1000 и 1 ночь

Всё, что мог Вэй Ин в этом потоке, это хвататься за шею Лань Чжаня, как за спасательный круг. Стоны вырывались, не желая сдерживаться. Тело болело. Толчки, поцелуи и укусы сыпались водопадом, унося Усяня. В уголках его глаз поблескивали слёзы *** Вэй Ин проснулся в теплых объятиях падишаха. Тот прижимал его к себе одной рукой, а другой перебирал волосы Вэя. Заметив, что парень проснулся, повелитель наклонился и прошептал ему на ухо: — Ты прекрасен, точно женюсь на тебе. Попытавшись выбраться из теплых рук, Усянь потерпел неудачу, будучи ещё сильнее прижатым к груди падишаха. «Господи-Боже, отпусти меня…» — молился про себя Усянь. Кто бы мог подумать, его поимели не один, не два, а три, ТРИ, раза за ночь. Где ж он провинился-то, чтобы его так «наказали»? Наконец выбравшись из покоев падишаха, Вэй Ин быстрым шагом пошёл по коридору. Это далось ему с трудом. Парню казалось, что расстояние до его покоев необъятно. Кое-как добравшись до комнаты, Усянь просто встал около зеркала, неотрывно глядя перед собой. На. Его. Шее. Укус. Да ладно бы просто укус, так ведь его и не спрячешь, да ещё, для полной картины маслом, в паре сантиметров от него ещё один. Оба сильно выделяются на белой коже, оба сразу бросаются в глаза. Ещё и болят. Вэй Ин накрыл их ладонью и зашипел от боли. Он «проехал» пальцами ещё по одному укусу на затылке. «Чтоб я ещё раз вечером зашёл к этому козлу! Это не человек, а собака! Всю шею мне искусал! Как я теперь Цзян Чэну покажусь?! Он же ж сразу в драку полезет! Твою ж!» — Вэй Ин сел, из-за чего вверх по позвоночнику поползла боль. Три раза за ночь давали о себе знать. *** Примерно в полдень фавориток пригласили проводить падишаха на охоту. Су Шэ долго шептала ласковые слова. Ван Линцзяо смеялась и желала удачи. Все ждали, когда «Шахерезада» подойдёт проститься. Вэй Ин, подойдя, мило улыбнулся и произнёс: — Чтоб ты с коня на кол одним местом упал. Это услышал один падишах, поэтому со стороны казалось, будто Усянь желает что-то хорошее. Вэй отошёл от коня всё так же улыбаясь, но в его глазах не было ничего хорошего. Его голос пронзал холодом: — Ненавижу тебя. — И я тебя обожаю, — хохотнул Лань Чжань, глядя на злого Усяня. — Хорошо-хорошо… — саркастично выдал Усянь, развернувшись. Это шанс уладить нюанс с одной курицей. Как только ворота за спиной падишаха закрылись, лица наложниц и Валиде заледенели. Вэй понял, сейчас этот дворец превратится в ад. «Что ж, хорошо. Поиграем по-настоящему…» — подумал про себя Усянь. Нет, бить он их не станет, просто изведет спокойствием. *** Вэй Ин стоял и смотрел в окно. Су Шэ нервно всхлипывала. Ван Линцзяо вытирала слёзы. Падишах смотрел на этих троих. Судя по тому, что ему доложили, первой полезла Су Шэ, но виноват Вэй Ин. Миньшань осторожно потрогала руку. Ван Линцзяо аккуратно пошевелила ногой. Эти девушки решили, что просто обязаны разобраться с «Шахерезадой». Сначала Су-хатун просто ругалась, но ей пришлось не по душе, что на неё не реагировали, а потому она отвесила «девушке» звонкую пощёчину. Однако когда она хотела дать ещё одну, её руку поймали и весьма больно сжали. Тогда в «бой» вступила Ван-хатун, которая решила ударить ногой. Откуда она могла знать, что у Вэя реакция будь здоров и тот отобьёт ее удар одной рукой? Теперь эти двое нажаловались повелителю. Якобы, «Шахерезада» нас избила, чуть не сломала руку и ногу. Сейчас, в покоях падишаха, оказалось, что Вэй Ин-то ни в чём и не виноват и это ему стоило жаловаться. — Су-хатун и Ван-хатун, идите. Шахерезада, останься, — произнес Лань Чжань, ещё раз оглядев трёх особ перед ним. Девушки подчинились приказу. Оставшись один на один с падишахом, Усянь повернулся к нему и воскликнул: — Какого чёрта ты покусал мне всю шею?! — Не кричи, твоему платью это не подходит, — спокойно отозвался царь. — Какому, к черту, платью?! Я из-за твоих укусов весь день мучился! Знаешь, как сложно скрыть их под пудрой?! — А зачем тебе их прятать? Этим обычно хвастают, — произнёс падишах, переводя взгляд на шею Вэя. — Ты дурак?! Как таким вообще можно хвастать?! Ты сам-то видел, что с делал с моей шеей?! — Нет, не видел. — Ха, почему-то я не удивлен. Куда тебе до таких дел. — Тогда покажи мне моё деяние, — Ванцзы всё так же неотрывно смотрел на шею Вэя, на которой после нескольких движений показались красные следы от укусов, — подойди. Вэй Ин подчинился и подошёл. Его талию взяли в крепкий захват, а его самого усадили на колено. Через секунду парень почувствовал нежное прикосновение губ к одному из укусов. За ним ещё одно и ещё. В этот момент либо инстинкт самосохранения отключился, либо чувства взяли вверх, но Усянь притянул подбородок повелителя и… оттянул одну щёку. — С чего это ты такой добрый и нежный, а? Все таки упал с коня и ударился головой? Ночью тебя не сильно заботило то, что я буду чувствовать утром, а сейчас… Чего это ты на поцелуи и объятия расщедрился? Ответом была лишь тихая усмешка. Пламя свечи колыхнулось. В тишине комнаты раздалось тихое и насмешливое: — Потому что хочу овладеть тобой ещё раз.