Неистово. Неизбежно.

      Где-то между несерьёзными подколами, переглядками из-за камеры и нашими короткими фразами я влюбилась в тебя. Не знаю, от одиночества ли или от твоих глаз, которые так или иначе могут захватить любого человека в свой коричневый с отливом в черный плен. Или, может, моё хорошее настроение сыграло на руку? Какая сейчас разница, если я тону в своей чрезмерной любви и не могу найти ей пристанище в этом огромном море? Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой.       Мы уходим последними, закрывая за собой студию. Отдаём ключи и выходим на улицу, где наши волосы развевает чуть прохладный весенний воздух. Я улыбаюсь. Сама не знаю от чего. То ли от весны, которая так и спешит порадовать каждого человека своим приходом, то ли от россыпи звезд, на которые свой взгляд я перевела совершенно случайно, но оторвать его уже не смогла, то ли от тебя рядом.       – Будешь сигарету? – ты вырываешь меня из глубины раздумий.       – Давай. – мы курим под звуки где-то в далеко изредка отзывающихся птиц и проезжающих машин, погруженный каждый в свои мысли. Ещё один раз прошепчу тебе: «Ты мой».       Ты кидаешь сигарету на асфальт, притаптывая её ботинком, и тихо говоришь: «Прогуляемся?» Ещё один последний раз твои глаза в мои посмотрят.       Я вновь смотрю в твои глаза, на этот раз не желая отводить свой взгляд, потому что этот согревающий и до боли уютный цвет корицы вперемешку с кофе засел в моём сознании очень глубоко. «Давай».       Тёплый воздух, обнимающий каждую прядь волос; маленький огонёк, мерцающий на самом верху большой многоэтажки; неоновая вывеска, возле которой мы остановились, потому что «да классные тут фотки будут, ну-ка встань»; разбросанные блестящие конфетти возле очередного ресторана, где люди, занятые своим счастьем и алкоголем, кричат какую-то несуразицу; красные фары мимо проехавшей машины; игристый смех и наши разговоры. И слеза вдруг упадёт на руку мне.       – Ресторан закрыт, – кричит высунувшийся из-за стойки макавто человек. – Но если у вас есть машина, то можете оформить заказ у меня.       – А без машины можно? – недолго думая отвечаешь ты.       Лицо кассира сменилось с «озорного» на «непонимающего», но через минуту приобрело свой первоначальный вид.       – Анекдот расскажешь – приму заказ.       Я не особо слушаю то, что ты рассказываешь, потому что твои руки, изменяющаяся мимика, свет от огромной вывески на волосах, искрящиеся, но в то же время такие успокаивающие, глаза и полная уверенность в том, что анекдот на все сто смешной, заглушают любые произнесенные слова. Тишина. Кассир в недоумении.       – Ну… Суть в то…       Я начинаю неистово смеяться, заражая своим смехом и, до этой секунды холодного, как айсберг в океане, кассира.       – Заказывайте, - произносит он после пятиминутной совместной истерики. А завтра я одна останусь, без тебя.       Мы сидим на лавочке в самом дорогом районе Москвы с бургерами в руках и рассуждаем о смысле жизни так, будто занимались этим тысячу раз до и будем продолжать делать тысячу раз после этой волшебной ночи. Любовь. Кинематограф. Восторг. Важность. Просто разговоры под вечерним небом. Моменты разговора, когда время будто останавливается, и многоскоростные поезда наших жизней замедляются до черепашьей скорости. Разговоры без ограничения и обязательств. Разговоры без страха и сожаления о последствиях. Разговоры часами о чём-то, что действительно важно. Побудь со мной в последний раз, в последний раз.       – Если бы ты сейчас не жевала, я бы тебя поцеловал. – произносишь ты так легко, будто мы снова начали говорить о планах на жизнь.       От неожиданности я резко проглатываю кусок, который откусила пару секунд назад. Ты смеёшься. И тут же перестаешь.       Чуть ближе наклоняешься ко мне.       И целуешь. Не плачь.