«Дорогая Гермиона Грейнджер»

Вскоре письма, отправленные маггловской почтой лежали у каждого из «гостей». Андромеде пришлось поднапрячься, что бы они излогали суть всей проблемы, в то же время не выдавая ничего, что могло попасть в руки к Министерству. И вот шесть молодых людей стоит в коридоре. Похоже, что они были рады видеть друг друга. Гарри, Рон, Луна, Драко, Невилл и Джиневра прибыли сразу, как только получили послания. Все уселись в кухне за столом, пока Андромеда медленно меряла каблуками комнату. — Наш план таков. Нам нужно найти убийцу Грейнджеров и предугадать их примерный дальнейший ход. Гарри, тебе важно скрыть информацию об операции от Кингсли и не допустить того, что бы он узнал о местонахождение Беллатрисы. Не смотря на то, что он состоит в Ордене это не безопасно. — в ответ на это брюнет кивнул. — Драко…что с исчезательным шкафом, о котором я спрашивала? Блондин убрал руки ото рта и пожав плечами, наконец выдохнул: — Я почти починил его, осталась малость всего-то. — Прекрасно. Драко починит шкаф, а Гарри поможет перенести в Министерство, что бы было легче попасть в кабинет Амбридж и узнать оттуда больше информации. И так… На носу операция «Шесть Грейнджер», некоторые из вас помнят операцию по перемещению Гарри в Нору, но для непросвященных объясню. Пятерым из нас дадут оборотное зелье, еще пять будут сопровождать. Полетим в Малфой-мэнор. Если один из нас отстанет — не прекращать путь, а закончить операцю. До того как мы закончим со шкафом, Гермиона будет находиться в мэноре с Беллатрисой и несколькими домовиками. Рональд поморщился от одной только мысли, что Гермиона [вспомним, его девушка] будет, Мэрлину известно сколько, с этой маньячкой[Лестрейндж, пф! Какая разница вообще как ее зовут?!]. — Андромеда, а что будут делать остальные? — четверо молодых людей переглянулись с видом брошенных щенков. Тонкс приподняла указательный палец. — На вас четверых я расчитываю больше всего. С вами у меня будет отдельная тема без всех, — женщина слабо улыбнулась и отошла от стола. Ей казалось, что в собственном плане существует множество дыр и риска. Меда нервно кусала щеку, отбивала ногтями по столу и просто не знала куда ей деть тревогу провала. Сзади чья-то бледная рука накрыла ее плечо. — Тебе нужно отдохнуть, — шепчет, почти мурчит Беллатриса и усаживает сестру на стул. — ты и так много сделала, Меда. Лестрейндж не собиралась внушать Тонкс, что все будет гладко и, что все пройдет, как по маслу. По ней было видно, что и сама она волнуется. В такие моменты Белла часто растрепанна, рассеяна и чересчур задумчива. Меда может лишь закивать в ответ на ее слова. — Я уж и забыла о нормальном сне, — она усмехается не совсем уместно, но Беллатриса подмечает это хорошим показателем присутствия женщины в этом мире. Белла сидела в столовой с Андромедой уже около часа, и та мешала кофе, слегка стуча ложкой о края кружки. — После появления подростков тут ты какая то беспокойная, Белла. Неужели рыжий мальчик, что липнет к Гермионе так тебя раздражает? Лестрейндж прыскает и гордо задирает подбородок. Она скрещивает руки на груди, а Тонкс ухмыляется, тыча ее локтем. — Признай, что ревнуешь! — Ни капли. — Ну-у, же-е! — Отвали, Меда! — Расскажи мне, что сделал этот милый паренек. Беллатриса сжимает зубы так, что возможно слышен их скрип и тут же она становится словно ребенок. Ребенок, которого недолюбили. Ребенок, которого обидели. Оставили без сладкого и не поняли. — Ты когда-нибудь видела, что бы человека, которого ты любишь трогал, кто-то другой? Сестры сидели, без понятия, что Гермиона за дверью внимательно прислушивалась, стараясь разобрать все лучше. И кажется слух ее не подводил. — Знаешь, а ведь в тот день она не посылала меня. Она просто не видела моего присутствия. Не знала, что я была там. Что видела все. Меда, это было ужасно. Из меня будто выдрали все, что мне дорого вместе с плотью и растоптали. Ты представляешь, что я чувствовала, когда он брал ее. Когда он брал ее за бедра[как могу брать лишь я], притянул к себе[я видела] и поцеловал в ее губы.[как хочу целовать я]. Андромеда выдыхает. Она качает головой, цокая языком. — Бедная.бедная моя влюбленная дурочка…когда же ты ей во всем признаешься. Заинтересованное лицо за дверью отпрянуло как можно дальше от входа в кухню и затаило дыхание. Слова Беллатрисы медом разливались в груди, заставляя гореть все изнутри. Беллатриса любит ее! Гермиона должна с ней поговорить! — Гермиона, — голос из-за спины заставил девушку вскринуть. Позади стоял Рон с слабой улыбкой и вскинул брови. — Не знала, что подслушивать не хорошо? — он хмыкнул, а Грейнджер облегченно выдохнула. — Боже, Рональд Уизли! А если бы я умерла от страха? — девушка кладет ладонь себе на трепечущую грудь. — а что тут делал ты? Следил за мной? Парень дует губы и его явно задел последний вариант. — Вообще-то я ждал пока ты наслушаешься, — Уизли тут же усмехнулся. Гермионе никогда не было на столько мерзко от приятеля. Что-то изменилось в ней в самой. Ей хотелось послать весь мир на четыре стороны, запереться в тех же четырех стенах и заснуть желательно навечно, что бы не видеть никого. Или же кого-то. Беллатрису. Грейнджер встряхнула головой и своими пышными прядями цвета каштана, отгоняя последнюю мысль. — Что-то случилось? Это сильно важно? — рассеянность Гермионы огорчила рыжего и тот сдержался, что бы задрать нос. — Разве ты не скучала по мне? Нет? — голубые глаза парня грустно блестнули. Он надеялся, что Миона соврет ему, просто хотя бы для того, что бы не обидеть. Но Гермиона отрезала лишь страшную правду, которую мальчишка так боялся самому себе признавать. — Рон…между нами ничего не возможно. Я ценю нашу дружбу и тебя…но мое сердце принадлежит другой волшебнице. И точно не тебе… Сердце Рональда летит на мраморный пол и в щепки разлетается об него. Он не собирается истерить, кричать. Он принимает это. Отпускает любимую девушку, что бы та нашла свое счастье. Не с ним. С кем-то другим. Но Уизли и признается себе…пока он догадывался о истине чувств Грейнджер, ему жилось гораздо легче.

***

— Какая красивая птичка. Даже луч света не пробирался меж штор в этой просторной, покрытой мраком комнате. Двое крепких мужика кидают прямо посередине юную девушку и она шипит, то ли от раздражения, то ли от того, что ее колени с болью ударяются о кафель. Пленница поднимает лицо выше, так, что отчетливо видно ее лицо кинозвезды и довольно аккуратные черты лица феи. Восседающий в кресле довольно симпатичный молодой мужчина встает. Он ухмыляется и берет подбородок незнакомки рукой, надавив на щеки. В глазах той лишь гнев, совсем не смешанный с испугом. Девушка отдергивается и прыскает. — А ты у нас с характером? — на лице графа играет ухмылка. — представься, голубушка. Милая фея хмурится, смотрит на него еще долго и только потом выбрасывает: — Александра Флеминг. Граф заливается смехом, похожим на пение ангелов и прикрывает рот ладонью. — Ах, лицо и имя королевы! Скажи, дорогуша, хочешь я подарю тебе власть, богатство и славу? Флеминг поддается вперед и плюет ему на пиджак. — Домой я хочу, мудила. Верни меня на ферму. Мужчина фыркает, вытирая слюну платком и садится обратно в кресло. — Видишь ли, твой папаша — тот еще баран, задолжал мне кучу денег и ему нечем расплачиваться…поэтому, голубушка, в свой сарай ты не вернешься. Теперь ты моя, таков его выкуп за те деньги, что он проиграл. В лице бедняжки страх, она смотрит так, будто все, на что она надеялась разрушено, хотя отчасти так и было. Александра мотнула головой, вытянула руку и сжала ее в кулак. — Ты врешь! Врешь! Он бы никогда… Граф закинул ногу на ногу, подставив руку под подбородок. — Ох, да, именно это он и сделал. Нашу детку легко сломать, да? — в какой то момент его забава сменяется серьезностью и он сводит брови. — отведите ее в комнату, пусть девочка поплачет. Флеминг промолчала и перед тем, как те же здоровенные мужланы увели ее из комнаты, бросила последний, прожигающий дыру в чужом лбу, взгляд. *** Лекса сидела в небольшой беседке в саду,  шипя и ойкая от цепей на руках. Вокруг были заросли, что вряд-ли она бы поняла как выйти обратно. Девушка шмыгнула носом, как только шелестнула листва за спиной. Кто бы там ни был, она не могла показать свою слабость. — Какая удача, встретить тебя тут, душенька, — голос, который не спутать ни с чем прозвучал так близко, будто мужчина шептал прямо на ухо Флеминг. Мысль о этой ужасно неловкой и в какой-то мере отвратительной близости заставила Александру покрыться мурашками. Шуршание сменилось скрипом половиц беседки и граф оказался прямо напротив, стоило ему сделать пару шагов. — Ты не такая борзая, как в нашу первую встречу. — констатировал он и с характерным звуком сел на скамью. Девушка продолжала молчать. — Что ты молчишь, как рыба, я тут, что по твоему сам с собой говорить должен? — его терпение постепенно подходило к концу. Флеминг выдохнула и подняла на него взгляд, хмурясь. — Что вам даст этот разговор? Лично мне от него только хуже, — Александра нахмурилась, будто сейчас ей дали вольную на то, что бы что-то сказать. — Да и к тому же. Мы не знакомы. Вы не знаете меня, а я вашего имени. Какой же тогда разговор. Мужчина хохотнул. — А ты смышленная детка… — в его глазах блестнуло золото. — мы не знакомы, тогда пожалуй представлюсь. Граф Клиффорд Джон Гарднер первый и последний. В его голосе прозвучали нотки самовосхваления и Лекса поморщилась. Тогда граф протянул ей широкую ладонь, та была не в перчатке, скорее напротив избавлена от нее намеренно. — Мое имя вам уже знамкомо.— выдохнула она, неизбежно протянув ладонь в хватку чужой. Улыбка засияла на лице мужчины и он встал, пройдя пару шагов из беседки. — Удачного дня, мисс Флеминг. Девушка обернулась и плюнула ему в след.

***

Клиффорд сидел в своей довольно маленькой уютной кухоньке, неспешно делая глотки чая. Ветер из приоткрытого окна трепетал в его волосах, мужчина лишь что-то недовольно бурчал. В помещение появился светловолосый, краснощекий парень с карими глазами и совершенно уложенными волосами. Он был растерян, но очень уж ему чем-то хотелось поделиться с господином. Юноша встал на одно колено перед графом, целуя его перстень. — Полно тебе льстить, Маркус, — толкает его щелчком в лоб Гарднер. — Никак нет, мой граф… — щеки мальчишки краснеют более и он встает с колена, расправляясь, что бы выглядеть грациознее. — г-госпожа Флеминг…она. — Ха-ха-ха! — засмеялся мужчина. — П-прошу прощения, ваше сиятельство?. — Какая же она тебе госпожа! Или ты ей перстни теперь на руках целуешь, да как меня голоском своим ублажаешь? — он дергает его обратно на пол, оборачивает подбородок Маркуса к себе, который стыдливо краснеет. Мальчишка целует ладонь Клиффорда несколько раз и трется об нее. — Никак нет, мой граф! Как…как же вы могли о таком подумать! Ведь только ваш я.ваш я навеки!.. Граф отпускает лицо парня вновь так же резко и перекидывает ногу на ногу. — Ладно! Давай, что там у тебя, распутник… — Мисс Флеминг сказала, что…что она спустится на ваш общий ужин… — Маркус слишком громко втянул воздух и поджал губы, боясь, что сейчас произойдет нечто страшное. — Неужели! У нашей голубки наконец появился мозг! Подданный смотрит на него, хлопая ресницами. — Ну зачем вы так с дамой… — фыркнул он и тут же заткнулся. — Ты что это…хочешь сказать, она только делает вид, что чокнутая? — бровь мужчины медленно изгибается. Маркус мысленно бьет себя по голове и мотает уложенной шевелюрой. — Я…я не… — Хорошо, ступай с Богом, а я уж дальше сам. Раз наша гостья согласилась на нашу трапезу… Юноша выбегает из кухни, краснея и желая скорее скрыться. Он был одним из самых его покорных слуг и был он самым ранимым.