Когда закончится игра?

1

Запах мяты пробрался к опьянённому лицу Мишель, когда захлопнулась дверь машины. В салоне было тихо, несмотря на громкие звуки за его пределами. Бар с неоновой вывеской, из которого недавно Мишель сбежала, совершенно затих. Приглушились даже цвета, до этого такие яркие, а теперь еле заметные – машина точно обладала какими-то магическими свойствами. Но одно осталось неизменно: тонкие загорелые пальчики продолжали отбивать ритм на бежевой коже сиденья. Нервно, неровно, без музыки – Мишель отвлекалась, злилась и одновременно радовалась, словно бы сейчас предстояла поездка в кино. Но там, за бежевым салоном белой машины, её ждала Франция, конкурс, шумная толпа и головная боль. Пальцы стукнули последний раз, когда вечерний холод перекрыл мятный запах, а в машине стало на одного больше. Орландо сел на водительское сиденье, хлопнув по рулю правой рукой. Этот звук привлёк внимание Мишель и унёс её мысли далеко за пределы страны. Её отец точно также хлопал по рулю, каждый раз, когда на светофоре загорался опасный красный. Шум от хлопка ещё пару секунд околдовывал её голову, но вскоре Мишель вернула контроль над собой. Очевидной ошибкой были два последних коктейля, хотя, может быть, ошибкой было вообще пить. Она точно не знала. Меж тем Орландо аккуратно вырулил на главную дорогу, не обращая внимания на удивлённый взгляд, прожигающий его затылок с заднего сиденья. Мишель недоверчиво окинула его взглядом и хотела что-то сказать, но вместо слов сжала холодную бутылку с водой и поднесла ко лбу. Этот обман раздражал её сильнее перепалок Джастина и Брэндона, но она была благодарна и за эту холодную бутылку с солёной водой и за куртку, вручённую ещё на улице. Правда её она скинула со своих плеч, словно на ней притаились змеи. Возможно, так и было – парфюм Изабель можно считать опасной змеёй, удачно примостившейся на груди Орландо. И он так любезно передал ей гюрзу! Радио заботливо молчало – головная боль постепенно накатывала на Мишель. Машина двигалась медленно, осторожно огибая улочки, освещаемые яркими фонарями. Холод в руках приятно разливался по коже, запах мяты успокаивал, даже пальцы усмирили свой пыл и спокойно поглаживали зелёное стекло. Мишель бегло посмотрела на него, а затем перевела взгляд на дорогу, подтолкнувшись чуть ближе. Постепенно фонари сокращались, дорога пустела, как и здания по бокам. Те словно проваливались сквозь землю, исчезали, будто их и не было. Царапнув кожу короткими ноготками, Мишель выразительно впилась взглядом в затылок Орландо. От алкоголя в ней было столько смелости, что мог позавидовать любой из викингов. – Откуда ты, чёрт возьми, знаешь дорогу? – Наморщилась Мишель, поёрзав на месте пару секунд. Эту дорогу она изучила из-за постоянных «прогулок» туда-сюда. Откуда же её знает он? Орландо тактично промолчал. Или, если точнее, проигнорировал её. Выдохнув ему в затылок резкий запах апельсинового сока, вперемешку с коньяком и ликёром, Мишель откинулась назад и уместила голову на одной из подушек. Требовались таблетки от головы, стакан простой воды и крепкий сон. Прохладная ткань подушки могла исполнить одну её мечту, но Мишель не собиралась отдаваться морфию рядом с ним; не собиралась показывать себя слабой, уставшей и сломанной. Но, кажется, где-то её план полетел в тартарары. Спокойное лицо мужчины с каждой секундой всё больше раздражало, но те мгновения, когда он смотрел на неё через зеркало заднего вида, Мишель замечала в его карих глазах топлёный шоколад, янтарь и крупицу корицы – заботу, волнение и… Что было последним она не знала. Не хотела знать – она не верила его взгляду, его движениям, его словам. Не верила ему. – Ну? Может, хотя бы поговорим? – Спросил Орландо спустя пять минут молчаливой поездки. Мишель посмотрела на него исподлобья и сдвинула брови. – Понял: не поговорим. Пожав плечами, Мишель снова заёрзала. Мятный запах всё меньше улавливался, и она словно теряла контроль. Алкоголь тоже медленно отпускал её, но уходить никуда не собирался. Тишина, до этого особо не мешавшая Мишель, вдруг сдавила её уши, вызвала протяжный писк в голове. – Ладно, – не выдержав напора неизвестно чего, она сдалась. – И какую же тему ты хотел затронуть? Что-то оскорбительное? Орландо незаметно сжал руль, вспомнив её лицо в баре, и Изабель, стоящую рядом. – Унизительное? Он тяжело выдохнул, принимая каждую свою ошибку по отношению к ней, своё непозволительное поведение. Грубость, колкость, яд с собственных губ. Чем же он лучше Изабель? – Или…? – Ничего из этого. – Резко прервал он, повернув вправо. – Просто поговорить. Ничего… Ничего личного, Мишель. Правда, – он выразительно глянул в зеркало заднего вида, пропустив саму свою душу в серые глаза. – Как таксист и пассажир? – Выгнув бровь, спросила она, меж тем незаметно сжимая кулак. Она очень хотела поговорить о личном. – Как таксист и пассажир. – Повторил он, мягко улыбнувшись, но вскинул брови – как её пьяный ум додумался до такого? – Тогда ты промазал, ведь таксист и пассажир не разговаривают. Теперь он хмыкнул, на секунду оторвав взгляд от дороги. Вот она – настоящая Мишель. – Тогда помолчим. – Нет. Ладно, можешь изливать свои гнилые речи. – Вот как? – Он снова отнял взгляд о дороги, – А что если они не гнилые? – Сомневаюсь, – отрезала она. – Весьма… содержательно. – Откуда у тебя машина? – Сощурилась Мишель, чуть наклонившись. Орландо посмотрел на неё, приподняв брови, потом снова вернул взгляд на дорогу. С её серыми глазами и чудовищной привлекательностью он совсем не мог следить за дорогой, а сейчас на его плечах ответственность за две жизни. – Взял напрокат. – Всё же ответил он, усмехнувшись, – Думала, привёз с собой? – Судя по тому, что ты знаешь дорогу к, внимание, моему ночлегу, я бы не удивилась и такому раскладу. Спустя минуту молчания, когда девушка, наконец, поняла, что он просто не собирается затрагивать эту тему, Мишель громко выдохнула. – Чем больше ты молчишь, тем больше у меня теорий. Ты знаешь Густава? – Да. – Сухо ответил он, тяжёлым взглядом прожигая дорогу. Орландо теперь точно был уверен, что идея вывести её на разговор была плохой. – Здорово, – хмыкнула девушка, прикусив губу в задумчивости, – И давно? – Неважно. – Может быть. – Подавшись ещё ближе, Мишель скривилась, – То есть доверять я ему не могу? – Можешь. – Да? – Приехали. Орландо прервал её резко, грубо и холодно, будто не сам пытался вывести на разговор. Открыв дверь, он выпустил последнего призрака мяты и запустил холодный воздух. Такой холодный, что Мишель поёжилась. Босой ногой она ступила на тёплый асфальт, рукой оперившись о его плечо, почти вжимаясь в чужое тело. Орландо крепко держал Мишель, душой касаясь её лица, плеч, волос, но никак не проявлял это в реальности. Не позволял себе. Так он уничтожал себя изнутри. Это же меньшое зло. В доме горел свет, но не достигал их. Лишь ручонки его пытались дотянуться до босых ног, но и те прятались в тени белой машины. – Рядом с тобой.… Стоя здесь, я не в безопасности. Я в глубокой яме изо лжи, с кучей змей, а сверху льётся дождь. Холодный и острый. И знаешь что? – Мишель приблизилась чуть ближе, почти касаясь его губ, – Им управляешь ты.

2

В гостиной горел тусклый свет, когда Мишель тихо пробиралась к комнату, в руках удерживая обувь и сумку. Ни пол, ни стены не скрипели от её осторожных касаний, но сердце почему-то отчаянно билось. Тени плясали на её лице, то обдувая холодом пустой гостиной, то ударяя жаром из камина. Время остановилось, когда она, сжав челюсти, попыталась сдержать холодную слезу, но та скатилась, оставив на лице прозрачный след. Дрожащие руки обхватили туловище, выпуская вещи, которые тут же громко стукнулись о пол. Колени врезались в тот же пол, не выдерживая веса жгучей боли. Белые стены, созданные из веселья и задора, молча выслушивали тихие всхлипы. Пол лишь впитывал солёные слёзы, а диваны, словно испугавшись, скрылись в тени. Только огонь, пожирая несчастные брёвна, задавался вопросом «почему?», но ответа не было. Тыльной стороной ладони она вытерла слёзы, ещё раз тихо всхлипнула и встала, неожиданно быстро переменившись в настроении. Ей ничего не оставалось, кроме как продолжить свой нелёгкий путь к постели. Утром её разбудил настойчивый стук в дверь. Мишель встала, натянула шёлковый халат, и лениво двинулась в сторону инкрустированной двери. И ей плевать, что она так и не переоделась, не приняла душ и даже не умылась. Открыв дверь, она встретилась с напряжённым взглядом Джастина. Тот неподвижно навис над ней, сведя брови к переносице, готовый броситься на жертву и разорвать её, как минимум, вопросами. Но опухшее лицо тренера, её красные глаза, растрёпанные волосы и мятая одежда ввели его в смятение. Он бы так и стоял, разинув рот, но хореограф запихнула его в комнату. – Ты пила? – Нахмурился Джастин, снова окинув её взглядом. Мишель подметила, что он в последнее время слишком часто хмурится и напрягается. Впрочем, как и она. – Так сразу? – Прохрипела она в ответ, сама того не ожидая. Напряжение вернулось к лицу и телу парня, он поводил плечами, недовольно впиваясь в неё взглядом. Пьющий хореограф – горе в семье… – Где ты была? – Присев на кровать, спросил он. – Разве ты только что сам не ответил на этот вопрос? – Мишель крутилась возле зеркала, причёсывая непослушные волосы. Боль заглушила её истинные чувства, – Пила. – Где? И с кем? – Ревнуешь? Мишель направилась в ванную, прихватив первые попавшиеся вещи, но Джастин словно вырос из ниоткуда и преградил дорогу тренеру. – Боюсь, что ты предаёшь нас. – Отрезал он, глазами ухватившись за шею девушки. Невидимой нитью он словно душил её. – Что? – Только и успела выпалить Мишель, прежде чем Джастин взорвался. – Ты постоянно пропадаешь, куда-то уходишь, оставляешь нас одних, а потом «простите ребята, решила погулять – это же Франция!». Только мне твои отговорки уже надоели, я вижу тебя насквозь, Мишель! Неужели ты думала, что я не пойму, как нагло ты пользуешься нами и Густавом? Ходишь в другие команды и плетёшь за нашими спинами… Заговоры. – Джастин… – Это так мерзко и прискорбно, что меня сейчас даже стошнит. Ты не та девушка, к которой мы пришли учиться танцу… Или, может быть, я был слепым дураком. Какого тебе, Мишель?! – Джастин, чёрт возьми! – Взорвалась она, скидывая его руку с запястья, – Ты спятил?! Кто из нас пил? Что с тобой вообще происходит? – Более сдержанно добавила она, ответно сжав его руку, – Ты точно в порядке? Мишель держалась из последних сил, прекрасно понимая, что не ей одной тяжело. Не только на её ногах кандалы – они на всех, на каждом. – В чём дело? – В проёме выпрямился Густав, чуть удивлённо разглядывая пару, – Всё в порядке? Густав сделал шаг навстречу Джастину, всё ещё сжимающему запястье Мишель. Продюсер взволновано посмотрел на её лицо, исказившееся от боли, но хореограф продолжала стоять, больше не вынимая руку и терпела. – Всё.… Всё в порядке, – растерялся Джастин и опустил взгляд на руки, – Прости. Он ушёл быстро, оставив их наедине. Место, которому досталась честь оказаться под «ударом» Джастина, посинело. Мишель лишь охнула, рассмотрев ушиб под светом. – Нужно приложить лёд, – очнулся Густав, после того, как изучил её внешний вид. Густав вернулся спустя пять минут с ведёрком для льда. За это время Мишель умылась и сделала подобие хвостика, чтобы убрать неровные прядки с глаз. – Что на него нашло? – Густав приложил холодное полотенце к запястью девушки, нежно поглаживая выступающую косточку. – Может, мне стоит поговорить с ним? – Он просто устал. – Мишель проигнорировала не только его слова, но и его действия. Может быть, она скучала по заботе? – Придёт время и вы поговорите с ним, Густав. – Она подняла голову, но внезапный страх отмёл все вопросы. Не время и не место. Не сейчас. И, возможно, никогда.