Особое задание

      Придирчивый взгляд доктора Саймона Гласса осмотрел новый кабинет, и мужчина тут же покачал головой, осматривая помещение, которое можно было бы назвать… некомфортно «уютным»? Если его, конечно, вообще можно было назвать хоть сколько-то уютным. Может быть, кто-то из Фонда и мог, но любой, кто хотя бы раз оказывался в нормальной обстановке, вероятнее всего, счёл бы эту комнату довольно угнетающей, если не откровенно убогой. Саймон разочарованно нахмурился. Перед своим переводом он написал целый список запросов относительно своего будущего рабочего места и теперь тщательно оценивал результаты своего прошения. Посреди офиса лежал ковёр, цвет которого можно было бы охарактеризовать как «агрессивно-красный». Да, Гласс хотел бы иметь коврик в своём новом кабинете, считая, что многим людям неосознанно нравится ощущение мягких поверхностей. Это должно было сразу же поднимать настроение посетителям, но ужасный коврик выглядел так, словно на нём кто-то умер, причём истекая кровью.       Ладно. Хорошо. Саймон бросил свой взгляд в другую часть кабинета. Рядом со входом стоял унылый и невероятно мрачный аквариум без каких-либо признаков жизни. Человеческий мозг неосознанно любит обращать внимание на воду, а плавающая в ней рыба действует на большинство людей расслабляюще. Однако когда психолог запросил это, он получил короткий отказ, ссылающийся на «протоколы безопасности 44-b». Что было абсолютно нелепо, так это то, что действие протокола распространялось и на золотую рыбку, и на бойцовую рыбку, и на сома, которые уж точно не являлись «водными SCP-объектами». Они не позволили разместить здесь даже сома. Это настолько нелепо, что можно было даже проигнорировать то, насколько сильно Гласс их не любил. Единственной хорошей новостью во всём этом было только то, что на установку аквариума ему действительно дали добро, однако запретили размещать в нём какую-либо «опасную форму жизни». То есть, если перефразировать это выражение, зная условия Фонда, ему не позволено размещать там вообще ничего. Разумеется, Саймон отправил сразу несколько прошений, в которых утверждал, что ему не нужен пустой аквариум, и он больше оценил бы миниатюрный фонтан, ну или хотя бы картину рыбы, но взамен он получил только сухое «запрос удовлетворён».       С восточной стены тускло светился фальшивый камин. Огонь. Ещё одна вещь, способная оказать успокаивающее воздействие на человека. Саймон, конечно, даже и не думал пытаться запрашивать настоящий камин, работая в подземном помещении, он всего лишь просил о достаточно реалистичной копии. Но то, что он увидел сейчас в кабинете, превзошло все его худшие ожидания. Это было просто издевательство, не иначе. Маленький кусочек тёмно-оранжевой ткани нервно дёргался над дешёвым вентилятором, покорный потокам воздуха. Ой! Гласс даже вспомнил, как однажды доктор Ребекка Гарсия неудачно заразилась SCP-383 и продолжала сморкаться (что весьма впечатляюще, делала она это без остановок) до тех пор, пока на её платке не оказалось больше крови, чем слизи. Именно так и выглядел этот фальшивый огонь. Саймон с негромким ворчанием отвернулся. Чёртов камин. Хотя Бекка ему очень даже нравилась.       Он рухнул на кожаное кресло, немедленно издавшее раздражающий скрип. Оно что, издевается над ним? «Похоже, пребывание в этом кабинете сведёт меня с ума», — с раздражением подумал мужчина. Он просидел в мрачной задумчивости ещё несколько минут, прежде чем с тяжёлым вздохом подняться с места и запустить свой компьютер. Настало время возвращаться к работе. На экране тут же высветилось приветственное сообщение от директора Тильды Д. Муз: «Отправляю Вам список сотрудников, назначенных Вам для психологической оценки на следующей неделе». За месяц до того, как он узнал о своём продвижении по службе и переводе на другую Зону, директор Муз провела с ним личную беседу. Она сказала, что казалась весьма впечатлена его работой и сочла его заслуживающим этого перевода. Да, конечно, на новом месте работы будут и более опасные SCP, что неразрывно связано и с постоянным риском, но также будут и более знаменитые коллеги. Кроме того, Тильда высказала уверенность в том, что у психолога всё будет хорошо. Может быть, у него и не было большого опыта, однако женщина сказала, что она точно видит в нём особый дар. И если ему удастся найти правильный подход к невероятно ценному, но при этом доставляющему особое беспокойство персоналу, директор была уверена в том, что он будет назначен на должность начальника отдела психологии. Это было его особым заданием.       Гласс кликнул по присланному документу и, слегка пробежавшись по нему глазами, замер на месте. Может быть, она ошиблась? Или его компьютер показывает неправильную дату? Он не может сейчас провести первую экспертизу, он ведь даже…       Открылась дверь.       Сейчас он должен провести первую психологическую экспертизу на новом рабочем месте.       Саймон мягко улыбнулся вошедшему в комнату высокому, подтянутому мужчине. Гласс с первого взгляда заметил что-то неладное. Казалось, будто движения незнакомца не соответствовали его собственному телу. В движениях мужчины чувствовалась особая сила, присущая крепким работягам, но при этом он двигался медленно и неуклюже, еле передвигая ногами, казалось, словно он прямо сейчас рухнет на пол от усталости. Одним резким движением он остановился на месте и поднял к груди свою тяжёлую руку, покрытую шрамами. Это ознаменовало начало какого-то привычного движения, однако зашедший тут же резко его прервал, нетерпеливо опустив ладонь вниз. Мужчина осмотрелся по сторонам. «Он не уставший», — поправил себя Гласс, — «просто сонный».       Ещё одной вещью, сильно смущавшей Саймона, была одежда посетителя: синие джинсы, красно-белые кроссовки, чёрная водолазка и белый халат, — казалось, будто мужчина ошибся при её выборе на один размер, что делало его ещё более странным. Этот человек смотрелся так, будто он сумасшедший, что поменялся телами с преступником. Психолог попытался вспомнить список, присланный Муз.        — Доктор Брайт! — воскликнул он, с дружелюбной улыбкой протягивая мужчине руку. — Меня зовут доктор Саймон Гласс. Как Ваши дела?       Джек бросил взгляд на протянутую руку с нечитаемым выражением, которое Саймон распознал как смесь смятения и отвращения, а затем отвернулся, не предпринимая никаких попыток ответить на приветствие.       Гласс с досадой отдернул руку. Зачем он это сделал? Он ведь прекрасно знает, что многие люди недолюбливают рукопожатия, порой это совершенно не нужно и лишь создаёт лишнюю неловкость. А это было в точности противоположно тому, чего он хотел.       Тем временем Брайт повернулся к психологу спиной и взглянул на пустой аквариум, слегка склонив голову набок. Яркий электрический свет, поблескивающий на тёмном лысом затылке, проявил на коже головы линии, чьё значение было психологу неизвестно. Саймон нахмурился и всмотрелся в странный узор внимательнее, пытаясь догадаться о его сути. Это шрамы? Может быть, остатки от трепанации? Эти метки были получены до или после того, как Джек завладел этим телом? Имело ли это влияние на мозг тела? Имело ли это влияние на Брайта?        — А где рыба?       Этот вопрос застал психолога врасплох и выдернул его из размышлений. И снова он прочувствовал это странное несоответствие: низкий, хрипловатый голос ну никак не сходился с неровной, прыгающей интонацией и странным акцентом гостя.        — О, нет, — засмеялся мужчина. — Не рыба. Это недавно обнаруженный SCP. Его свойства аналогичны 408, только камуфляж действует постоянно.        — Рыба, невидимая на постоянной основе?        — Ага, — почему он лжёт об этой глупой рыбе? Это ведь даже не смешно!       Джек посмотрел на доктора с выражением лица, отражавшим крайнюю степень озадаченности. Похоже, он ни капли не верил в невидимую рыбу, однако всё-таки отчаянно пытался докопаться до сути шутки.        — Ладно! — воскликнул Гласс, хлопнув в ладоши, и приблизился к Брайту. — Я очень рад, что Вы смогли найти время посетить меня, и…        — Я не смог.        — Прошу прощения? — опешил мужчина.        — У меня нет на это времени. На самом деле, у меня уже есть несколько вещей, которые я предпочёл бы сделать вместо этого. Время для экспертизы выделила директор Зоны.        — Да, верно, эм-м, — слегка замялся Гласс, позволив неловкой паузе затянуться на несколько секунд. Черт, что он творит? — Пожалуй, я склонен с Вами согласиться. Я и сам бы предпочёл вообще не работать в мой первый день. На самом деле, я хотел бы познакомиться с новыми коллегами в неформальной обстановке, желательно за чашкой кофе. Это было бы неплохо, наверное.       Брайт вздохнул и взглянул на него выжидающим взглядом. Блондин смотрел в его глаза некоторое время, но затем прокашлялся и продолжил:        — Однако я всё ещё обязан предоставить директору Зоны полный отчёт о том, как прошла экспертиза.       Джек по-прежнему молчал. Как бы Гласс ни старался, он никак не мог прочитать выражение его лица. Пожалуй, точно в его эмоциях можно было различить только сонливость, хотя, если говорить честно, даже в этом Саймон сомневался.        — И я вынужден напомнить Вам о том, что в конце сеанса Вы будете обязаны установить правильную запись времени, — осторожно отметил мужчина. — Для этого Вам понадобится ваша ключ-карта.        — Ну… а как насчёт… — наконец протянул Брайт, раскрыв руки в каком-то пожалуй, наигранном жесте: — Как насчёт такого: вы сейчас открываете дверь вашей картой, я ухожу, а потом возвращаюсь через час и пользуюсь своей?        — А ведь это вариант, — отозвался Гласс и, взяв свой планшет в руки, набросал на первом листе несколько слов. — Я запишу все варианты, ладно? Хорошо, допустим, мы это сделаем. В таком случае и я хотел бы попросить вас о выполнении кое-какого условия. Разумеется, я вижу, что Вы не горите желанием продолжать сеанс. Я мог бы отпустить Вас, но только при том условии, что сейчас Вы пройдёте кое-какой тест.        — Ох, вау, просто замечательно, — Джек рухнул на диван и потёр виски, болезненно сморшившись. Головная боль? Вполне возможно. Он действительно выглядел неважно. Похоже, его режим заставляет желать лучшего, раз уж Брайт выглядел так, будто не спал четыре дня подряд. Нет. «Всего два», — придирчиво осмотрев посетителя, решил Саймон и сделал об этом пометку. Мужчина молчал, так что Глассу оставалось лишь терпеливо ожидать, пока тот заговорит сам. Важно, чтобы разговор начал именно Брайт. «Тишина должна сработать лучше, чем пустые уговоры» — подумал он. Наконец, Джек повернулся к нему: — Ну раз такое дело, то мы можем просто сидеть молча, как сейчас, до конца сеанса.        — Хм, — пробормотал Гласс, усаживаясь в кресло напротив посетителя. — Или, быть может, мы с вами могли бы действительно поговорить? У меня есть список вопросов, одобренный…        — Или, быть может, ты просто отъебёшься от меня? — голосом, полным уныния, передразнил его Джек. — Если ты прямо действительно так сильно хочешь повогорить, то, может быть, обсудим что-то реально интересное? Я не собираюсь заполнять эту Фондовскую хрень заново.        — Угу, — внезапные вспышки гнева? Гласс сделал ещё одну заметку. — Что насчёт ваших недавних увлечений? Считаете ли вы это интересной темой?        — Нет, — снова затяжное молчание. — Похоже, мой проект сорвался, — Брайт внезапно остановился и взглянул на психолога так, словно бы он только что разболтал самый важный в своей жиэни секрет, делиться которым с еле знакомым психологом (да и кем-то ещё) он, ясное дело, не хотел, однако теперь отступать назад было уже слишком поздно.        — Ясно, — ещё одна быстрая заметка. — Какие ещё варианты находятся в нашем распоряжении? Ах, да. Вы всегда можете просто рассказать о себе. Если хотите, конечно.       Джек закатил глаза настолько красноречиво, что это вполне можно было бы посчитать за полноценный ответ.        — Хорошо. Тогда давайте оценим имеющиеся варианты, — Гласс постучал по планшету ручкой. — Первый вариант: вы уходите на целый час, а потом возвращаетесь. Можем, конечно попробовать, однако в таком случае мне будет не с чем работать. Мне жаль, но нам придётся от него отказаться.        — Да уж. Не похоже на то, что у меня вообще есть возможность сбежать, не так ли? Что бы они там не говорили… — тихо и без всякой иронии отозвался Брайт. «Это похоже на принятие собственной беспомощности», обеспокоенно отметил Саймон. Он добавил на лист ещё одну заметку.        — Угу. Второй вариант: простой тест.       Джек тяжело вздохнул и отвернулся.        — Очень хорошо, я вас понял, — блондин вычеркнул из списка ещё один пункт. — У нас есть ещё один вариант. Мы, как вы уже предлагали, можем просто просидеть в тишине всё это время. Вроде бы звучит вполне неплохо, но вам случайно не кажется, что в таких условиях час будет тянуться невыносимо долго?       Брайт не ответил.        — Ладно, я просто это вычеркну. Тогда, может быть, официальный опросник?        — Ох, похоже что я забыл сказать тебе о том, что меня эта херня абсолютно не интересует. Если это так, то я искренне прошу прощения, иногда могу забывать о всяких мелочах.       Каждое сказанное им слово было насквозь пропитано сарказмом, но последняя часть, касающаяся проблем с памятью, была абсолютно правдива. Гласс был довольно хорош в том, чтобы отличать ложь от правды. Карманный детектор лжи, как его однажды назвала Ребекка. Саймон сделал ещё одну заметку.        — Тогда вычёркиваем. В таком случае… не мог бы ты рассказать о своём хобби, Джек?        — Я… даже не знаю, — смутился он. — У меня нет хобби.        — Хорошо, понял. В таком случае, я полагаю, нам следует вернуться к нашему первому варианту. Итак, что же происходит с твоим проектом?       Джек нервно пожал плечами.        — Я понимаю. В таком случае, я был бы рад послушать что-нибудь о тебе.        — Нет, нет, я сейчас не настроен рассказывать, док, — опять сарказм. Гласс отметил, как странно посетитель искажает свои интонации показывая иронию: в одних местах он поднимал тон голоса, в других — резко понижал. Он будто специально старался сделать свою интонацию максимально раздражающей. Это, конечно, весьма странно, но Саймону эта черта показалась очень даже забавной.        — Ну, раз так, то в нашем списке остаётся только один пункт, — тихо сказал Саймон с мягкой улыбкой. — Что насчёт твоего проекта?       Джек ничего не ответил, но с неловким движением переместился по мягкой поверхности диванчика, исказив лицо в гримасе тоски.        — Ты работаешь один? — уточнил Саймон, надеясь, что ему не придётся задавать много вопросов.        — Ох, я бы хотел! — внезапно оживившись, воскликнул мужчина. — Доктор Сайлас не позволяет мне сделать ни единого шага без её пристального наблюдения.        — Понятно, — слегка кивнул Гласс.        — И, типа, с чего бы? Разве мне не дали разрешения на использование 311?        — М-м? — Саймон поднял брови в попытке скрыть своё искреннее воодушевление. Он заставил Джека заговорить! Это действительно было просто замечательно.        — Мне дали! Мне дали разрешение использовать их на всём: от расходников, до других объектов! Ну, если быть точным… — Джек вздохнул и продолжил уже более спокойно: — За исключением тех, с кем мне теперь запрещено взаимодействовать.        — Хм… — Гласс в задумчивости кивнул, но ничего не ответил, побуждая его продолжать.        — Что, блин, абсолютно тупо. Ты ведь в курсе, что 173 способен своими тоненькими ручонками сломать шею любого существа, да?        — Верно…        — Так вот. Мне кажется, что ущерб, нанесённый аномальным существом, сильно отличается от обычного ущерба, который мы, люди, можем нанести SCP, вы понимаете?        — Угу…        — И откуда вообще эта идея о том, что я могу нанести ущерб хоть чему-то?! Даже непонятно, откуда она возникла!        — Ага.        — А как насчёт 3081? Вернее, SCP-3081-1.        — Ох, да.       Брайт полностью погрузился в свои мысли, то и дело перепрыгивая с одной идеи на другую. Саймон практически не следил за его умозаключениями, а если и следил, то считал их откровенно бессмысленными. «Но некоторые», —подумал он, — «действительно великолепны». Гласс молча слушал пациента, изредка кивая головой и окидывая его изучающим взглядом, подмечая абсолютно всё: резко следующие одна за другой эмоции, ломаные жесты, быстрые движения. Если раньше Брайт казался вялым и сонным, то сейчас он будто ожил. Каждое его движение было резким, проворным, даже слегка дёрганным. Он много и активно жестикулировал, подкрепляя жестами почти каждое своё слово. Также он часто двигался взад-вперёд, иногда наклоняясь ближе к психологу и будто готовясь рассказать ему важный секрет. И каждый раз Саймон отвечал ему взаимностью, склоняясь немного ближе и уделяя всё больше внимания его словам.        — Ох, к чёрту, — внезапно прервался Джек и, будто разом утратив всю свою энергию, снова облокотился на спинку кресла. — Теперь это всё уже неважно. Ни один из моих проектов больше не имеет значения…        — Ты выглядишь очень разочарованным, — протянул Гласс, явно прочувствовав, как в словах посетителя сквозит разочарование и безнадёжность. Он вывел заметку об этом на бумаге.        — Я теперь не могу работать даже с гребаной ящерицей, — пробормотал мужчина. — После того, что случилось с 1799 и всё такое…        — Мы все расстраиваемся, когда теряем что-то важное для нас, — кивнул Саймон, записывая на листе заметку скорее для себя. Он должен был узнать, что там случилось.        — Я, блин, знаю эту ящерицу, понимаешь? Я знаю, как с ней бороться. Наверное, даже лучше, чем кто-либо другой в этом месте.        — Верно…        — И это всё просто не имеет смысла, потому что теперь они даже не станут рассматривать мои предложения относительно 682!        — Возможно, они просто не хотят рисковать с таким опасным SCP? — предположил Саймон и сразу же прикусил себе щёку. Зачем он это сказал? Он здесь не для того, чтобы защищать другую сторону конфликта. Он мог бы задать риторический вопрос или дать совет. Он должен получить контроль над ситуацией!        — Это не они рискуют! — сердито фыркнул Джек, махнув рукой. — Рискую тут я.       Саймон молча смотрел на Брайта. Он не хотел всё испортить.        — И я буду продолжать это делать, ясно? Это мой выбор, не так ли?        — Понятно… — Гласс внимательно прислушивался к его словам. Похоже, Джек не хотел рисковать собой, так что надеялся, что вся затея плохо закончится. Гласс опустил глаза на планшет и некоторое время спустя записал: «Стремление к смерти».        — А теперь ещё эта… — мужчина сморщился, но сдержал себя от грубости. — Эта доктор Сайлас следит за каждым моим шагом.        — Вы очень ей недовольны.        — Ну разумеется!        — И это заставляет вас не хотеть работать не только с ней, но и с 311.        — Да, — Джек взглянул на Гласса с удивлением. Может быть, он был удивлен, отметив что кто-то пытался его понять? А может быть, он был поражен тем, что кто-то его слушает, не перебивая и не осуждая? Или, возможно, он был сбит с толку тем, что сам же рассказал так много незнакомому человеку?       Компьютер издал короткий сигнал.        — Ага, — Саймон поднялся с места. — Боюсь, наше время истекло, доктор Брайт.        — Погоди, чего? Разве тебе не нужна оценка? — Джек тоже встал, но менее уверенно.        — Ох, не волнуйтесь, доктор, я уже её провёл, — Саймон улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов и указал на дверь. — Вы получите уведомление о результатах сегодняшнего сеанса на почту.        — Что именно ты сделал? Как насчёт того, чтобы рассказать мне об этом, Гласс?        — Я боюсь, это против протокола! — рассмеялся мужчина и подошёл к двери. — Спасибо вам!       Джек промолчал, но, бросив быстрый взгляд на Саймона, открыл дверь и вышел из кабинета.       Психолог закрыл за ним дверь и, наконец, выдохнул, даже не зная, ради чего задержал дыхание. Теперь ему нужно было подумать, что написать в отчёте. Доктор Джек Брайт. Он был частью «особого задания», о котором говорила директор Муз. О Брайте она рассказывала мало, но Гласс уж точно слышал пару сплетен о «бессмертном докторе». Хотя сегодня он не видел на шее мужчины 963. То есть, он пользовался этим телом достаточно долго или, может быть, амулет был спрятан под водолазкой?       Саймон взглянул на сделанные им заметки. Головная боль? Замедленные движения и кажущаяся сонливость. Недостаток сна? Раздражительность. Чувство безнадежности. Проблемы с запоминанием деталей. Простая невнимательность или серьезные проблемы с памятью? Видимо, нет хобби. Он просто не хотел делиться или он вообще не интересуется чем-то, кроме работы? И последнее — суицидальные тенденции?       Было нелепо судить о психическом здоровье по часу встречи. Особенно если учитывать то, что некоторая часть времени была потрачена впустую из-за молчания и откровенных глупостей. Конечно, он читал медицинские документы Брайта, включая предыдущие психологические оценки, но они могли быть неверными или устаревшими. Возможно, доктор просто плохо спал прошлой ночью и теперь чувствовал себя не слишком хорошо. Это абсолютно нормально. Это вполне могло быть связано с напряжённой работой. Гласс встречал людей, которые делали гораздо более странные вещи, чтобы справиться со стрессом.       Но если он отправит Муз такой отчёт, ему точно придётся попрощаться с Брайтом. Она, вероятно, не даст ему больше часов на работу с доктором. И она, вероятно, не даст ему повышение по службе.       Заклацали клавиши. «Хроническая депрессия». Нет-нет-нет. Он тут же стёр написанное. Это просто глупо. Немного задумавшись, он напечатал снова. «Биполярная депрессия». Мужчина нахмурился и исправил это на «Возможная биполярная депрессия». Наведя мышку на «отправить», он всё-таки поколебался. Было ли это неправильно с его стороны? Лгал ли он? Нет, нет, конечно нет. Ну, в смысле, он ведь написал «возможная», не так ли? Это просто первичная оценка. Всё может быть «возможным». Особенно здесь. А Брайт действительно выглядел так, будто нуждался в помощи. Так что Саймон просто перестраховался. Верно?       Он отправил отчет.