Самый (не) везучий в чёртовой вселенной

В тот момент Исак все же подумал, что, вероятно, его действительно прокляли, потому что, едва сделав пару шагов в другую сторону от гребаного Хантерса, тот резко обернулся и все, что теперь мог услышать Вальтерсен — ужасно знакомый звонкий голос, напоминающий звук саксофона или ещё какой-то подобной херни, на которой играли на концертах, которые они с родителями регулярно посещали, когда Исак был помладше. — Исак! Блядь, постой, Исак! Солнце, подожди, Боже! Пожалуйста, Исак! Нет, он не хотел убегать, но это именно то, что он сейчас делал. «Солнце». Ну нет, Джозеф. Что, что, но «солнце» ты свое упустил. По своей же, блядь, глупости упустил. Исак слышал шум, который постепенно приближался к нему, а его имя звучало уже намного ближе, чем буквально минут 5 назад, когда он только начал убегать. Сейчас же ему просто хотелось побыстрее забыть про этого человека, так что если разговор с ним хоть как-то посодействует этому, то он готов. Всё таки он же не просто так решил бороться со страхами. Исак перешёл на шаг, а для Джозефа это было будто бы зелёным светом. — Солнце, посл... — Нет, не смей даже меня так называть.– Едва он успевает произнести это, как его резко хватают за плечо, резко разворачивая и обнимая так крепко, что это могло бы подействовать. Но не действовало. — Убери руки. — Просьба не звучала угрожающе, это лишь была спокойная просьба. Но Джозеф этого не услышал. Или не хотел слышать. Исак пытался оттолкнуть того, но Хантерс чисто физически был сильнее. Вальтерсен брыкался, толкал, вырывалася, но Джозеф считал это игрой. Больной ублюдок. Слезы предательски подбирались, Исак уже почти заплакал, чего он категорически не мог допустить и не смог бы простить себе. Все близилось к трагедии с его стороны, если бы не помощь извне. Вальтерсен даже не слышал ничего вокруг, лишь почувствовал, что кто-то распутывает его из рук чертового Джозефа, причём очень даже успешно. Способность видеть вернулась как только он выморгал непрошенные слезы, а слух — как только давно знакомые руки и тело перестали окружать Исака. Тогда он абсолютно точно расслышал и увидел все, что происходит. Тот самый утренний незнакомец (тот самый, безумно горячий, да) рассматривал на наличие внешне заметных повреждений Исака с какой-то странной заботой и тревогой, а настырный экс-бойфренд гневно пытался разобраться с «причиной так внезапно появившегося и прервавшего его объятия защитника его парня». Не дав незнакомцу сказать и слова, чтобы тот не пострадал от ревнивого бывшего парня, Исак резко заговорил глухим голосом: — Я не твой парень, Джозеф. Больше не твой. И ты, как никто другой, должен об этом знать и радоваться этому факту. — Абсолютно беззлобно и, на удивление, безэмоционально ответил, отошёл от Хантерса на три метра, а после повернулся к незнакомцу. — Спасибо большое тебе, но, думаю, ты можешь идти, нам, видимо, необходимо кое-что обсудить. Незнакомец окинул взглядом обстановку, кивнув чему-то в своей голове и зашагал в сторону подъезда, все же решив приглядеть за парнями через стекло в двери подъезда. Некая тревога за парня охватила его, тем более ему стоило извиниться за утренний инцидент. — Солнце, блядь, как же я скучал, я прос… — Я блядь сказал меня так больше не называть! — Исак воскликнул, но, вовремя успокоившись, пропустил пряди своих волос между пальцев и медленно выдохнул. Он слишком сильно старался убрать Джозефа из своих мыслей и сердца, он не сдастся так просто. — Говори, что ты хотел, но не смей меня так называть, не смей ко мне прикасаться и приближаться. Это наш последний разговор, я надеюсь ты это понимаешь. — Блядь, Исак! Я так долго тебя искал, чтобы все объяснить! Никто из твоих друзей и родственников не хотели говорить где ты, а я блядь пытался хоть как-то связаться с тобой, чтобы все выяснить! Я так тебя люблю, и мне так сложно без тебя. Я вообще не понимаю, как я мог все похерить в твоих глазах так просто, но я так хочу объяснить тебе все, в надежде все вернуть! Все было не так, как ты думаешь! — Джозеф, ты буквально растрепал всем своим якобы «не друзьям» о всех моих тайнах, о которых блядь даже не знали мои лучшие друзья. Ты сказал, что я неплохая игрушка на пару раз, после чего, блять, тебе было так весело обсуждать с этими отморозками моё тело в мельчайших подробностях, о чем потом гудела вся школа. Ты один все похерил, наебал меня ещё и с этим ужином с твоей семьёй. Я, блять, ждал тебя четыре гребаных часа в ту пятницу в сраном смокинге, только чтобы понравиться твоим родственникам, пока не увидел сообщение от Эммы по типу «твой парень обсуждает твой член на вечеринке у Дерека с компашкой Элиаса, а, да, он рассказал даже про Юнаса и тебя, это правда?». Ты повёл себя как полный мудак, после чего, не отвечая ни на одно сообщение и звонок, явился ко мне в дом и начал что-то заливать про плохое самочувствие вчера и все такое. Я провел дохера времени разбираясь, что и когда пошло не так, но я так и не понял до конца. Но мне это и не надо. Я вычеркнул тебя из своей жизни, так будь добр, если ты действительно чувствуешь хоть что-то, — отвали от меня и от всех моих близких. Просто пожалуйста. — Исак, черт. Мне так жаль, они просто обсуждали это все так, будто мы шутим, и я не знал. Я правда не знал, что ты в курсе. Я не понимал, что могу наделать своими словами, черт, Исак, я тебя прошу, не уходи! Прости меня, солнце. Я так тебя люблю, пожалуйста!

***

Рот незнакомца, слышавшего все это, раскрылся от удивления. Он напрасно сомневался в том, на сколько сильный характер имел этот невероятный парень. Он даже представить себе не мог всей этой ситуации. Он раньше не слышал о подобных предательствах, лишь в сериалах и фильмах, на деле же он считал, что люди достаточно умны для такого, но, как оказалось, нет. Его накрывала всепоглощающая грусть и жалость от понимания, что пришлось перенести пострадавшему парню и как пришлось бороться, чтобы снова заиметь огонь в глазах – и, очевидно, в сердце – , который он увидел у него утром, когда тот в него врезался.

***

Джозеф кричал это все вслед Вальтерсену, который шёл к своему подъезду. Тот же не думал ни о чем, кроме того, что он впервые за 9 месяцев смог сказать обо всем этом вслух. Никто не знал, что произошло между парнями. Вероятно, друзья могли что-то узнать, но правды Исак не рассказывал сам никому. Ему стало легче, но лишь из-за того, что сейчас сраный Хантерс позади. Действительно позади. Исак оставит его в чёртовом прошлом, потому что теперь он понял — все кончено, и так было уже давно. Вероятно, задолго до той пятницы. Вероятно, в тот момент, когда впервые подумал о том, что в их отношениях он лошадь, а Джозеф — телега, ради работы которых нужны усилия лишь Исака и всего-то наличие Хантерса. Вероятно в тот момент, когда Исак понял, что отдает все, а получает лишь малую часть от половины. Наверное, поэтому и не было больно на столько сильно. Но это не значит, что больно не было вообще.