Особое задание

      Доктор Джек Брайт буквально ворвался в офис психолога.        — Так вот, как ты!..       От неожиданности Саймон выронил из рук недавно купленную картину рыбы, которую он сейчас пытался повесить на стену. Ему очень не нравился собственный кабинет, кажущийся невероятно мрачным и запрошенные им коврик, аквариум и «камин» делали только хуже. Так что, возможно, милая маленькая рыбка, изображённая на картине, могла помочь этому месту выглядеть хоть сколько-то лучше.        — Доктор Брайт! — воскликнул Гласс, поворачиваясь к Джеку. — Не ожидал увидеть Вас так рано.        — Отвали. Я знаю, что это твоих рук дело.       У Саймона пересохло во рту от волнения. Когда он мог бы успеть сделать нечто плохое? Он что-то нарушил? Кто-то умер? Что он вообще сделал? Впрочем, что бы это ни было, это было ой как нехорошо.        — Я тут подумал… — Брайт преувеличенно задумчиво почесал подбородок. — Что ты сказал Муз? Что я шизик?       А, так речь шла об оценке? В этом не было совершенно ничего страшного. Наверное.        — Я могу Вас заверить в том, — осторожно начал Гласс, — что я никому не сказал бы ничего подобного. Даже Муз.        — Ох, ну да. Конечно. Разумеется, блин, мне назначили терапию два раза в неделю просто потому что это так круто и освежающе. Помогает взглянуть на происходящее с другой стороны, а?       Гласс прикусил щёку, чтобы не засмеяться. Он не был уверен, почему, но способ Брайта передавать сарказм казался ему неимоверно смешным.        — Многие Ваши коллеги регулярно посещают терапию, — осторожно отметил Гласс, — Ваше назначение было вполне ожидаемо, учитывая направление Вашей работы.        — За исключением того, что мои коллеги к тебе ходят по собственному желанию.        — Ну, я полагаю, что данное Вам указание поступило не от меня, доктор Брайт.        — А-га, ра-а-азуме-е-ется, — протянул Джек. — И также не от меня поступит разрешение на любые эксперименты с Евклидами и Кетерами. Что-то мне подсказывает, что «дальнейшее уведомление», которое позволит мне к ним вернуться, должно поступить именно от тебя, док.       Саймон растерялся. Это было определенно не то, чего он ожидал. Он явно не хотел, чтобы всё вышло именно так. Почему Муз взвалила на него такой груз? Она сказала, что доверяет его способностям и особенно отметила Брайта, но это уже было чересчур, разве нет? Верно, он хорошо «читал» людей, но всё-таки не умел читать мысли (хотя некоторые могли бы это оспорить). И зачем нужно было ограничивать Брайта? Насколько психолог знал, в последнее время за доктором не было никаких нарушений или несчастных случаев, произошедших по его вине. Может быть, она замышляла что-то плохое? Были ли перевод, новая должность и обещанное повышение частью чего-то большего? Особого плана действия? Изменения баланса сил? Попытки остановить определённый проект? Был ли он просто марионеткой в чужой игре?       Мысли Саймона лихорадочно скакали от одного к другому. Может, он слишком остро реагирует? Просто раздувает из мухи слона? Чрезмерно драматичен? Да. Да. Скорее всего. Собрав в своей голове картину Тильды Д. Муз: её карьеру, психологический портрет, научные труды, — он понял, что ничто из этого не указывало на наличие каких-либо скрытых мотивов или интриг. Но потом… потом он вспомнил, что некоторые называют Муз «подставным лицом».        — Хорошо, Гласс. Чего ты от меня хочешь?        — Прошу прощения? — наконец, оторвался от своих глубоких размышлений Саймон. Он уже успел что-то упустить? Вряд ли он слушал посетителя с особым вниманием.        — Что может улучшить твои показания?        — Улучшения в Вашем психическом здоровье, я полагаю.       Джек, прищурившись, взглянул ему в глаза. Он ему не верил. Всё, что они построили вчера, было безвозвратно разрушено.        — Я… — начал Саймон, но тут же замолчал, покачивая головой. Неважно, как сильно он хотел бы сказать Брайту о том, что он действительно хочет помочь. Вряд ли в данной ситуации это было хорошим решением. Особенно сейчас. Нет, стоп. Стоп. Почему это для него вообще важно? Это правда не имело для него особой ценности, тут же заключил Саймон. Не должно было иметь.        — Что? — резко переспросил Джек.        — Да, да, я думаю, что мы можем перенести нашу встречу, так что Вам не придётся приходить сегодняшним вечером.       Брайт стоял молча. Саймон видел, как он хочет продолжить спор, но при том не хочет отказываться от заманчивого предложения. Он отвлёкся на мгновение, и это была именно та реакция, которой хотел добиться психолог.        — Но в следующий раз, доктор Брайт… приходите, пожалуйста, вовремя, — Саймон мило улыбнулся и сел за компьютер, тут же начав печатать, этим показывая, что Брайт пока что свободен. Он всё ещё следил за движениями пациента периферийным зрением. Джек медленно бродил по кабинету, скрестив руки за спиной в замок. Он лениво оглядывался по сторонам, ни на чём особо не останавливаясь. Попытавшись прочитать выражение его лица, Гласс понял, что он не мог различить особо ничего кроме усталости: сейчас Брайт потерялся в своих мыслях.        — О, Боже. Что случилось с этой рыбой?        — Ха? — отозвался Саймон, оторвавшись от своих наблюдений.        — Я про картину, — мужчина указал на ту самую картину, которую Гласс уронил на пол и забыл поднять.        — Ой. Эм… это… картина с рыбой.        — Её нарисовал 053, или что?        — Кхм… нет, вообще-то нет. Я купил её на eBay.       Брайт выглядел невероятно озадаченным, рассматривая изображение за стеклом.        — Зачем?        — Ну, я не знаю. Мне показалось, что она милая.        — Это абсолютно не так.       Гласс взглянул на рисунок. Он взаправду не был выполнен особенно качественно, но рыбка действительно была довольно милой. Ну разве нет? Впрочем, ладно, он был не слишком честен с собой. Гласс просто был опустошён этой бюрократией, связанной с аквариумом, и это правда ужасно действовало ему на нервы. Он вздохнул.        — Меня огорчает отсутствие рыбы в аквариуме.       Брайт взглянул на пустой аквариум. Затем вернулся к картине. Он казался всё более и более растерянным.        — А почему ты не купил настоящую рыбу вместо этого глупого рисунка?        — Мне запретили. Меры предосторожности.       Джек смотрел на него ещё некоторое время, изучая лицо психолога, и, наконец, с лёгкой ухмылкой произнёс:        — Трагично.       Саймон на секунду застыл. Почему он сказал это именно таким образом? Исходила ли от него угроза? Нет, нет. Что-то иное. Пока что мужчина никак не мог понять, в чём дело. Пока что.        — В любом случае, как мне поможет эта твоя «терапия»? — спросил Джек, усаживаясь на диван и вытягивая стройные длинные ноги. — Может быть, ты собираешься расспросить меня о моей семье?        — А ты хотел бы о ней рассказать?        — Засекречено. Я бы лучше послушал, как ты рассказываешь мне о своей, док.        — Это засекречено, — повторил Гласс с осторожной улыбкой.        — До сих пор? — оживился Джек? Что ж, у него получилось его заинтересовать. Это уже прогресс. Стоит держать планку.        — Боюсь, я этого не знаю. Мой уровень допуска недостаточно высок.        — Гласс, прекрати уклоняться от ответа. У тебя есть скелеты в шкафу, не так ли?        — Ну, может быть, парочка, — застенчиво улыбнулся Саймон. Сейчас он не лгал. Но он также хранил не свои секреты. По крайней мере, большинство из них ему не принадлежали.        — Может быть, среди них есть я, — игриво поглядывая на психолога, Джек поднялся с места. — Кто тут должен задавать вопросы, а, док?        — Я не против пары вопросов, — отозвался мужчина, снова вернувшись к экрану компьютера в попытке скрыть, как ему на самом деле нравилась эта идея. Самым простым способом заставить Брайта говорить было создание иллюзии его контроля над ситуацией.        — Хм, ну ладно, — Джек подошёл к столу и махнул блондину рукой, этим указывая ему на то, чтобы он отошёл от собственного стола. — Теперь ты пациент.       Саймон отключил компьютер и присел на диван. Джек же облокотился на край стола, взял в руки планшет Гласса и его ручки, и с насмешкой на губах написал что-то на листке, при этом с сарказмом несколько раз пробормотав обычные междометия, вроде «хм-м» и «ага». Он что, пародировал психолога? Саймон слегка протёр губы, пытаясь скрыть улыбку. Пожалуй, ребяческие насмешки доктора Брайта казались ему отчасти милыми.        — Что ж, доктор Гласс, я думаю, что смена ролей пойдёт нам на пользу, не так ли? И ка-ак ты теперь себя чу-увствуешь? — спросил Джек, смешно растягивая слова.        — Восхитительно.        — Нам стоит связаться с Вашим внутренним ребёнком, не та-ак ли, доктор Гла-а-асс?        — Отличная мысль.        — Какие у Вас были отношения с матерью?        — Изменчивые.        — А отцом?        — Неопределённые.        — Вы когда-нибудь убивали кого-то?        — Будучи ребёнком?        — И в детстве тоже.        — Было дело, — ответил Саймон после недолгих размышлений.        — В детстве?! — с поддельным ужасом воскликнул Джек.        — К счастью, нет.        — Тебя это не особо беспокоит, док.        — Я этим не горжусь. Но что сделано, то сделано.        — И кого ты убил?       Саймон остановился ненадолго. Один, два… он считал в уме, возвращаясь к неприятным воспоминаниям. Пять. Пять жизней были на его совести. Всё-таки он был не только терапевтом. Личности некоторых из убитых были засекречены. Некоторыми «историями» он просто не мог поделиться. Но это был неплохой повод укрепить доверие, ведь вряд ли он получит многое от закрывшегося Брайта. Возможно, после того, как он расскажет, он снова сможет спокойно уклоняться от ответов, как раньше.        — Месяц назад я участвовал в эксперименте. Я должен был заниматься мониторингом психологического воздействия… кхм, определённого SCP на участников исследования. В основном D-класс. Всё шло как по маслу, и я довольно уверенно брал интервью у одного из них. Он успешно завершил все предыдущие тесты и не боялся совместной работы на протяжении всего эксперимента. Я организовал встречу один на один. Камеры, конечно, были, но охранников… нет. Я предпочитаю личное общение, так гораздо проще заставить людей доверять тебе, — Саймон остановился на секунду, изучая реакцию Брайта. Тот внимательно слушал, склонив голову набок, а уголок его рта по-прежнему был приподнят вверх. — Боюсь, всё пошло не по плану. Он напал на меня. Мне пришлось использовать оружие, чтобы его остановить. Я слишком доверился ему и не ожидал этого. Это была моя ошибка.        — Ты не договариваешь, Гласс, — улыбнулся Джек. Он не идиот, подумал он, так что он точно увидел бы чью-то ложь. Лгать сейчас было точно контрпродуктивно. Следовало попытаться переключить своё внимание на что-то другое.        — Да, ты прав. Я это просто ненавижу, — Саймон остановился, взглянув на Брайта. — Но не факт, что не было возможности этого не делать. У меня есть собственная позиция по этому поводу. Что меня действительно беспокоило в тот момент, так это то, как легко я это сделал.        — Не так легко, как тебе хотелось бы.        — Может быть, и да. Но в тот момент я не колебался ни секунды. Я сделал три выстрела. Первый — в ногу, попытка остановить. Второй — в сердце. И последний — в голову, промеж глаз, контрольный. Это было так быстро, так просчитано.        — Итак, теперь ты считаешь себя хладнокровным убийцей?       Ядовитая насмешка Брайта неожиданно сильно и болезненно уколола Гласса прямо в сердце. Всё это время он пытался действовать ему на нервы. Что ж, определённых успехов в этом он достиг.        — Да, я убийца, — также язвительно выплюнул Саймон. — Возможно, Организация достигла бы больших успехов, если бы остальные посвящали столько же времени саморефлексии.       Гласс тут же пожалел о каждом произнесённом им слове и закрыл рот, прикусывая себя за язык. Брайт смотрел на него исподлобья. Его губы растянулись в грубой усмешке. Ручкой Гласса он постукивал себя по нижней губе, то и дело слегка покусывая колпачок. Саймон внезапно почувствовал себя невероятно смущённым. Что конкретно его так раздражало? То, что Брайт жевал его любимую ручку без зазрений совести? Возможно. Или, может быть, его впечатлило то, насколько глубоко в душу тот умудрился пробраться? Да, разумеется. Но было ещё кое-что, что Гласс так и не смог разобрать. Ошеломлённый, он уставился на пациента.        — Чудно! — Джек выпрямился и нацарапал что-то на бумаге. — Теперь, когда мы таким прекрасным образом наладили контакт, не могли бы Вы ответить на несколько других моих вопросов, а, доктор Гласс?        — Пожалуйста, продолжайте, — холодно ответил Саймон.        — Могу ли я доверять Вашим советам и считать их полезными для себя?        — Не все.        — А давай проверим, док, — усмехнулся мужчина, всё ещё чиркая на листе бумаги.       Саймон сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Потеря контроля была для него полной неожиданностью. Ему нужно было сосредоточиться.        — Откуда мне знать, что всё сказанное мной останется между нами? — спросил Брайт.        — Если ваши действия могут привести к серьёзным последствиям, таким как нарушения условий содержания или угроза чьей-либо жизни, я обязан буду уведомить соответствующее высокопоставленное лицо, — медленно произнёс Гласс, пытаясь звучать дружелюбно, но при этом искренне. — Во всех других случаях, вне зависимости от того, что вы, или кто-либо другой скажет мне по секрету, никто об этом не узнает. Ни О5, ни даже сам Администратор не услышат от меня ни слова.       Джек перестал рисовать и поднёс ручку к губам, снова прикусив ее колпачок. Он посмотрел на Гласса, будто пытаясь понять, может ли он доверять этим словам.        — Ты будешь меня лечить? — спросил он.        — Нет, я не думаю.        — Почему это?        — Я читал Ваши медицинские файлы, доктор Брайт. И я не думаю, что лекарства хоть сколько-то помогали Вам раньше. Не так ли?        — Я думал, Бог троицу любит, разве нет?        — Я полагаю, медикаментозное лечение не принесёт никакой пользы, если Вы так часто будете менять своё тело, а вместе с ним и мозги.       Джек бросил быстрый взгляд на Саймона. Он больше не улыбался. Теперь в нем было что-то задумчивое, подумал Гласс, даже меланхоличное.        — Хорошо, Гласс, последний вопрос, — с лёгкой усталостью в голосе сказал Джек. — Не обижайся, пожалуйста, но что, если ты мне не слишком нравишься? Могу ли я получить другого терапевта?       Саймон напрягся и застыл. Он внезапно почувствовал, как у него встал ком в горле. В голове он проанализировал все возможные ответы, но оказался не способен сказать ни единого слова. И, к своему собственному удивлению, он чувствовал боль, обиду и горечь. Он понятия не имел, почему некоторые глупые вопросы могли так неожиданно застать его врасплох и захлестывать такими разными, противоречивыми ощущениями, реагировать на которые правильно было невероятно сложно. Поднималась звенящая тишина.        — Ну… — взглянув на часы, произнёс Джек. — Боюсь, наше время истекло, Гласс. Верно?       Саймон не смог ответить. Он попытался вести себя спокойно, но всё же избегал того, чтобы смотреть прямо на Брайта. Тот положил одолженные ранее планшет и ручку и ушёл, ничего не сказав на прощание.       Гласс не был уверен, как долго он просидел таким образом. Когда он, наконец, поднялся с места и взял со стола свой планшет, его взгляд упал на небольшие зарисовки. На бумаге были оставлены разные каракули. Простые милые карикатуры на SCP-682, 529, 173. Также были изображены рыбки и что-то, что Саймон мог охарактеризовать как «безумного учёного». Это довольно неплохо, отметил мужчина. Возможно, в следующий раз им следовало попробовать арт-терапию. Он спрятал изрисованный лист в стол.