Сквозь печаль

      После ухода Рона Гермиона не произнесла ни слова. Она по-прежнему сидела, поджав коленки к груди, и плакала. С ее волос стекали капли дождя: она была настолько разбита, что даже не стала сушить волосы и одежду при помощи магии. Гарри молча подошел и накинул плед ей на плечи. Хотелось утешить девушку, но он никогда не был силен в этом. Злость на Рона накатила с новой силой. «Ладно, он оставил меня, но как он мог бросить ее? Она же ему не безразлична. Вроде как», — думал Гарри, наблюдая за тем, как подрагивают плечи подруги.       В последующие дни они едва ли обменялись парой ничего не значащих фраз, Гермиона по-прежнему плакала, а Гарри не знал, как ей помочь. И как только Рон смог оставить ее? Как вообще можно оставить Гермиону, без которой их приключения закончились бы еще на первом курсе? Он перевел взгляд на подругу: она сидела за столом и читала сказки Барда Бидля — с момента ухода Рона это стало ее главным занятием. Она словно пыталась забыться, ища в этой детской книжке подсказки, оставленные Дамблдором. Ее волосы были стянуты в небрежный хвост, на ней были надеты теплый мешковатый свитер и обычные маггловские джинсы с кедами. Взгляд Гарри медленно прошелся по ногам подруги: по тонким щиколоткам, немного задержался на коленках и бедрах. Гермиона, будто почувствовав его взгляд, оторвала голову от книги, приоткрыла губы, собираясь что-то сказать, но тут же передумала и снова обратилась к чтению. Гарри же постарался выкинуть столь неподходящие мысли о ногах подруги из головы.       В дальнейшем он часто ловил себя на мысли, что стал засматриваться на девушку и замечать вещи, на которые раньше не обращал внимания. Оказалось, у Гермионы очень тонкие изящные запястья. Интересно, они всегда были такими или она настолько похудела за время скитаний? Ногти на руках коротко подстрижены, а на ладонях можно заметить следы чернил. Небрежно уложенные волосы очень пышные и густые, но создается впечатление, что мягкие на ощупь. И Гарри не помнит, проводил ли когда-нибудь по ним рукой. Зато помнит, что Гермиона делала так не раз с его волосами. У нее необычайно выразительные глаза, которые, кажется, смотрят в самую душу. Правда, в последнее время эти глаза не полны слез, и в них постоянно видна печаль. Пару раз Гарри даже пытался представить, что скрывается за необъятным свитером, и поймал себя на мысли, что Гермиона всегда ходила в широких мантиях и кофтах. Вспоминался, разве что, Святочный бал, на котором подруга была неотразима, но с тех пор прошло несколько лет, и она явно подросла. Поняв, что зашел в своих рассуждения куда-то не туда, Гарри решил отвлечься от подобных мыслей на свежем воздухе и, прокашлявшись, бросил подруге:       — Пойду посмотрю, как обстановка, — Гермиона даже не повернулась в его сторону, продолжая что-то выискивать в книге.       Вечерний осенний лес встретил его прохладой. «Да, охладиться мне не помешает», — пронеслось в голове у Гарри. Он огляделся по сторонам. Наверное, при других обстоятельствах он бы полюбовался природой, заметил бы, как закатные сумерки пробиваются сквозь кроны деревьев, как красиво золотые и багровые листья кружатся на ветру, как чудесно поют птицы. Гарри сел на поваленное дерево неподалеку от палатки и попытался выбросить все мысли из головы.       Через какое-то время из палатки вышла Гермиона и как-то загадочно улыбнулась ему. Гарри даже не подозревал, что подруга умеет так улыбаться. Она остановилась в нескольких шагах от него и, лукаво подмигнув, взялась руками за полы свитера, медленно потянула его вверх, снимая, и осталась в обычной клетчатой рубашке, которая, однако, тоже не давала ответа на вопрос, а что же под ней скрыто. Наверное, Гарри следовало что-то сказать, но он продолжал завороженно смотреть на подругу: не каждый день перед ним обнажается красивая девушка, даже Джинни для него такого не делала, разве что намекала на что-то подобное летом в «Норе», но, Мерлин, это было так давно.       А тонкие пальчики Гермионы метнулись к вороту рубашки и начали медленно, чертовски медленно, расстегивать пуговицы одну за другой, постепенно обнажая привлекательную аккуратную грудь, скрытую черным лифчиком.       — Гарри, — первое слово, сказанное Гермионой за время этого мини-представления.       — Гарри, Гарри, проснись же! — юноша почувствовал, что его трясут за плечо. Открыл глаза и увидел перед собой Гермиону. Полностью одетую Гермиону.       — А? Что такое? — сонно протянул он.       — Тебя долго не было, и я решила проверить, не случилось ли чего, или… — девушка резко осеклась.       — Я бы никогда не оставил тебя, Гермиона, — поняв, чего боялась подруга, уверенно заявил парень.       После этого происшествия Гарри долго не мог заснуть. Он пытался убедить себя в том, что так о Гермионе думать нельзя. Она его друг. Она всегда рядом. И вообще любит Рона, который отвечает ей взаимностью, и у них вроде как отношения, хоть и неофициальные. «Угу, только где этот Рон?» — ехидно подумал Гарри. Потом он попытался переключиться на Джинни и понял, что практически не думал о ней с начала их скитаний. Да, с ней было хорошо. Да, она ему нравится. Но так было, когда она была рядом. Теперь же он не был уверен в своих чувствах к ней. А вот Гермиона всегда рядом.       Точно. Он попытался ухватиться за эту мысль. Все сходится. Он так реагирует на подругу, потому что они застряли вдвоем в этом треклятом лесу, и для парня его возраста вполне нормально воспринимать единственную девушку рядом подобным образом. Этим он себя и успокоил. На время. Хотя думать о Гермионе в том самом смысле не переставал.       Спустя несколько дней Гарри и Гермиона обнаружили, что у них закончились продукты. И парню пришла в голову идея наведаться в ближайший маггловский магазин. Гермиона первоначально была против этой затеи по причине ее опасности и из-за нежелания становиться ворами. Но Гарри заверил ее, что будет в мантии-невидимке и оставит деньги за продукты на прилавке.       Вечером, когда Гарри был уже готов трансгрессировать, Гермиона неожиданно крепко обняла его и прошептала в самое ухо:       — Пожалуйста, будь осторожен, — от ее дыхания, щекотавшего мочку уха, сердце забилось в два раза чаще.       — Обязательно, — так же тихо ответил Гарри и, дождавшись, когда подруга его отпустит, трансгрессировал.       Отперев дверь магазина алохоморой и зайдя внутрь, Гарри начал как можно быстрее набирать необходимые продукты. Буквально на секунду его взгляд задержался на витрине с алкоголем. «А почему, собственно, нет?» — хватая бутылку красного вина, подумал он. Оставив деньги на прилавке, как и обещал Гермионе, Гарри трансгрессировал обратно.       По возвращению его ожидали те же крепкие объятья. И то же учащенное сердцебиение.       Поужинав, Гарри продемонстрировал Гермионе бутылку вина:       — Гермиона, как ты смотришь на то, чтобы… — начал было Гарри.       — Гарри! Это что?! Алкоголь?! — возмутилась та.       «Ну, наконец-то, старая добрая Гермиона вернулась», — подумал Гарри, а вслух произнес:       — Да, я просто подумал… Столько всего навалилось… И, возможно… Впрочем, если ты против, то ладно.       — Хорошо, только немного, — спустя пару минут раздумий ответила Гермиона. Все же она тоже чертовски устала, и, возможно, это хоть ненадолго выветрит все грустные мысли из головы.       Включив колдорадио и разлив вино по обычным кружкам, молодые люди сели друг напротив друга. Сделав первый глоток, Гермиона почувствовала кисло-горьковатый привкус и слегка поморщилась: все же до этого она не пила ничего крепче сливочного пива, но спустя некоторое время напиток пришелся ей по вкусу. Постепенно тягостное молчание было прервано, и друзья стали вспоминать свои школьные приключения. Рона, не сговариваясь, решили не упоминать. От вина становилось жарко, и Гермиона, сама того не подозревая, исполнила сон-фантазию Гарри, сняв свитер и оставшись в одной рубашке. Спустя какое-то время они уже смеялись, вспомнив, как Гермиона заехала Малфою в нос на третьем курсе. Казалось, на время все беды позабылись. По колдорадио заиграла романтическая мелодия, и Гарри, поддаваясь порыву, встал и протянул руку Гермионе:       — Мисс, разрешите пригласить вас на танец? — дурачась, спросил он.       Гермиона его идею поддержала, и вскоре они уже кружились в медленном танце. Мелодия стихла, и Гарри посмотрел ей в глаза. Такие родные глаза. Такая родная Гермиона. Взгляд переместился на губы девушки, и юноша решился.       Гермиона почувствовала, как губы Гарри касаются ее губ, а его язык нежно проходится по ее нижней губе, и в месте прикосновения чувствуется легкое приятное покалывание. Поддавшись ласке, она приоткрывает губы и отвечает на поцелуй. Поцелуй углубляется. Руки Гарри поглаживают спину Гермионы, вызывая тысячи мурашек. Одна рука Гермионы зарывается в его волосы, а вторая касается шеи и двигается вниз, заходит за ворот его свитера, и девушка чувствует под ладонью горячую кожу. Гарри от ее прикосновения слегка вздрагивает, что вызывает у нее улыбку. Какое-то время она находится в эйфории и пытается удержаться на ногах, которые уже слабо ее держат. Пальцы Гарри тем временем проникают под рубашку и касаются обнаженной поясницы. Гермиона приходит в себя, перемещает свои руки на грудь Гарри и слегка отталкивает его.       — Стой, Гарри, мы не должны… — пытается остановить друга.       — Почему? — спрашивает тот, убрав руки из-под рубашки, но оставив их на ее талии.       — Потому что не надо делать того, о чем потом пожалеем. У нас стресс. Мы пьяны. Подумай о Джинни. Что бы она сказала на это? — пытается привести доводы Гермиона.       — И о Роне, — Гарри нарушает негласный запрет и упоминает имя друга, на этот раз убирая руки с талии девушки.       — Нет. С Роном покончено.