Сквозь печаль

      После того, как Гарри отправился в Запретный лес, Гермиона не находила себе места. Она злилась на себя за то, что не настояла на своем и не пошла вместе с ним. А теперь он там один. Погибает. А она находится в замке и ничем не может помочь. Пытается не думать о том, что будет дальше. И надеется на чудо, какой бы глупой и нерациональной эта надежда ни казалась. Ведь Гарри — великий волшебник, она сказала ему об этом еще на первом курсе, и если кто-то и способен противостоять Волдеморту, то это он. Но не один же против толпы Пожирателей Смерти?! А она позволила ему уйти. Но она обещала Гарри закончить со всем этим, и поэтому просто обязана выполнить его последнюю просьбу, чего бы ей это ни стоило.       Мысли постепенно перетекли к другому другу, который погиб сегодня, заслонив ее от смертельного проклятья. Она наблюдает за тем, как миссис Уизли рыдает навзрыд над телом младшего сына, а мистер Уизли и Джинни, несмотря на то, что также переживают утрату, стараются ее всячески поддержать. Так непривычно видеть Фреда и Джорджа серьезными и печальными, она вообще не помнит, видела ли их без улыбок на лицах когда-нибудь. Даже когда Джордж лишился уха, он почти сразу, как пришел в себя, начал шутить. Гермиона хочет подойти к ним, но понимает, что не имеет права находиться рядом. Рон погиб из-за нее. Но ее замечает Джинни и, что-то шепотом бросив отцу, направляется к Гермионе. Молча берет ее под локоть и ведет в пустой класс. Сев прямо на одну из парт, не удосужившись даже очистить ее от слоя пыли, Гермиона не выдерживает.       — Джинни, прости меня. Это я во всем виновата. Рон погиб, защищая меня. Мне так жаль, Джинни… — рыдает Гермиона, а Джинни ждет, когда она выговорится.       Когда она немного успокаивается, Джинни наконец-то начинает говорить. Слова даются ей с трудом, она тоже сглатывает слезы.       — Знаешь, Гермиона. Когда мы с Невиллом пробрались в кабинет Дамблдора за мечом Гриффиндора, — Джинни намеренно не называет покои, скрытые горгульей, кабинетом Снейпа, — Невилл пытался взять вину перед Кэрроу целиком на себя, хотя изначально это была моя идея. И это только один из множества случаев за этот год, когда он принимал наказание вместо меня. И я уверена, что если бы вопрос касался жизни и смерти, он бы не раздумывая прикрыл меня собой. Как и я его. Или как ты бы вступилась за Гарри, или как Гарри за тебя. И за Рона бы ты тоже вступилась, будь у тебя такая возможность. Разве нет? — голос Джинни дрожит, но дальнейшие слова она произносит уверенно. — И я не хочу думать, что мой брат погиб напрасно, если та, которую он готов был защищать ценой своей жизни, будет сидеть тут, рыдать и винить себя во всем. Думаешь, он этого бы хотел?       — Ты хочешь сказать, что не винишь меня? — изумляется Гермиона. Джинни должна сейчас ненавидеть ее, кричать, ударить, наслать летучемышиный сглаз в конце концов. А она ее… утешает.       — Я, кажется, сейчас совершенно ясно об этом сказала, — решительно заявляет Джинни. — Так что, серьезно, прекращай лить слезы. Ты нужна нам в боевом состоянии, — и тихо добавляет. — В первую очередь ты нужна Гарри.       И когда только беззаботная и веселая Джинни успела стать такой взрослой и рассудительной? Нет, она всегда была храброй и отважной, но казалась Гермионе кем-то вроде младшей сестренки, которую надо опекать, а сейчас все происходит ровно наоборот. Становится очень стыдно. Джинни потеряла брата, но находит в себе силы держаться, а она тут раскисла.       — Джинни, я… — Гермионе становится неловко.       — Просто заткнись, — устало произносит Джинни. — Я же вижу, как вы смотрите друг на друга.       — Джинни… — снова пытается что-то сказать Гермиона.       — Слушай, Гермиона, если ты сейчас начнешь снова извиняться, то я нашлю на тебя летучемышиный сглаз. Я вас ни в чем не виню. И, если честно, за этот год я поняла, что любовь к Гарри была просто детской увлеченностью. Поняла тогда, когда по-настоящему полюбила.       — Невилл?       — Невилл.       После разговора с Джинни Гермиона отправляется во двор, где собираются последние защитники Хогвартса. Война еще не окончена.

***

      Когда Хагрид появляется с Гарри на руках, сердце Гермионы пропускает удар. Она до последнего надеялась, что произойдет чудо, и он вернется из леса живым. На глаза наворачиваются слезы. Руки дрожат. Ноги подкашиваются. А сердце уходит куда-то вниз, вызывая неприятный дискомфорт где-то в районе желудка. Становится так больно, как не было после гибели Рона. Неужели можно вот так легко лишиться почти всех близких и дорогих людей в один день? Гермиона почти готова бросить все, но она помнит, что Гарри до последнего верил в нее. И это придает ей сил. Она уже готова бросить вызов Воландеморту, прервать его пафосную речь, которую почти целиком прослушала. Но ее опережают.       Невилл вырывается из толпы, Гермиона только успевает заметить, как Джинни пытается удержать его за руку, но ей это не удается. С палочки Невилла срывается заклинание, но Волдеморт успевает отразить его и разоружить Невилла.       И Невилл тоже стал таким взрослым и решительным. Гермиона вспоминает, каким застенчивым он был на первом курсе, когда ей пришлось обездвижить его перед походом за философским камнем. За этот год они все успели повзрослеть.       — И кто же это такой смелый? — нарочито дружелюбно произносит Том.       — Невилл Лонгботтом, мой лорд, — заискивая, отвечает Беллатриса. — Это он доставлял так много хлопот Кэрроу в этом году.       — Лонгботтом? Ты же ведь чистокровный? Присоединяйся к Пожирателям смерти, мне нужны такие храбрецы, — делает «щедрое» предложение Реддл.       Конечно же, Невилл отвечает отказом. Волдеморт же обездвиживает его, призывает Распределяющую Шляпу и поджигает ее. Джинни не выдерживает и бросается на помощь любимому. И в этот же момент начинается что-то необъяснимое. Какая-то мешанина из великанов, кентавров, фестралов, даже Клювокрыл здесь. Джинни тушит Шляпу и снимает с Невилла заклинание оцепенения, а тот, в свою очередь, выхватывает из Шляпы… меч Гриффиндора. Замахивается. И Волдеморт лишается последнего крестража.       Гермиона же замечает, что на месте, где раньше лежало тело Гарри, теперь пусто. В ее душе теплится лучик надежды. Может, Гарри как-то удалось обмануть Волдеморта? Но где же он тогда? Ответ приходит незамедлительно. Там же, где Реддл. И Гермиона спешит в замок.       После того, как Беллатриса Лестрейндж падает, сраженная заклятием миссис Уизли, Гермиона наконец-то видит того, кого искала. Гарри появляется прямо перед Волдемортом, готовый к битве.       — Пусть никто не пытается мне помочь, — громко сказал Гарри. — Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я.       — Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле, — начинает Волдеморт, но Гарри его прерывает.       — Давай уже покончим с этим, Том. Не надо лишних разговоров.       — Да как ты смеешь?! — шипит Волдеморт, выйдя из себя из-за того, что кто-то посмел произнести его настоящее имя, и вскидывает палочку.       Два заклинания срываются одновременно: обезоруживающее Гарри и смертельное Волдеморта. Гермиона испуганно замирает. Нет, только не сейчас, когда она только успела обрадоваться тому, что ее любимый выжил. Но происходит невероятное: палочка Реддла прилетает в руку Гарри и поражает Волдеморта смертельным заклятьем, и тот падает замертво. Все кончилось. Они победили.       Гермиона не помнит, как оказывается в таких желанных и необходимых объятьях Гарри. Она прижимается к нему и ощущает себя самой счастливой девушкой на свете. Когда же руки Гарри обхватывают ее в ответ, она почти забывает, как дышать. Эти объятья нельзя назвать слишком крепкими, наоборот, они едва касаются друг друга, но даже этого хватает, чтобы потерять счет времени. Голова Гермионы ложится на плечо Гарри, и он наконец-то проводит рукой по ее волосам — они на самом деле такие мягкие и приятные на ощупь, как ему казалось. Гермиона замирает от этой ласки и улыбается. И почти одновременно им в голову приходит одна и та же мысль.       Лучшее место на свете — это объятия любимого человека.