Во имя всего, что нам дорого

"Та-а-ак" — многозначительно протянул Лайтрикс. — "Хочешь сюрприз?" Тандеркрекер промычал что-то отрицательное. Он лежал на платформе с притушенной оптикой, наслаждаясь ленивой полудрёмой. Он слышал, как заходила его триада, слышал, как они пошептались о чём-то между собой, и снова ушли. Может, полетать договорились, не решившись его тревожить? Несмотря на свою невероятность, эта теория Громовержцу нравилась. "А я всё равно расскажу" — проговорил артефакт. — "Ведь лучше рано, чем поздно" "Ну чего тебе там?" — Сикеру даже думать не хотелось. Такие моменты, когда он мог ничего не делать и просто балдеть от своего существования, случались так редко, что можно было почти сказать никогда. "Все талисманы активны" "Это хорошо, как я понимаю?" "Угу. Лучше некуда. Мы договорились встретиться завтра на закате. Под покровом ночи вы друг друга не перестреляете" После этой фразы дрёму с истребителя начало медленно снимать. "Кто это "мы"?!" "Я и остальные талисманы" Тандеркрекер распахнул оптику и резко сел на платформе. — И вы только что об этом договорились?! — Он даже не сдержался, чтобы не прошипеть это вслух. "Обижаешь, парень. Мы запланировали нашу встречу ещё во времена квинтессонов" — буркнул артефакт. — "Хочешь, не хочешь, — надо идти." — Аргх.. Сикер встал с платформы и потянулся. "На закате? А где?" Лайтрикс немного помялся, а потом произнёс: "Тебе необязательно это знать" Блеск! Его хотят притащить шлак знает зачем, куда и к кому! Когда артефакт заселился в его корпус, Тандеркрекер ещё мог это простить, но теперь он лютой ненавистью ненавидел и проклинал сол-цикл их встречи! Лайтрикс молчал. Он превосходно понимал и чувствовал все эмоции носителя — живущему внутри кого-то не нужно быть гением, чтобы это сделать. Сейчас ему было слишком больно, слишком сильно он чувствовал горечь предательства, так сильно, как никогда раньше. Сейчас он думал о встрече... о встрече с ним. С Мегатронусом Праймом у него была уже почти Искровая связь, такая тёплая и греющая душу... Но эти квинтессоны! Они уничтожили, разбили надежды Лайтрикса на мелкие осколки, которые, будто зеркала, бесконечным водопадом летели вниз, мимо растерянного, брошенного и преданного братом артефакта. Сколько бы он отдал за прошлое счастье! За свои три обличья, из которых ныне осталось, считай, только одно, за мирную вечную идиллию в обители Праймов, где царил покой и безопасность, за, в конце концов, добрую улыбку ни в чём неповинного, но неверно обвинённого носителя! Если бы Лайтрикс сейчас мог, он бы заплакал. Но у него не было оболочки, не было третьего обличья кибертронца, в котором он мог бы залиться омывателем, не было угла, в который он мог бы забиться и спрятаться ото всех проблем, не было надёжного товарища, на твёрдое плечо которого можно было бы опереться. Был только он и Тандеркрекер — так себе компания, наверное. Но лучше что-то, чем ничего, и артефакт изо всех сил старался этому радоваться. Изо всех сил старался накинуть на себя маску пофигизма, как это сделал Джастис, или укрыться холодной стеной осуждающего молчания, как Артауэр, или от природы появиться нелюдимым, как Эртеккер, или, на худой конец, тем, кого никто и никогда не понимает, как Сакрифайс! Каждый из талисманов был чем-то особенным. Каждый, кроме него самого. Все эти мысли проносились с космической скоростью, так, что артефакт даже не успевал обдумывать каждую из них по отдельности. Был просто бесконечный ледяной поток боли, воспоминаний, глупых надежд. Дело уже клонилось к вечеру. Сикер снова вышел на крышу, покачивая серво, свешенными с края, ловя лёгкие потоки вечернего ветра, который словно тоже уже готовился к оффлайну, медленно успокаиваясь после дневного буйства. Артефакт не подавал признаков функциональности. Тандеркрекер чувствовал себя неуютно за произошедшее. Не Лайтрикса же, в конце концов, вина, что место встречи оглашать нельзя! Может, это и другим носителям не будет известно, и это лишь какая-то мера предосторожности?.. "Лайтрикс" — осторожно начал он. — "Ты слышишь?" "Конечно слышу" — отозвался талисман. В его голосе не было слышно ни обиды, ни злости, но и благосклонности тоже. Он был каким-то бесцветным, то ли унылым, то ли усталым — разобрать Громовержец не смог. "Ты на меня обиделся?" Вопрос, конечно, был глупый и бестактный, но так как психолог из сикера был никудышный, придумывать лучше он не стал. "Нет конечно. Я бы сам наврядли потащился в какую-то даль из-за старого ведра с гайками, которое внезапно появилось в моём активе и начало командовать. Но как бы то ни было, на встречу ты пойдёшь" На последнем слове в голосе артефакта блеснула холодная сталь. Он был так непоколебимо уверен в этом, что истребитель счёл за лучшее на эту тему не спорить. "Хорошо, пойду" Диалог закончился. Тандеркрекер ощущал какую-то недосказанность, как будто между ним и Лайтриксом начинает рваться ниточка, только недавно связавшая их. И чтобы её починить, не хватало всего нескольких слов, немного откровенности друг между другом. Проул вежливо постучался и вошёл. Ещё по рации он предупредил Оптимуса о своём визите, но некоторое неудобство осталось. Тактик не мог припомнить ни одного случая, когда он бы сам заявлялся к своему лидеру пусть даже по самому важному делу. Обычно Прайм сам узнавал обо всём (кто знает — откуда?) и сам приходил к стратегу обсудить что-либо. Апартаменты предводителя автоботов оказались очень скромны и просты: обычный стол, наполовину заставленный датападами, стоящий у стены напротив входа, обычная неширокая платформа в дальнем углу, обычный пол, не сверкающий кристальной чистотой, как рассказывали чересчур впечатлительные юнглинги. Прайм встал из-за стола, когда Проул вошёл, и произнёс: — Так что это за важное дело, о котором ты хотел мне рассказать? — Восстание Мегатронуса Прайма. Тактик последовательно рассказал Оптимусу всё, что знал сам и потом протянул ему датапад. — Насколько мне известно, это — один из необходимых талисманов. Прайм кивнул и принял артефакт. Тот, стоило ему к нему прикоснуться, начал трансформироваться. Пластинки крутились, переворачивались, меняли цвет с уныло-серо-зелёного на блестящий голубой, оплетая левую ладонь своего носителя плотной перчаткой без пальцев. "Добро пожаловать, Аталомон" — поприветствовала талисман Матрица. Ответом ей была гробовая тишина, но, похоже, её это не смутило. Она продолжила, обращаясь уже к Оптимусу: "Оптимус Прайм, это мой брат-талисман по имени Аталомон. Талисман мудрости. Теперь, когда все необходимые артефакты активны, мы можем противостоять Мегатронусу... Вам нужно будет встретиться завтра на закате. Место знают только сами талисманы. Аталомон укажет тебе нужный путь" Цветной отряд вернулся, и братья, не дав Джазу ничего даже пикнуть, подхватили его и буквально на манипуляторах потащили в медблок, не обращая внимания на возмущение и отрицание своего недуга диверсанта. — Рэтчет тебя подлатает, всё будет хорошо, ты только не волнуйся, — непрерывной скороговоркой тараторил Сайдсвайп. Санстрикер иногда что-то добавлял, но за громким голосом брата его почти не было слышно. — Да всё со мной в порядке! Монохромный мех пробовал отбиваться, но и это тоже не дало никакого результата. Близнецы уже донесли его до его ночного кошмара. — Док! — в один голос крикнули братья, — Джаз горит! Диверсант, наконец-то отбившись от ламбо, только профейспалмил. Рэтчет за стеной ответил ему смешком. — Да, сейчас всё сделаю. А вы — вон! — прикрикнул на уже смывшихся близнецов появившийся медик. Их как ветром сдуло при одном его появлении в их поле зрения. — Слушай, док, они просто неправильно поняли! Со мной правда всё хорошо! — принялся оправдываться Джаз. — У них просто глюки! Медик вышел из своего под-отсека, гордо именуемого лабораторией, и внимательно посмотрел на потенциального пациента. Диверсант умолк, увидев, как окуляры Рэтчета на клик окрасились в золотой, и попятился. "Не нужно, друг мой, бояться. Всего лишь брата пред собой моего видишь ты, брата, Артауэром зовущегося. Пужаться не стоит, Джаззе-нит" — Голос в процессоре, назвавший себя Сакрифайсом, снова заговорил. "Я не шизофреник" — уверенно подумал про себя диверсант. — "Ты — бессмысленный плод моего воображения" "Ошибку, Джаззе-нит, совершаешь ты непозволительную. Плодом воображения твоего я являться не изволю, талисман самопожертвования есть я" — Ты слышишь чьи-то голоса? — будничным тоном спросил Храповик. — Нет, — почти перебив его, быстро ответил диверсант. — С биополяркой у меня всё в норме... Медик отмахнулся. — Да нет, я не об этом! Есть кто-то, называвший себя талисманом? "Присутствие брата моего чувствую я..." — пробормотал Сакрифайс. — "Довериться мехлингу этому нужно тебе. Помочь он пока может всех лучше" "Заткнись, а? Ещё чего, только в психушку мне не хватало!" Рэтчет заметил "лёгкую", несвойственную развязному диверсанту нервозность, и всё понял. — Для начала — успокойся. Это нормально, — Пришлось всё разъяснить. Храповик постарался плавно ввести Джаза в курс дела, слушая ежекликовые "мягче, мягче" от Артауэра. Вроде бы, монохромный мехлинг что-то понял, по крайней мере перестал неуверенно жаться к двери. Это уже был плюс. "Уверен в том я абсолютно, дело обойтись без Артауэра, брата моего, не смогло. Носитель оный пред тобою стоять изволит наверняка" — продолжал неразборчиво бубнить Сакрифайс. Для него, скорее всего, не имел значения тот факт, что диверсант его почти не слушает. Джаз, хоть и примерно понял происходящее, хотел разобраться в нём лучше и потому глубоко задумался. Из рассказа Рэтчета он понял, что Кибертрону угрожает опасность в фейсплейсте восставшего Мегатронуса Прайма, что существует шесть талисманов, которые вместе со своими шестью носителями могут его остановить, и что таким носителем является он, Рэтчет, Проул, Айронхайд и Оптимус. Получается, оставался ещё один носитель, о котором они не знают? Это плохо. "На встречи место идти будет надо на закате дня завтрашнего" — весьма чётко проговорил Сакрифайс. "Встречи место не могу тебе я раскрыть, тайной являться ему суждено..." "Ты можешь говорить нормально? Ничего не понять!" — прошипел Джаз. "К сожалению твоему вероятному, отрицательный ответ на вопрос твой дать я вынужден" Диверсант, обречённо стравив воздух, ударился лбом о стенку. Нет, он точно свихнётся с этим ненормальным! Интересно, а у всех ли талисманов так процессор закоротило, или только ему одному так повезло с магическим помощником? "Братья мои речью обыкновенной обладают" — ответил талисман. — "Один я лишь дзена тайны познал и речь изменил свою" "Дзен... Шлаков самурай какой-то" "Ошибку, Джаззе-нит, совершаешь ты. И оскорбление в сторону мою также соверашешь ты. Тебя вынужден просить я не делать больше так, и персону не стоит оскорблять мою" Джаз издал звук, средний между обречённой вентиляцией и рыком. "За что мне только так не повезло?.." "Джаззе-нит, проводку-нейро успокой свою, вентиляцию глубже запусти ты и спокойствие блаженно почуй.." "С тобой это очень хорошо получается!" — съязвил диверсант. Сакрифайс снова начал что-то бубнить в ответ. "Хах. Они поладят" — со смехом в голосе говорил Артауэр. — "Они созданы друг для друга" После этой фразы со стороны артефакта послышался уже несдерживаемый смех. Рэтчет закатил окуляры и вернулся в лабораторию. Он ещё не закончил со своей работой, а тут на него навалилось столько новой... Айронхайд уже с десяток кликов стоял напротив мишени, держа на изготовке винтовку. Он не был снайпером, о чём, впрочем, несильно жалел, но усердно и регулярно тренировался стрелять и с высоким прицелом. В самый центр. Палец совершил короткое движение, нажимая спусковой крючок, и винтовка выстрелила. На мишени отобразилась чёрное место попадания: целых пять сантиметров выше нужной точки. Шлакова отдача! Броневик опустил оружие, смотря в чёрную точку. Нет, пулемёт или дробовик были куда эффективнее этих снайперских винтовок! "Айронхайд" — впервые за долгое время подал голос Эртеккер. — Чего тебе? "Завтра на рассвете все носители должны собраться в одном месте и обсудить тактику боя. Джастис погрузит всех вас в вынужденный стазис на время проведения этого совещания" — Что ещё за Джастис? И куда ехать?