Humanity

Люцифер плохо помнил подробности прошедшего вечера. Его сознание тщетно старалось ухватиться за какой - нибудь клочок информации, но мысли мешались в огромную вязкую массу, не давая и малейшего шанса восстановить цепочку событий. Он пытался вспомнить, как оказался в собственной спальне и с кем по пути говорил, но вместо этого мозг, насмехаясь, беспрерывно транслировал слова Непризнанной, нарочито выделяя среди прочих «жалкий» и «больной». За бесконечным самоанализом парень не заметил, как угольное небо за окном сменилось алым — в комнату медленно прокрадывались первые рассветные лучи, ползли по шелковым простыням, покрывая едва ощутимыми, но между тем ласковыми прикосновениями увитую татуировками смуглую кожу. За всю эту ночь, казавшуюся невероятно долгой, Люцифер так и не сомкнул глаз – их от этого больно резало при малейшем движении. Новый день ещё не успел начаться, а демон уже не оставил ему и шанса на что-то хорошее. — Какого... А, это ты. Ну, входи. — Ости почти не удивляется, когда видит демона на пороге своей комнаты. Люцифер не тратит время на разговоры, не отвечает на заданные вопросы. Он грубо вколачивается в демоницу, позволяя ей глухо стонать куда-то в ключицу и оставлять на спине глубокие царапины. У них с Ости своего рода симбиоз — никаких претензий, лишних вопросов и взаимных чувств, только жёсткий, грубый секс и удовлетворение своих животных потребностей. И Люцифера это в принципе устраивает, да и демоница тоже не жалуется, только изредка, забывшись, она раздражает его пустой ревностью и излишней заботой, в которой он совершенно не нуждается. Он держит Ости на коротком поводке, а ей это, кажется, даже нравится. Уходит Люцифер так же молча, как и появился, но брюнетка уже не удивляется, она давно свыклась и перестала это делать. На занятие он вваливается с опозданием, ловя на себе гневный взгляд Геральда и сотню других / осуждающих, удивленных, восхищенных / , в которые он особо не вглядывается. Демон так и остаётся стоять у дверей, не желая привлекать к своей персоне ещё большего внимания — да и к тому же ускользнуть с урока куда проще, когда находишься в толпе у самого выхода из кабинета. — Таким образом, демоническая сущность представляет собой ничто иное, как разрушающую силу. Но вы обязаны уметь направлять ее в правильное русло, иначе вылетите из школы, оставшись на задворках иерархии без права продвижения по карьерной лестнице. — Геральд сложил руки на груди, расхаживая по кабинету и попеременно поглядывая на учеников, продолжал свою речь. Но нерешительно поднятая вверх девичья рука заставила его прерваться, — Да, Вики? — Я...— Люцифер, до этого разглядывающий потолок и откровенно скучающий, обратил внимание на Непризнанную, сидящую на первых рядах – это был ее голос. — Мне не хорошо. Не возражаете, если я пройдусь до больничного крыла? — голос ее звучал тихо, а крылья едва заметно подрагивали — понять от чего Люцифер не мог. Учитель кивнул, давая немое разрешение и продолжил занятие и девушка тут же поднялась со своего места, спешно покидая кабинет. Проходя мимо демона, она задела его крылом, но в этом жесте не крылось никакого подтекста — Вики просто едва держалась на ногах и, конечно, это не ускользнуло от внимания парня. Равнодушно хмыкнув, Люцифер снова перевёл свой взгляд на преподавателя — в конце концов, с каких это пор его заботят проблемы непризнанной. Но чем больше проходило времени, тем сильнее становился интерес, контролировать который с каждой минутой становилось все сложнее. Немного выждав, он незаметно выскользнул из кабинета — хотелось узнать, что происходит с Непризнанной, ведь ни Ангелы, ни Демоны не испытывают недомогания попросту. Он нагнал ее в пустом коридоре, замедлил шаг в глупой попытке остаться незаметным — сейчас шли занятия и учеников вне кабинетов практически не было, но Вики шла, не оборачиваясь и это, конечно, играло на руку. Девушка ступала медленно, ссутулившись и время от времени останавливалась, будто бы переводя дыхание. Даже со спины можно было заметить, что идёт она с усилием. Не презирай Люцифер ее так сильно, возможно бы даже помог дойти до больничного крыла и расспросил, в чем дело — но только это была Вики Уокер, которая всем своим видом вызывала только лишь отвращение. Вчерашним вечером она называла его жалким — ну а кто жалкий теперь? Грохот прервал все его размышления — Непризнанная лежала на полу в неестественной позе. Кажется, она упала в обморок — глаза ее были закрыты, а тело неподвижно. «Ей помогут» — мелькнуло в голове парня, когда он круто развернулся и пошёл в противоположную сторону, заложив руки в карманы. Но в коридоре, кроме них, как назло никого не было, и Люцифер замедлил шаг, ожидая, когда какой- нибудь ученик выскользнет из кабинета, заметит ее и начнёт бить тревогу. Только вот когда пришло время заворачивать за угол, никто так и не появился. «Жалкий » «Жалкий» «Жалкий» Ее голос снова бился о черепную коробку, разлетался гадким эхом. Заставлял чувствовать себя ничтожеством, не способным помочь никому, кроме самого себя. Да он даже себе помочь был не в состоянии! Тяжелый взгляд, сжатые кулаки, тщательно скрытое за ехидной усмешкой отвращение к себе — все, что было у Люцифера, и Вики откуда-то было это известно. Она знала, что это все маска, знала. И сейчас она лежит, без сознания, одна в школьном коридоре, жалкая, беспомощная и никчемная. Что-то внутри неприятно кольнуло, ухнуло и перевернулось — заставило медленно развернуться и пойти по направлению к лежащей на полу девушке. Когда Люцифер подошёл совсем близко, то увидел, что из носа тонкой струйкой сочится кровь. — Ну и кто из нас теперь жалкий? — тихий издевательский шёпот. Пару мгновений сомнения /борьбы с собой/ и он подхватывает девушку на руки — обмякшее тело так и норовит выскользнуть, но сильные руки держат крепко. В больничном крыле он не задерживается, убеждая себя, что ему совсем не интересна причина обморока Непризнанной, и пока суетливые ангелы приводят девушку в чувства, останавливая кровотечение, Люцифер направляется обратно на занятие, зная, что другого выбора не остаётся — в конце концов Геральд не глупец и конечно же заметил его отсутствие. За исключением утреннего инцидента, о котором демон решил не распространяться, день проходит совершенно обычно: задание, которое он выполнял с каким-то хилым непризнанным пареньком, бессмысленные рассуждения Ости за обедом и в довершение изматывающая тренировка по крылоборству. Люцифер уже переоделся и собирался пойти на ужин с остальными демонами, когда увидел, как к их шумной компании направляется Вики Уокер. Демона это не удивляет, ведь в команде помимо него играют и ее друзья, поэтому он не обращает внимания на непризнанную. Но вместо Мими и Ади девушка окликает по имени его самого. — Люцифер, — демон выгибает бровь, — можно тебя...на секунду? — ей неловко, он это чувствует, поэтому притормаживает, отставая от своей команды и сложив руки на груди, спрашивает: — Чего тебе? — хочется добавить привычное «непризнанная», но демон почему-то сдерживается. — У меня мало времени. — В больничном крыле сказали, что ты принёс меня туда, когда я упала в обморок. — Уокер заглядывает в его глаза, ища в них хотя бы какую-нибудь эмоцию или подтверждение, но наталкивается на ничего не выражающий взгляд. Люцифер многозначительно пожимает плечами. — Если это так, то... спасибо. Спасибо за то, что спас. — В школе и так проблем хватает, твои обмороки только бы подлили масла в огонь. — хмыкает он и уже собирается уходить, — Что-то ещё? — Насчёт вчерашнего вечера. — девушка виновато отводит глаза и заламывает пальцы – аккуратно подбирает слова, и это даже забавит Люцифера. — Я слишком резко отреагировала. Ты ведь не сердишься? — Вообще-то сержусь. — Люцифер говорит это только для того, чтобы посмотреть на ее реакцию. — Но если ты и правда так думаешь, то не нужно извинений. Все равно я бы не стал марать об тебя руки. Каждое слово даётся с трудом, но демон старается не показывать виду, оставаясь спокойным, гордым и невозмутимым, вкладывая в последнюю фразу все пренебрежение и равнодушие. Ему вдруг очень хочется сказать «спасибо» за то, что Вики Уокер посеяла в его голове семя сомнения о его целостности. Озвучила то, в чем он так боялся себе признаться и с чем так отчаянно боролся. Но вместо того, чтобы поблагодарить, бросает очередную издевку, ехидно улыбаясь. Реакция Уокер не заставляет себя долго ждать, она разворачивается на каблуках и прежде чем уйти, парирует: — Я все ещё считаю тебя кретином, Люцифер. В аду не учат быть благодарным, всепрощающим и великодушным, но Люцифер планирует научиться этому самостоятельно.