделить эту тяжесть на двоих. Меньше всего я хочу, чтобы ты…       — Мне плевать чего ты хочешь, — он проговорил это с таким холодом в голосе, что у Кроули пошли мурашки. — Ты во всем виноват, — между фразами были достаточно долгие паузы, как будто Ангел принимал для себя простейшую истину. — Если бы я не знал тебя, то этого никогда бы не случилось. Всё из-за тебя.       Ни одна мышца на лице Азирафаэля не вздрогнула пока он говорил это, хотя по щекам всё также водопадами скатывались слезы. Голос был пропитан нескрываемой яростью, и если бы Кроули не знал его, то подумал бы, что перед ним ужасно жестокий человек.       — Ты зол на меня, и это вполне оправданно, — он запнулся, пытаясь четко сформулировать предложение. Нельзя было ляпнуть ничего лишнего, иначе Ангел озвереет. — Но тебе просто нужно время, чтобы все эмоции, которые сейчас бушуют в твоей груди, стихли и…       Звенящая тишина, появившаяся на миллисекунды. В глазах даже потемнело, но всё быстро пришло в норму, а затем Кроули почувствовал, как левая щека начинает гореть.       Азирафаэль дал ему крепкую пощечину. Кто же знал, что в пухлых ангельских руках может быть столько силы. Кроули даже не сразу понял, что теперь его голова из-за удара повернута в немного другую сторону       — Ненавижу тебя, — единственное, что услышал Кроули после этого удара.       Видимо Азирафаэль определенно не слушал всё то, что рыжеволосый мужчина говорил ему сейчас. Секретарь зациклился на одной мысли, и ничто не могло его отвлечь. Кроули вернулся в реальность из своих раздумий только когда услышал отдаляющиеся от себя шаги. Он повернулся и увидел, как шатаясь и всё еще дрожа, но очень уверенно, Ангел шел в противоположную от него сторону.       — Ангел! — он импульсивно побежал за ним, чувствуя, как пылает щека.       Ему не было больно в этот момент. Физически — точно нет, а вот внутри бушевала буря из-за волнения, чувства вины и стыда, из-за переживаний за его ранимого Ангела, который сейчас просто раздавлен в лепешку, и черт его знает, что может произойти, если оставить его одного хотя бы на пару минут. Люди способны на многое, находясь в состоянии шока, и могут натворить немало глупостей. Азирафаэль никогда не поднял бы руку на Кроули, но сейчас его мозг заполонило серое отвратительное вещество под названием «боль». Кто может похвастаться хорошим настроением, когда часть его жизни умирает?       — Ангел!       Кроули добежал до него, как можно мягче хватая за руку и пытаясь повернуть к себе, но тут же получил еще одну оплеуху, только теперь горела правая щека.       — Не смей называть меня так, — рука дрожала после удара. — Ты не имеешь права занимать какое-либо место в моей жизни после всего этого. Оставь меня в покое! — сложно было понять эмоцию по лицу Ангела в данный момент, но эти слова он сказал уже не с такой злостью, хотя всё еще было ужасно.       Кроули прикоснулся холодной ладонью к щеке, — после сказанных слов и совершенных действий всё внутри похолодело — которая была раскалена, как сковородка, и шумно выдохнул, на что Азирафаэль, всё еще смотрящий на него, наоборот нервно вздохнул, поняв, что это вообще-то было довольно больно.       — Не иди за мной, — тихо сказал Азирафаэль, а затем еще тише добавил: — Пожалуйста.       Энтони ничего не ответил и даже не поднял взгляд. Конечно Змей знал, что пойдет за ним следом прямо сейчас, но нужно было убедить Ангела, что он сдался. Поэтому опустив глаза вниз, он выждал несколько секунд, пока Азирафаэль снова шатаясь отойдет на некоторое расстояние от него вперед по улице. Сразу после этого он мигом сел в автомобиль, припаркованный в паре метров от входа в Ритц и на всех парах промчался мимо секретаря, еле различающего куда идет. Кроули доехал до ближайшего поворота и припарковал машину, а потом вернулся на ту же улицу, по которой сейчас неведомо куда шел Азирафаэль, и, догнав его меньше, чем за минуту, продолжал идти за ним на достаточном расстоянии. Чтобы Ангел не увидел его, если внезапно обернется, и не услышал сбитое дыхание, из-за нервов. Кроули держал вполне приличную дистанцию, стараясь не выпускать его из виду и при необходимости прячась за деревьями или фонарями, а иногда и вовсе за спинами прохожих.       Ему нужно было убедиться, что Ангел не захочет резко свернуть в бар и напиться до беспамятства, а потом вообще пьяным прыгнуть с моста из-за всепоглощающего горя. Секретарь должен был дойти до дома в целости и сохранности. Что делать, когда Ангел зайдет в свою квартиру, Кроули еще не придумал, ведь ему категорически запретят идти следом, но об этом он подумает позже, пока есть чем заняться.       Внезапно Азирафаэль, пройдя уже больше трех кварталов, оперся плечом на фонарь. Его ноги слегка подкосились и складывалось ощущение, будто сейчас он упадет в обморок, поэтому Кроули без каких-либо раздумий бросился к нему. Ангел не сразу понял, что его руку перекинули через чье-то плечо и помогали идти, придерживая за талию. Голова слишком сильно кружилась от сильной эмоциональной нестабильности последние полчаса, и перед глазами появились темные круги. Сложно было в этот момент еще и думать о том, что тебя кто-то ведет, еще и по странному стечению обстоятельств прямо к дому.       Слава Богу, Кроули за неделю отношений таки узнал где Азирафаэль живет и даже пару раз был там (проверял прочность кровати и обеденного стола), поэтому сейчас уверенно шагал вперед, крепко сжимая руку на талии Ангела       Еще пятнадцать минут, и они наконец подошли к нужному дому. Благо его квартира была не так высоко, как апартаменты Энтони: всего лишь 5 этаж.       Кроули аккуратно выудил из кармана брюк Ангела ключи и открыл дверь. В квартире было прохладно из-за открытых настежь окон, видимо, чтобы проветрить помещение. Энтони с максимальной осторожностью опустил слабо шевелящееся тело на диван. На кухне налил холодной воды в стакан и вернулся в гостиную к Азирафаэлю, затем сел перед ним на корточки. В его голове не было ничего, кроме желания помочь Ангелу, поэтому он, конечно же, не заметил, как сильно о стенки стакана бьется вода, почти выливаясь на пол, из-за его дрожащих рук.       — Кроули… — он назвал его по имени. А в голосе не было никаких чувств. Абсолютный холод и отвращение. Казалось, если сейчас Демон выпрыгнет из окна и разобьется насмерть, Азирафаэль просто хмыкнет и закроет шторы.       Вы, наверное, даже не представляете каково это потерять человека за секунду и смысл жизни меньше, чем за полчаса. И речь идет не о матери Азирафаэля.       О Кроули. Он потерял абсолютно всё.       Энтони нервно сглотнул застрявший в горле комок несколько раз подряд и хрипло произнес:       — Выпей воды. Я схожу в аптеку за успокоительным и вернусь быстрее, чем ты моргнешь. Просто дождись меня, это единственное, о чем я прошу.       — Я не хочу тебя видеть.       — Ты не должен оставаться один сейчас, — голос почти переходил на крик, но Кроули огромным усилием воли успокаивал себя и пытался говорить так заботливо, как только мог.       — Я бы был не один, если бы не ты. У меня бы была мама. Моя… — он дышал очень тяжело и говорил медленно. Этот тон и манера речи колоссально отличались от тех, что были всего тридцать минут назад у Ритца. — …мама. А теперь у меня никого нет.       — У тебя есть я. И всегда буду, потому что…       — Тебя нет, — резко отрезал Ангел. — Вот так просто ты убил двух зайцев одним выстрелом, и теперь тебя тоже нет.       Кроули шумно выдохнул. Он смотрел прямо в глаза секретарю и выискивал хоть что-то теплое, что-то, что всегда хранилось в его душе и делало Ангела — Ангелом. Маленький теплый огонек, светящиеся глаза, смесь какао и книг, аромат свежей выпечки, радостный смех и главное, что в нем было — самая прекрасная улыбка в мире.       Но не было ничего. Совсем ничего. Каждая составляющая испарялась за считанные секунды, оставляя серость, сырость, боль и бездушие.       Он встал на ноги и взял ключи. Руки до сих пор подрагивали, но Кроули не заметил этого, даже когда долго не мог попасть в отверстие и закрыть дверь на замок. Сейчас это было правильным решением — оставить Ангела одного в пустой запертой квартире ненадолго — ведь чаще всего люди могут выплеснуть всё, что глубоко внутри, только когда находятся одни, и Кроули очень хотел дать ему эту возможность, хоть это было и тяжело. Но нужно было сходить за успокоительным, так что это был хороший повод.       Вернулся он довольно быстро. Все-таки волнение вырывалось из него чересчур сильно, поэтому в аптеке он расплачивался не задумываясь, что делает. Мысли занимал только один человек.       Азирафаэля уже не было в кресле, и сердце Кроули издало глухой стук, но быстро пробежавшись по всем комнатам в квартире он выдохнул, увидев пухлое тельце, сжавшееся в комочек, на кровати.       «Все будет хорошо» — подумал демон, но даже в мыслях это прозвучало неуверенно. ***       Азирафаэль больше не поднимался с кровати за весь оставшийся вечер, ночь и следующее утро. Конечно же, Энтони остался вместе с ним в квартире, потому что уходить сейчас было просто преступлением, и какие бы обидные слова ему не говорил секретарь, Демон все равно никуда не уйдет. Он не хотел попадаться ему лишний раз на глаза, чтобы не злить, поэтому лишь несколько раз подходил к кровати, чтобы дать таблетки или воду, но Ангелу похоже стало абсолютно плевать на него и на его присутствие, потому что с того момента, как он рухнул на кровать, в комнате царила абсолютная тишина, изредка прерываемая короткими фразами Кроули. Ангел совсем ничего не говорил и не издавал какие-либо другие звуки, например, плач, глубокие вздохи, банально звук переворачивания с одного бока на другой. Кроули почти всю ночь провел у его приоткрытой двери, вслушиваясь в каждый шорох, который увы шел с улицы, а не от Азирафаэля, поэтому Энтони даже пару раз аккуратно подходил ближе, чтобы понять жив ли он вообще. К счастью, всегда оказывалось, что жив.       Еще с вечера Кроули заглянул в холодильник и прикинул, что можно будет не отходить от Ангела несколько дней точно, учитывая насколько хватит продуктов. Потом нужно будет уйти в магазин, но он так не хотел бросать его даже на секунду и предпочел бы не питаться эти дни вообще, лишь бы оттянуть момент.       Конечно Кроули понимал, что будет происходит ближайшие недели две минимум, — может даже не больше пары месяцев, если очень повезет — ведь Ангел был очень подавлен. Он, конечно, не имеет медицинского образования, но здесь и слепому понятно, что у Азирафаэля сильное эмоциональное потрясение и для восстановления нужно время. Надо было каким-то образом очень быстро вывести его из этого состояния, пресечь на корню, иначе всё это могло затянуться на годы или даже — к черту такие мысли! — привести к плачевному исходу.       Энтони впервые в жизни был таким потерянным и уверенным в своих действиях одновременно. Он упрямо водил лопаткой по сковородке, стараясь сделать завтрак. С любовью желательно. Но предательски дрожащие руки и ежесекундное желание постоянно сидеть рядом с Азирафаэлем — выбивали из колеи. Омлет получился хорошим, и на одно мгновение Кроули даже смог натянуть на себя улыбку, представляя, как Ангел будет его есть, но тут же приподнятые кончики губ сменил оскал и нахмуренные брови. Может еще добавить немного зелени? Надо сварить какао.       На часах было десять утра. Демон знал, что Азирафаэль — ранняя пташка и просыпается не позже половины девятого, но все равно решил дать ему время. После такого вполне возможно, что он все еще спит. Если он вообще засыпал.       — Ангел?       Тишина, которую с прошлого вечера получал в ответ Кроули, была гораздо оглушительнее всего того, что Азирафаэль успел наговорить ему.       — Я принес тебе завтрак, — он говорил тихо, чтобы не доставлять лишний дискомфорт.       Маленький грустный комочек на кровати издал тихий всхлип, но в сторону Кроули не повернулся.       — Здесь омлет и какао, всё, как ты любишь. Может быть попозже пожарю блинчики или сделаю что-нибудь в духовке, что скажешь?       Ответа не последовало, поэтому Энтони тихо вздохнул и поставил завтрак на тумбочку. Он не знал как исправить ситуацию и надеялся, что спустя время ответ придет сам. ***       Кроули часами мог сидеть в раздумьях о том, как порадовать Ангела и делал все возможное, чтобы хоть как-то продвинуться к возвращению его нормального состояния, но все было тщетно. Перепробовав готовку кучи разных блюд, ароматного запаха свечей, любимую музыку, даже покупки двух экземпляров редчайшей коллекции книг — по абсолютной случайности, правда, но суть не меняется. Он надеялся, что вещи, которые в обычной жизни так сильно радовали Азирафаэля, сейчас позволят сделать хотя бы маленький шажок к цели, но нет.       В какой-то момент он позвонил знакомому психологу, чтобы может и не назначать какое-то лечение и прочее, но хотя бы понять что ему — Кроули — стоит делать, а что нет.       Азирафаэль постоянно лежал на кровати, изредка прерываясь на поход в уборную, а в первые дни даже чистку зубов и душ. Видимо чистоплотность была частью его самого, потому что даже в моменты, когда всё так плохо, он все равно автоматически направляется в ванную раз в день. Долгое время он вообще ничего не ел, но не привыкший к голоду желудок заставил съесть хотя бы парочку кусочков — еще и такой божественной — еды, ежедневно приготавливаемой Кроули.       Каждый день он лежал и думал о самых разных вещах. Ему все опостылело в один миг и перестало приносить удовольствие. Кровать стояла прямо перед окном, поэтому Азирафаэль постоянно смотрел на небо и думал, что миллионы людей каждый день идут по улицам города, страшно нагруженные работой или повседневными заботами и никто не может остановиться и сделать какую-нибудь мелочь, как, например, посмотреть вверх на парящие белоснежные облака. Или позвонить лишний раз родным.       В такие моменты он тяжко вздыхал и отворачивал голову.       В одну из ночей — кажется уже недели две или три, как он лежит почти неподвижно — Азирафаэлю снился сон. Капля за каплей из стеклянного сосуда вытекала кристально чистая вода. Она падала куда-то глубоко, где не было дна, и только через время можно было услышать, как она разбивается о поверхность, при чем звук был не такой, как обычно в жизни мы представляем капающую воду. Больше было похоже на очень тихие всхлипы, которые кто-то всеми силами пытается сдержать…       Внезапно Азирафаэль открыл глаза. На улице еле-еле светлело, значит на часах около 5 утра. Протерев заспанные глаза и полежав еще немного, Ангел понял, что звуки падающей воды из сна он слышит до сих пор. После пробуждения появились силы, чтобы встать, и, медленно поднявшись с кровати, он направился к кухне. Может быть капает кран.       Азирафаэль замер в дверном проеме. На подоконнике поджав к себе колени сидел Энтони. Эти еле уловимые всхлипы шли от него.       Он плакал. *       В это действительно было тяжело поверить, потому что Кроули никогда не плакал. Всегда хранящий эмоции внутри, будто с каменным сердцем; слезы и он — совершенно не совместимые вещи, антонимы. Возможно поэтому ему было сложно находить общий язык с людьми. Он закрывался на тысячи замков и сам за собой был, как за каменной стеной, которую было невозможно пробить, даже Ангелу, который сделал лишь маленькую трещину, как он сам считал.       Но Энтони плакал, прямо перед ним. Он казался таким уязвимым в этот момент, что невольно у секретаря кольнуло сердце. Может быть этот момент и помог полностью забыть о трех неделях страданий.       — Кроули?.. — голос после сна был хриплым.       — Ангел? — он вскочил с подоконника, вытирая покрасневшие глаза тыльной частью руки. — Ты проголодался? Что-то случилось? Ты можешь вернуться в постель, а я все сделаю…       — Кроули, — это прозвучало уже почти с упреком.       -…Может ты замерз? — не переставал тараторить Демон. — Я принесу тебе плед, который лежит в гостиной и, пожалуй, воды. Ты наверняка проснулся от обезвоживания в такую рань, потому что… — Кроули!       Он замолчал, внимательно посмотрев на Азирафаэля. За эти пару секунд, пока они стояли в тишине, Ангел успел разглядеть ужасно замученное, красное от повышенной температуры или от слёз лицо с мешками под глазами (хотя это он еще себя не видел) и как будто вернулся обратно в реальность, проходившую мимо него всё это время.       — Прекрати корить себя, — даже сейчас Ангел считывал все его мысли, будто телепат, от чего Кроули почти незаметно расширил глаза. — Я не виню тебя больше. Мне просто нужно время…чтобы смириться, ладно? — последнее он произнес даже слишком тихо, но Кроули точно услышал.       Боясь ляпнуть чего-нибудь лишнего, Энтони просто кивнул, не отрывая взгляд от ангельских глаз ни на секунду.       Они еще немного постояли так, не в силах ничего сделать, и Азирафаэль вернулся в спальню.       Он бы вряд ли уже заснул, но стоило попытаться. Сейчас он не думал о людях и о том, как много они теряют, не думал о своей страшной потере. Сейчас он думал о Кроули. Он думал о том, что ему очень повезло на самом деле найти его. Это как впервые купить лотерейный билет и выиграть приличную сумму. Да, он потерял родного человека, но в этом нет вины Кроули. Случайное стечение обстоятельств, вот и всё. Как говорится: «Пути Господни неисповедимы»       Дверь в спальню скрипнула.       Азирафаэль подумал, что Кроули сейчас опять начнет что-то ему говорить и раздраженно закатил глаза, потому что на сегодня он уже исчерпал желание разговаривать, но проходили секунды, а в комнате все еще была тишина.       В какой-то момент другая сторона кровати зашуршала и прогнулась под дополнительным весом, но тишина так и не была нарушена. Азирафаэль лежал так какое-то время, но чувствуя Демона на небольшом расстоянии от себя, всё-таки перевернулся на другой бок.       Кроули так же лежал на боку, подложив руку под ухо и смотрел на него, ничего не говоря. Расстояние между ними было настолько мало́, что их носы практически соприкасались между собой. Они долго так лежали, и с каждой минутой Азирафаэль как будто отпускал всю боль, хранящуюся так глубоко. Кроули смотрел на него с такой нежностью, будто залечивая каждую рану одним взглядом. Они дышали в унисон.       — Я люблю тебя, — шепотом проговорил Кроули и по лицу Ангела скатилась слеза.       Вот то, чего он искал все эти годы. А все остальное теперь было неважно.       Энтони робко взял его руку в свою, переплетая пальцы, и прикоснулся лбом к его лбу.       Так они и лежали. Двое на одной кровати. И никто в целом мире не смог бы их разлучить. * посчитала здесь совершенно неуместным объяснять почему Кроули был в слезах, но вдруг вы не поняли... Просто начал винить себя за то, что вся эта ситуация произошла. Начал думать, что это он в этом виноват и теперь испортил Ангелу жизнь.