Крестраж
5 мая 2020 г., 23:37
Лежа в кровати той ночью, Гермионе было о чем подумать. Произошедшее никак не укладывалось в голове. Хоть Гарри и вел себя несколько… неожиданно, но все же это можно было объяснить выпитым алкоголем и долгим нахождением вдвоем. Он все-таки парень. А вот себе объяснений не находилось.
Во-первых, какой же надо быть дурой, чтобы пить вино наедине с парнем. Просто она настолько привыкла быть рядом с Гарри и окончательно убедилась в том, будто она для него скорее свой парень в юбке, и даже не подозревала, что он может воспринимать ее как девушку. Но это нисколько не снимало с нее ответственности за произошедшее. Думать, чем это могло закончиться, не хотелось.
Во-вторых, она не могла понять причины своей столь бурной реакции на, казалось бы, почти невинный поцелуй. Не то чтобы у нее был большой опыт в этом вопросе — всего лишь пара невинных чмоков с Виктором, но они не вызывали даже приблизительно схожей гаммы чувств. С Гарри все было по-другому, возможно, потому что он был несколько смелее. Но Гермиона слабо верила в это оправдание. Что касается Рона, то за время их, если так можно сказать, отношений, они едва ли за руки держались пару раз. Как-то было не до этого, да и она точно не могла сказать, было ли между ними вообще что-нибудь, кроме дружбы. На секунду решила представить Рона на месте Гарри прошлым вечером, но почему-то теперь подобное казалось противоестественным. И она крайне сомневалась, что так же ответила бы на поцелуй Рона. Но, возможно, в ней говорила обида на друга.
Кстати, Рон. Тут как некстати вспомнились его последние слова: «Ты всегда выбираешь его!» Гермиона задумалась и поняла, что в чем-то рыжий друг был прав. Гарри всегда был для нее на первом месте: на шахматной доске, когда они оставляли позади раненого Рона — Гермиона, конечно же, старалась себя убедить, что она все равно не смогла бы ничем помочь, но понимала тщетность этих попыток; на четвертом курсе поддержала Гарри и старалась помирить ребят; и вот сейчас. К тому же к Гарри она всегда была снисходительнее, однако видела причину в том, что и Гарри к ней относится гораздо мягче, чем Рон. Поэтому и плакала эти дни, считая, что невольно послужила причиной крупной ссоры двух друзей. Но разве Рон не понимал, как они нужны Гарри, и что она просто не сможет его оставить одного? Да, она действительно всегда выбирала Гарри.
Теперь осталось разобраться во взаимоотношениях с мальчишками. Проведя столько времени бок о бок рядом с ними, она, конечно же, не могла не думать о том, что может в будущем встречаться с кем-то из них. Не то чтобы Рон был ей более симпатичен, просто она знала, что Гарри нравятся девушки другого типа. Она не такая красивая и не такая спортивная как Чжоу или Джинни. А Рон ее даже ревновал на четвертом курсе, а на шестом, когда он произнес ее имя в бреду, отравившись медовухой, она подумала, что у них может что-то получиться.
Однако вчера она была искренна с Гарри: с Роном действительно покончено. Раз уж он смог ее оставить в такой ситуации, значит, не так она ему и дорога; а раз она с ним не пошла, значит… О том, что это значит, она решила не думать хотя бы до тех пор, пока они окончательно не разберутся с Тем-Кого-Нельзя-Называть.
Утром Гарри попытался оправдаться:
— Гермиона, я… — начал было он.
— Все в порядке, Гарри. Мы были пьяны. Сейчас у нас есть дела поважнее, чем выяснения отношений. Если захочешь, вернемся к этому разговору после того, как все закончится, — отрезала Гермиона.
Больше они этой темы не касались.
***
Рон брел по колено в снегу по заснеженному лесу, размышляя о том, как так вышло. Казалось бы, обычная ссора привела к тому, что он оставил двух своих лучших друзей. Конечно, все это можно было списать на действие крестража, но в глубине души он понимал, что высказал тогда Гарри все, о чем думал на самом деле. И даже сейчас не считает, что был не прав. Последней же каплей стало то, что Гермиона выбрала Гарри. Как всегда. А он-то думал, у них может что-то получиться. Однако он попытался вернуться почти сразу, но попал к егерям, а о дальнейших событиях предпочитал не вспоминать — зато теперь у него есть трофейная волшебная палочка. Сейчас же ему выпал шанс найти друзей снова. Делюминатор ему в этом поможет. Сквозь вечерние сумерки Рон заприметил серебристое сияние, похожее на… Патронуса. Действительно, это был Патронус, кажется, олень Гарри, только рогов не было видно, хотя, может, он не разглядел их со своего места — все же было довольно далеко. Но заспешил в ту сторону, в которой видел его. Пройдя дальше, он различил силуэт темноволосого мужчины. «Да это же Гарри! Стоп, а что он делает, раздевается? С ума что ли сошел?» — промелькнуло в голове у Рона. — Гарри, — крикнул он, разрезая ночную тишину. Но тот его не слышал, и Рон прибавил шагу. Когда до друга оставалось футов триста, он внезапно пропал из виду, нырнув в озеро. «Только бы успеть», — думал Рон, пробираясь сквозь снег. Оказавшись возле проруби, в которой скрылся друг, Рон, не раздумывая, сунулся в воду. Руки обожгло ледяным огнем и в них будто вонзили тысячи маленьких иголок, причинявших сильную боль. К счастью, было неглубоко, и он смог вытащить Гарри, в руке которого был зажат меч Гриффиндора. Теперь понятно, зачем он нырял. В это время Гарри пришел в себя, откашливаясь от воды. — Гарри, ты как? В порядке? — с беспокойством спросил Рон. — Рон? Как ты тут оказался? — спросил Гарри. — Решил вернуться, если вы с Гермионой примите меня обратно. Подробнее расскажу позже, тебе надо в тепло. — Подожди, — одеревеневшим языком произнес Гарри, заметив меч Гриффиндора. — Давай сначала уничтожим крестраж. — Хорошо. Чего ты ждешь тогда? — Думаю, будет лучше, если это сделаешь ты. Я на парселтанге попрошу его открыться, а ты ударишь мечом. Идет? Рон, поколебавшись некоторое время, все же согласился с планом Гарри. В момент, когда он уже был готов ударить по крестражу, из него раздался голос, принадлежащий Тому-Кого-Нельзя-Называть: — Я видел все твои потаенные страхи. Ты всего лишь тень Избранного, даже девчонка выбрала не тебя. — Рон, бей! — как будто издалека слышался крик Гарри. Но тот впал в ступор, а голос не унимался: — Знаешь, а мне есть, что тебе показать. Хочешь узнать, как твои друзья весело проводили время без тебя? — Рон, чего ты ждешь?! Он же провоцирует тебя. Перед Роном же предстало видение, как Гарри и Гермиона стоят обнявшись в палатке и… целуются. Руки Гарри тем временем шарят по спине Гермионы. Это было уже слишком. Удар. И видение исчезло. — Это правда? — как-то потеряно спросил Рон. — Да, правда. Но можешь радоваться, она отвергла меня. Так что у тебя есть шанс. Знаешь, я могу понять, что ты оставил меня, но как ты мог бросить ее? Она, между прочим, плакала все это время. — Бросил?! — закипел Рон. — А мне казалось, это ты меня выгнал! А ей я предлагал пойти со мной. Но она опять выбрала тебя. Ты знаешь, мы с ней ведь ни разу не целовались. Ты и тут меня опередил! — ревность и обида охватила его. — Может, не стоило тогда уходить? Или стоило раньше вернуться? — Гарри тоже не собирался сдаваться. — Я пытался! — отчаянно ответил Рон. — И что же тебе помешало? Впрочем, пошли в палатку, расскажешь все там. И, Рон, я благодарен тебе, что ты спас мне жизнь. Но я не уверен, что Гермиона будет так же благосклонна к тебе. Она встретила Рона молчанием. И это напугало больше всего. Он ожидал чего угодно: что она будет кричать, возможно, даже ударит его, но не этой холодной отрешенности. По ходу его рассказа она задавала уточняющие вопросы, но в целом слушала не перебивая. Когда же Рон поведал о том, как ему удалось улизнуть от егерей, Гермиона изменилась в лице и потребовала: — Покажи свою левую руку, Рон! — Гермиона, Рон спас мне жизнь, ты же не думаешь, что он… — понимая, куда она клонит, начал Гарри. — Гарри, мне хватило одного раза, когда я не поверила, что Тот-Кого-Нельзя-Называть может клеймить ни на что не способных школьников. Больше я такой ошибки не допущу. Руку, Рон! Я жду, — нацелив на него палочку, которую успела забрать у Гарри, снова потребовала Гермиона. Рону ничего не оставалось, кроме как подчиниться. И он продемонстрировал друзьям абсолютно чистое предплечье. Было чертовски обидно и унизительно. «Допрос» же продолжился, и когда Рон рассказал, как ему удалось найти друзей, Гермиона вынесла вердикт: — Думаю, ты можешь остаться, раз уж нашел нас один раз, сможешь найти и другой, да и три волшебных палочки лучше, чем две, — Рону показалось, что Гермиона боится, будто он сможет привести пожирателей к ним. — Гарри? — Да, Гермиона, согласен с тобой, — поспешил с ответом тот, пока подруга не передумала. — Гермиона, — тихо позвал Рон, когда та уже собиралась направиться к кровати. — Мы можем поговорить? Наедине. — Хорошо, — пару секунд поразмыслив и направившись к выходу из палатки, ответила та. Рон пошел следом. Скрестив руки на груди, Гермиона ждала, когда Рон начнет разговор, но нужные слова все никак не находились. Но спустя минуту он собрался с мыслями и произнес: — Крестраж… Я видел… Он показал мне… Ты и Гарри целовались… Гарри сказал… что это правда… — после каждой фразы следовали паузы. — Да, правда, — с вызовом ответила Гермиона. — Так ты теперь с ним? Да? А как же Джинни? — не удержался от упрека Рон. — Нет, не с ним. Но и не с тобой. И никогда не буду. Все кончено, Рон, — и, не дожидаясь ответа, Гермиона направилась в палатку. Рон же понял, что как раньше уже не будет. «Золотому трио» пришел конец.
