Седьмой
14 мая 2020 г., 13:15
По неширокой, извилистой тропинке, посреди матёрого, кедрового леса, ехала невыразимо худая, старая кляча. Рассохшаяся деревянная повозка, которую волокла кобыла, весело громыхала колёсами на корнях и ухабах, грозя сотрясти сидящему на ней вознице, мозги. Управлял повозкой тучный, сорокалетний мужчина, одетый в драную, потасканную рясу с болтавшимся поверх неё массивным, серебряным крестом. Лениво щёлкая, зажатыми в одну руку вожжами и громко напевая какую-то незамысловатую песню, мужчина другой рукой крепко прижимал к толстому боку видавший виды автомат Калашникова.
Погода стояла прекрасная, птички пели, солнышко светило и вдруг прямо посреди тропы как из воздуха материализовался неизвестный, двадцатилетний парень одетый в камуфляжный костюм и кроссовки. На поясе у него висела кобура с пистолетом, а также устрашающих размеров армейский нож.
— С добрым утром, святой отец, — с улыбкой сказал юноша, сверкнув на солнце белоснежными зубами.
— И тебе не хворать, сын мой, — ловко остановил недовольно фыркнувшую лошадку священник.
— А нельзя ли узнать куда это ты с утра навострился и почему я об этом не знаю.
— Не хотел тебя беспокоить рыцарь. А еду я с Грушёвки с ярмарки. У нас в монастыре сидр закончился, вот меня братия и отправила. Чтоб значит запасы пополнить. Вот и бочонок под это дело дали, — похлопал монах по пузатой столитровой кеге.
— А верно ли, что в бочонке сидр, святой отец, — недоверчиво спросил парень и постучал по крышке, отозвавшегося гулким эхом сосуда.
— Клянусь святым Николаем, что лимонад, — перекрестился поп и воздел глаза к небу.
— Сейчас проверим, — сказал юноша и ловко выбив пробку наклонил немалый сосуд, а затем подставил кстати лежавшую рядом литровую банку под запашистую багровую струю…
— И нравится тебе такая жизнь Алексей, — отхлебнув из железной объемистой кружки вина спросил монах, сидя под старой сосной.
— А, что прикажешь мне делать, отец Николай, тихонько попивая напиток из банки и закусывая вяленой воблой ответил парень. — Семьи у меня нет, а подаваться куда нибудь в город я не желаю. Да и есть ли они сейчас города-то? После того, что было, я думаю от них груда камней и осталась. Вся жизнь только здесь в Сибири, да в подобных медвежьих углах и теплится.
— Господь против такого затворничества. Каждый человек должен после себя потомство оставить, а ты себя словно похоронил в этих лесах. Грех это, — одним глотком осушив дозу, непременно свалившую бы Алексея с ног, наставлял отрока монах.
— Ты ведь знаешь, что со мной было, сам мне когда-то помог на ноги встать. Не могу я родителей здесь оставить. Ну… пока не могу. Прости.
— Бог с тобой, — высушив полотенцем от вина бороду сказал Николай, — да помогут тебе святые угодники, — и троекратно перекрестил парня.
— Ехать пора. Поди заждались меня в обители то, — с сожалением поглядев на почти полный бочонок сказал отец Николай.
— А прокачусь-ка я пожалуй с тобой до речки. День жаркий. Так искупаться охота, — запрыгнул Лёшка на телегу и вскоре странная парочка под мерный цокот копыт покатила по дорожке в одним им известном направлении.
