Во имя всего, что нам дорого

"Тридцать два квинтильона сто сорок один миллиард двести тысяч три... Тридцать два квинтильона сто сорок один миллиард двести тысяч два... Тридцать два квинтильона сто сорок один миллиард двести тысяч один..." В покосившемся домишке на окраине Тарна у полуразбитого окна одиноко стоял подсвечник с покрывшейся пылью древней свечой. Жители домика уже давно ушли из разбомблённого города, почти не заботясь о древней реликвии, которую семья передавала из поколения в поколение. Подсвечник был неимоверно стар: по семейному древу жителей домика он появился ещё у пра-пра-пра-пра-дедушки нынешнего поколения (если ещё учитывать тот факт, что каждый наследник подсвечника функционировал намного больше среднего). С виду каждому казалось, что это самое простое средство освещения, но на самом деле за слоем пыли, копоти и воска скрывалось нечто намного большее. Это был талисман, смиренно ожидающий своего часа. Мимо прошла похоронная процесия. В кузове большого мобиля плечом к плечу лежали два посеревших корпуса. За медленно едущей машиной оседала поднятая колёсами пыль на так же медленно идущих двух других мехлингов. Перед воротами в город машина остановилась. — Оце и Баумэн, — заговорил один из мехлингов. — Вы погибли деактивом храбрых. Пусть ваше воссоединение со Всеискрой будет благополучным. Мы с Кибертрона будем молиться за вас. Второй мехлинг встал на колено перед машиной. — Аминь. Говорящий поочерёдно подошёл к каждому из погибших и прикоснулся губами к их холодным лбам, после чего машина въехала в город и свернула на кладбище. Второй поднялся с колен, в его окулярах блестел омываетель. — Баумэн был так молод... — проговорил он, проводя ладонью по оптике, смахивая раздражающий показатель слабости. Первый кивнул. — Мы с достоинством проводили их в последний путь, — попытался успокоить он. — Сейчас они едины с Оллспарком. Сейчас — с ними всё хорошо. Второй уткнулся первому в грудь и задрожал. Боль от потери друзей захватила его полностью, и он, не сдержавшись, залился омывателем. Первый мех лишь рассеянно похлопывал его по спине, что-то бормоча. Талисман-подсвечник посмотрел на них и сбился со счёта. Который квинтильон? Тридцать третий или тридцать второй? Но это уже было не так важно. Значение имел только тот факт, что талисману нужен был носитель и немедленно: одновременно с процессией он почувствовал пробуждение чего-то огромного. Он слишком долго ждал своего часа, и вот теперь — дождался! Чтобы привлечь внимание, подсвечник издал мощнейшую энерго-волну, на которую только был способен. Двое мехлингов покачнулись, заткнув аудио от раздиравшей их энергии. Они по несчастливости оказались совсем рядом с источником и потому отключились. Что случилось с похоронным автомобилем — никто так и не узнал. — Оптимус, мы регистрируем мощную энергетическую волну, она исходит из Тарна! — объявил Бластер, которому пришлось занять место в дежурстве вместо раненого Проула. — Координаты? Прайм опасался, что отправленные на похороны воители окажутся в эпицентре взрыва источника энергии, и скоро сами станут похороненными. Строения в Тарне были повреждены многочисленными фугасными бомбами и могли обрушиться от подобных потоков. — Удачи вам там... — уныло протянул Бластер у главного компьютера, наблюдая как Джаз с близнецами трансформируется на выходе, чтобы уехать в закат на изучение таинственного сигнала. Трое мехлингов фыркнули моторами и треугольником выехали за пределы базы: диверсант впереди, и братья сзади. Сам кассетник подпёр голову манипулятором, поставив локоть на стол и задумался. Задумался о многом, но скорее всего в шутку, потому что уже в следующий джоор по-детски сместил своё внимание на какого-то полудохлого муравья. С фейсом, достойным только что активировавшегося спарклинга, он поставил насекомышу преграду пальцем. Тот, потыкавшись усиками в чёрный металл, поспешил назад, но и тут же наткнулся на новую стену. Бластер довольно хихикнул и поставил муравьишке палец, как мостик. Немного неуверенное насекомое, пусть и не сразу, но залезло на дорожку и засеменило короткими лапками по чёрному металлу. Где-то на фоне был слышен умилённый писк красного хранителя на высоких частотах. — Чем это ты занимаешься? — спросил кто-то из внешнего мира. Бластер случайно дёрнул ладонью, и его новый друг, которого он про себя уже успел окрестить Критрием, упал на пол, а потом куда-то испуганно убежал. Красный автобот разочарованно поднял взгляд на вошедшего. Это оказался Мираж, хотя видеть его вне его отсека, тем более так далеко, было странно. — Могу спросить тебя о том же, — Бластер с довольной ухмылкой закинул скрещенные серво на стол. — Я ищу близнецов... — неуверенно промямлил голубой разведчик. — Не видел их? — Умчали только что с Джазом, — скучающе ответил хранитель. — Сигнал появился в районе Тарна, проверить надо срочно. Мираж стравил воздух, и в нём Бластер прочитал целую смесь эмоций из разражения, отчаяния и простой усталости. — А в чём дело-то? — поинтересовался он. — Ну как тебе сказать.. — Говори прямо! — с широкой улыбкой посоветовал Бластер. Не ответить на такую улыбку было невозможно, и на губах разведчика тоже на мгновение отразился приятный изгиб, но почти сразу же он исчез, когда Мираж заговорил: — Это очередной их розыгрыш. Они стащили у Проула датапад и где-то спрятали, понятия не имею где... И вот я проходил мимо мед.отсека случайно и услышал, как Проул чуть ли не бредит про этот датапад! Я опасаюсь, что Сайдсвайпу и Санстрикеру может прилететь заметно выше среднего... Бластер фыркнул. — Что этим взрослым только в процессор не взбредёт... — констатировал он, потирая пальцем крошечную царапинку на столе. — То им музыка не нравится, то датапады неприкосновенны, того и глядишь, скоро начнут жаловаться, что, мол, десептиконы слишком часто нападают! Мираж хотел было возразить, но не успел. Хранитель залился такой тирадой о своём отношении ко всем мехлингам старше него и так яро что-то доказывал, размахивая манипуляторами и качаясь на стуле, что у разведчика даже датчики поникли, и он, пользуясь тем, что Бластер самозабвенно трещит, ни на кого не обращая внимания, осторожно, бочком, скрылся за дверью, откуда ещё долго слышал рассерженное ворчание обычно весёлого и беззаботного связиста. Что ж, одна проблема решена: теперь Мираж хотя бы знал, где близнецы. Ну, или почти знал. Теперь нужно было отыскать тот злосчатный датапад... И зачем он во всё это ввязался? До кварты братьев он дошёл как в трансе, рассеянно набрал код входа и зашёл внутрь, сразу обращая внимание на пол, где должен был лежать голографический жезл Уилджека. Но его там не оказалось. Пол только отдавался лёгким полузвоном под каждым шагом Миража, тускло отблёскивая в свете непогашенных ламп. Делать было нечего, и спросить было не у кого. Разведчик, провентилировав и мысленно искренне попросив у фронтовиков прощения за вторжение в их личное пространство, принялся за поиски, начав с верхних полок. Скайварп приземлился достаточно удачно, хотя, смотреть на это можно было с разных сторон. Падая, он проломил своим корпусом дерево, из-за чего был оглушён и почти пол-цикла лежал неподвижно, а потом, придя в себя, обнаружил, что медленно, но верно погружается в буро-зелёную трясину болота. Откуда оно только взялось, ведь при падении его не было видно! Телепортёр уже по пояс был в тягучей жидкости, которая засасывала его всё глубже. Взвизгув от ужаса, перепуганный до полудеактива сикер активировал анти-гравы, но из-за попадания вяжущей жижи моторы отказывались исправно работать, и анти-гравы лишь глухо фыркнули, не желая вызволять своего хозяина. Скайварп замахал манипуляторами, брызгами взбивая ненавистное болото, но от этого он только быстрее погружался. Буро-зелёная жидкость уже заплеснула середину его золотой кабины, и Деформер запаниковал ещё больше. Уже несильно волнуясь о безопасности и автоботах, он крикнул в небо, пока были силы: — Помогите! Пойти ко дну безвольным камнем ему не хотелось. Не хотелось медленно захлёбываться, принимать жуткую, но неотвратимую погибель, видеть мутнеющее небо сквозь грязную воду. Не хотелось прекратить своё функционирование... вот так. Так глупо, так опрометчиво и так не по-геройски. Тягучая жидкость сковывала движения, даже в какой-то мере укачивая, как маленького спарклинга,.. успокаивала. Мысли текли в перегруженном страхом процессоре медленно, как сама трясина вокруг. Лёгкие покачивания от ветра шептали уставшему сикеру на аудио: "Прекрати сопротивляться... Иди к нам.." Скайварп слабо трепыхал серво, из последних сил сопротивляясь неумолимой стихии, из последних сил борясь за своё функционирование. Да, он был трусом, был подлецом и подлизой, да, за ним ходил грешок идиотского шутника, и да, в конце концов, он ненавидел своего сотриадника! Но это не значило, что вот так просто позволит себе покончить со всем. Он будет сражаться за свой непримечательный актив до последнего. Пусть даже придут автоботы, чтобы жестоко допросить... он не сдастся. Подбодрив себя такой вдохновляющей речью о себе в третьем лице, Скайварп снова позвал на помощь, задрав голову вверх. Вдруг он почувствовал, что будто попал в водоворот, и что его с утроенной силой тянут вниз, как он увидел стремительно летящее вниз белое пятнышко. Но вода уже залила его фейсплейст и потащила дальше в глубину. Протянутый в отчаянии манипулятор телепортёра ухватил лишь пустоту. Оптика прошлась помехами: верный признак скорой аварийной отключки. Из вокалайзера тонущего вместо последнего крика вырвались лишь пузыри воздуха, оставшегося в вент.системах, и Скайварп окончательно пошёл ко дну, теряя сознание, как это было после его первого варпового прыжка... Деформер помнил, как его пра-опи, присоединяясь ко Всеискре, шептал что-то о том, что перед деактивом всё время твоей функциональности пролетает перед окулярами. Скайварп с ужасом обнаружил, что видит себя справа от Старскрима, а перед ними стоит потупившийся и немного смущённый голубой сикер. Принятие Тандеркрекера в триаду. Следующий кадр молниеносно сменил предыдущий: бомбёжка. Воздушная атака Тарна. Автоботский город-крепость храбро оборонялся, и десептиконы, несмотря на постоянные вылеты, никак не могли пробить брешь в его обороне. А воспоминания всё сменяли и сменяли друг друга, как колесо фортуны в том казино, где он проиграл почти все имевшиеся у него кредиты... "Это конец..." — мелькнуло в перегруженном сознании. Он уже не чувствовал, как кто-то ухватил его за падающий манипулятор, не чувствовал, как снова всплыл, вернее, взлетел на поверхность, и как бережно был уложен на траву рядом со злосчастным болотом. Осторожные голубые манипуляторы сняли со лба прилипшую тростинку, а чёрные принялись резко и с силой давить на камеру Искры, заставляя ту вновь затрепыхаться, не позволяя душе покинуть фиолетовый корпус. Но Скайварп уже ничего этого не чувствовал. Он слабо улыбался шагающему ему навстречу Деактиву, который принял облик дружелюбного Старскрима, такого, которого Деформер знал и любил до войны. Любил и был готов отдать Искру за его функционирование. И именно он стал яблоком раздора между Старскримом и Джетфайером, и очень этим гордился, потому что тогда белый ведущий стал больше внимания уделять ему, нежели тому неповоротливому учёному. Деактив протянул телепортёру голубой манипулятор. Серая лицевая внушала такое непоколебимое доверие, что Скайварп даже уже протянул в ответ свой, фиолетовый, как вокруг всё задрожало, как при землетрясении. Образ Деактива прошёлся помехами и исчез, а по белоснежному полу прошлись ужасные чёрные трещины. Инстинктивно Деформер сделал пару шагов назад, но пол уже обваливался в непроглядную пропасть огромными кусками, и фиолетовый сикер, не удержавшись, с криком полетел туда же.